Доказательство любви - Чиркова Вера Андреевна - Страница 55

Искоса поглядывая на озадаченную ученицу, алхимичка неторопливо прошла в помещение, довольно сносно освещенное шарами с ведьминым мхом. Терпеливо дождавшись звона засова, запирающего за ними дверь, сурово сдвинула брови и незаметно подмигнула принцессе.

Дарочка прикусила губу, не давая сорваться уже висящему на языке вопросу, и виновато понурилась. Хотя и не поняла смысла на миг искривившей лицо наставницы гримасы, но сразу догадалась, что нужно просто подыграть, та и сама расскажет о своей задумке.

— Прости, Лета…

— Оставь, я сама во всем виновата. Просто не предполагала, что он такой ранимый, думала, уже давно забыл про наши отношения.

— А были отношения? — живо заинтересовалась Дарочка, подходя к стоящему посреди комнаты столу, уставленному вазами и кувшинами.

— Самые невинные, — делано смутилась Летуана. — Он был очень скромным…

— Как интересно! — состроила огромные глаза принцесса, начиная понимать задумку будущей золовки, и, не прикоснувшись к фруктам и напиткам, направилась к окнам. — Ты рассказывай, рассказывай…

Раздвинула шторы, и слова замерли у нее на устах. Это было вовсе не окно. Стены не было вообще, только низкие перила. И за ними простиралась огромная пещера, похожая формой на перевернутый кубок для вина. Где-то глубоко внизу плескалась темная вода, и посреди нее виднелся кружок тускло освещенного маленькими огоньками островка. Испещренные многочисленными дырами стены напоминали дорогой сыр, и почти во всех верхних отверстиях виднелись пыльные занавеси, поясняя, для чего использовали эту пещеру древние адепты неведомого бога. Как зал для собраний или выступлений, судя по величине и количеству лож и подсвечников, спускавшихся с нависавшего над пещерой сильно потрескавшегося купола.

— По-моему, тут не стоит разговаривать громко, — пробормотала остановившаяся рядом с Дарочкой алхимичка и поежилась. — Давай закроем.

— Погоди… — Принцесса смотрела, как напротив них распахивается занавес, открывая ярко освещенную ложу и того самого доппеля, которому она пару минут назад так опрометчиво врезала по ноге.

Только теперь он был в белоснежном костюме, щедро усыпанном алмазами, а шею украшала внушительная связка амулетов.

— Вы правы, — ядовито усмехаясь, негромко заверил маг, но эхо донесло до девушек каждое слово, — кричать здесь опасно. И потому я закрою вам рты заклинанием до того момента, пока не завершится устроенная мной интрига. У вас хватит времени проникнуться осознанием степени своей несообразительности и помучиться, раскаиваясь в содеянном. Ты сделала мне очень щедрый подарок, милая, и весьма насмешила, прибежав жаловаться на своего мужа. Я как раз пытался придумать надежный способ завлечь сюда пару сильных магов. А за вами придут сразу пятеро, и это решит все мои проблемы на много лет вперед.

— У-у! — промычала Дарочка, возмущенно переводя взгляд с Рандолиза на Летуану. — У-у!

— Угу, — ничуть не виновато хмыкнула в ответ та, прекрасно понимая, почему так злится на нее принцесса.

За обман, больше не за что. А о том не догадывается, что этим обманом наставница, вполне возможно, спасла ей жизнь. Ну и счастье брата. Ведь если у девчонки хватило ума пнуть Рандолиза, считая, что он доппель, то, зная правду, она непременно полезла бы на него с кулаками.

И, несомненно, навредила бы только самой себе. Летуана с детства знает темных магов, трое в семье — это почти рекорд. И невыносимая жизнь, ведь каждый темный маг с юности не выносит никаких поучений, а тем более указаний. Поэтому Кад и сбежал из дома в четырнадцать лет, а едва достигнув пятнадцати, уехал в академию и Тод. И именно поэтому они дают магическую клятву на крови слушать и уважать своего наставника, иначе бы либо сбегали, либо разнесли академию. Хотя академией стальная цитадель, воздвигнутая где-то в центре проклятых пустошей, называется лишь формально, чтобы было где выписывать дипломы и ставить печати. Больше она ничем не походит на обычную академию, на финансовую, например, или на сельскохозяйственную.

Не сидят по кабинетам ученики, не читают занудных лекций преподаватели, и не скрипят по бумаге перья студентов. Да и студентов нет, у магов бывают только ученики. У каждого лишь один — до тех пор, пока не закончит обучение и не получит диплом мастера.

Ну и, само собой разумеется, нет там ни общежитий, ни общей столовой, ни расписаний.

Все это темные маги ненавидят всей душой. Особенно тяжело им жить рядом с толпой себе подобных, вставать по звонку и есть не тогда, когда хочется, а по часам. И перья не берут в руки с тех самых времен, как родители научили их грамоте. А если приходится писать, то достают самопишущие, готовые хоть всю ночь строчить под диктовку хозяина.

Зато в стальной цитадели хранится запас всевозможных зелий, заряженных амулетов и оружия. А еще самые редкие и древние фолианты и самые мощные артефакты, которые не каждому удается увидеть, не говоря уже о том, чтобы взять в руки.

Ну, еще вокруг расположены полигоны для испытаний, и именно поэтому странники и обозы называют проклятыми и обходят десятой дорогой любые пустоши. Ведь именно на них и учатся будущие магистры сжигать врагов и обидчиков одним взглядом и пробуждать разрушительные смерчи и ураганы. Но пока ученики не научатся усмирять их так же легко, как поднимать, никто не выдаст им заветного диплома. Совет академии очень строг и придирчив в этом отношении.

Однако, несмотря на все предосторожности, иногда случается страшная беда. Вполне здравомыслящий и уравновешенный маг внезапно теряет разум и начинает с хитроумностью и коварством сумасшедшего ставить ловушки на собратьев по ремеслу, собирать внушительные арсеналы и кастовать запретные заклинания. Чаще всего такими помешанными движет дикая идея захватить цитадель и хранящиеся в ней несметные богатства, и к своей цели они идут с упорством и жестокостью бешеных зверей. Для них ничего не значат ни законы Айгорры, ни чужие жизни, ни данные клятвы. За косой взгляд они готовы продать провинившегося человека гоблинам Маржидага, а за насмешку — испепелить на месте.

Но объяснять все это Дарочке у ее наставницы не было никакой возможности. Как только Летуана увидела перед собой отвергнутого жениха и по едва заметной ухмылке поняла, что это вовсе не доппель, которого так умело изображал Рандолиз, у алхимички осталось только одно желание: всеми способами уберечь острую на язычок Дарочку от откровенных высказываний. У наставницы не возникло и тени сомнения, как опасно выдавать принцессе его секрет.

Потому она и подыграла похитителю с мастерством, накопленным за время игр в черную Туа, хотя совсем недавно давала сама себе обещание больше никогда никого не изображать. Но, как выяснилось, бывают такие ситуации, когда честность вовсе не достоинство, а быстрый путь к гибели. Причем вовсе не легкой.

Вот потому с каждым мгновением ей становилось все противнее смотреть на Рандолиза. Летуана вздохнула, взялась за занавес и дернула, намереваясь снова отгородиться от мрачного зала и злобного безумца. И едва успела отдернуть руку, когда тяжелая ткань вдруг разом, словно пучок сухой травы, занялась жадным огнем.

— У-у! — с ненавистью буркнула Дарочка, глядя в сторону противоположной ложи, и громко скрипнула зубами, услыхав издевательский смех.

— Не спеши, милая. У нас с тобой все впереди. А вот твоей подружке надеяться уже не на что, хотя она считает иначе. Извини, Лета, но подержанные вещи меня никогда не интересовали. А вот предательство я не имею привычки оставлять безнаказанным, и сегодня тебе будет намного хуже, чем мне в тот день, когда ты спутала все мои планы. Но все это впереди… сначала мы полюбуемся на наказание глупцов, решивших, будто им по силам расправиться со мной.

Лета покосилась на побледневшую, злую, как разбуженный осиный рой, принцессу и печально вздохнула.

Им, ее родным темным магистрам, несомненно, по силам растереть Рандолиза по этим скалам тонким слоем, но подлец хитер и коварен, а еще, похоже, по-настоящему безумен. И ему вполне хватит дури швырнуть чем-нибудь в потолок, чтобы обрушить на врагов едва держащиеся своды. Сам он наверняка успеет уйти, если хорошо знает проходы монастыря и приготовил мощный портал.