Альма (СИ) - Бермешев Тимофей Владимирович - Страница 104

— Я этого не знала…

— Так почитай, — пожал я плечами, — кто ж тебе мешает? Сейчас, кстати, стало очень модно случать чье-то мнение, а не обращаться к первоисточникам. Зачем, например, читать собрание сочинений Ленина — это ведь так скучно! Да и букв очень много. Как и непонятных слов. Гораздо проще послушать какого-нибудь шестнадцатилетнего «эксперта» на Ютубе, который о нем рассуждает в полуматерной форме. Вот там все предельно доступно и понятно!

— Подожди, но зачем слушать неуча, когда можно обратиться к учителю? Грамотный наставник по истории всегда расскажет также доступно и легко.

— Потому, что теперь в глазах молодого поколения учитель — лох, — охотно пояснил я.

— В смысле? — девушка аж заморгала глазами.

— Низкий престиж профессии. Сейчас, включив телевизор, нетрудно посмотреть, что является наиболее популярным: бизнес, шоу-бизнес, юристы, экономисты, актеры и управленцы. Рабочие профессии — никому не нужны и не интересны. На людей, работающих в школе, смотрят, как на неудачников. А какой смысл слушать неудачника, даже если он прекрасно разбирается в своем деле? Никому не интересно знать, что говорит преподаватель социологии, что сидит на зарплате 10 т. р в месяц. А вот мнение солидного бизнесмена или известного блогера, у которого весьма внушительный доход, несколько фирм и крупный счет в банке — по этому поводу послушать интересно. И без разницы, что оно, возможно, неправильное. Он уважаемый и успешный человек, поэтому его мнением стараются интересоваться.

— Это… какая-то шизофрения… Не может образованное общество в столь просвещенный век жить… так.

— Может и еще как. Лень и огромное количество информации — способны творить еще и не такие чудеса. И, зачастую, очень тяжело бывает разобраться, какие цели преследует тот или иной человек, несущий ахинею в интернете. То ли он просто дурак, то ли наоборот — очень умный интриган, преследующий свои или чужие интересы. Информационные войны за умы гремят по всему земному шару уже много столетий. Просто сейчас, в вес современных технологий и их повсеместной доступности это делать проще всего.

— У меня… все это в голове не укладывается, — девушка медленно потерла пальцами виски и опустила голову вниз.

— Ничего, ты привыкнешь, — я сочувствующе посмотрел на нее, но вставать с кресла не стал, — просто слишком многое произошло с тех пор как ты… уснула. Тебя воспитывали как политика того времени, а значит, ты прекрасно со всем справишься и разберешь. Просто тебе нужно время. Много времени.

— Ты… поможешь мне объяснить еще кое-какие вещи из… минувшего? — было видно, что слова сейчас даются ей нелегко. То ли из-за эмоционального потрясения, что снова вернулось к ней, то ли от слишком большого объема знаний, свалившихся за раз. А может быть и от того и другого сразу.

— Конечно помогу, — вздохнул я и, поднявшись со своего насиженного места шагнул к книжному шкафу, — только в этом деле у меня нет профессионального образования. Все же я инженер, а не историк. Просто интересовался раньше теми или иными вещами и дословно все могу не помнить. Вот, — я снял с полки пару на этот раз вузовских учебников по истории за девятнадцатый — двадцатый века и бросил их на кровать. Книги были, естественно, еще советских годов выпуска (читать тот шлак, что выходил в 90-ые годы — я бы не пожелал даже врагу), — тут все более-менее в сжатой форме описано. Этой информации можно доверять.

— А откуда ты знаешь, что этому можно верить? — Асерана с сомнением подняла и покрутила в руках толстенькую, потрепанную временем книгу.

— Очень просто. Написана она видным ученым, слова и выкладки которого во-первых, базируются на архивных документах и сличении самых разнообразных исторических источников. А во вторых, неоднократно проверены его же коллегами и независимыми экспертами-учеными. Когда издавалась эта книжка — с этим все было очень строго. Так что тут ты можешь быть спокойна.

В комнате повисла тишина. Я не спешил отвлекать от размышлений девушку, что явно пыталась привести мысли в порядок и не мигая смотрела на корешок книги. Поэтому спокойно сходил на кухню и, сделав себе пару бутербродов с чаем, вернулся обратно, плюхнувшись в кресло и подняв с пола книгу с недочитанной вчера перед сном фантастикой. Время не спеша тянулось, подбираясь к ночи.

— Дим? — спустя несколько минут, а может быть и часов (я на время выпал из реальности) тихонько окликнули меня с дивана.

— А?

— Можно еще вопрос?

— Давай, — зевнул я, откладывая книгу в сторону и протирая уставшие от чтения глаза. Ускоренное восприятие я не использовал. Какое тогда удовольствие от хорошего романа, если он заканчивается за парту минут? — только учти — я сам многого могу не знать или не помнить.

— Я поняла, — кивнула девушка и, метнувшись к оставленному на столе ноутбуку, подвигала мышкой, выводя того из сна, — сейчас… Вот! Мне интересно твое мнение по поводу коллективизации. Миллионы людей грабили и ссылали в ужасную Сибирь. Отбирали последнее и заставляли голодать. Это же бесчеловечно! Как такое вообще могли допустить? И это не из-за гражданской войны! Война тогда была уже окончена и твои «красные» в ней уже победили.

— О Боже, — тихонько взвыл я, возведя глаза к потолку, — ты прочитала те книжки, что я тебе дал?

— Нет, — она тряхнула своей очаровательной головкой и сжала губы, — я хочу сначала разобраться с этим.

— Чтобы разобраться с «этим», — я с отвращением ткнул пальцем в монитор, — надо обращаться к психиатру. Хотя и он тут вряд ли поможет.

— Дима, ты обещал рассказать.

— «Ужасную Сибирь», — хмыкнул я, — для справки ты сейчас именно в этом «ужасном» месте и живешь.

— Тогда тут было не так! — не согласилась она и добавила, — Дим, мне правда важно услышать твое мнение…

— Мое мнение тут не играет никакой роли, — отрезал я, — есть четкие исторические факты и документы. Имеющиеся, кстати говоря, не только у нас, но и у наших зарубежных коллег. Ладно… буду краток. После Мировой войны, Революции и Гражданской войны нужно было как-то поднимать страну. О том, что уже совсем скоро будет Вторая мировая — прекрасно знали абсолютно все и активно к ней готовились. Идиотов среди политиков не было. Поэтому нам нужно было как-то защищать свою страну. А как это сделать, если 90 % ее населения по большей части безграмотно и живет глубоко за чертой бедности? Промышленности у нас, как таковой, почти и не было — три процента пролетариев не в счет. По сравнению с Европой наш объем производства был настолько смехотворен, что даже говорить неловко. Во всех сферах, что не касались производства хлеба — мы проигрывали практически во всем. Спасибо за это Николаю Второму и его команде.

— Не смей трогать императора! — негодующе посмотрела на меня мрачно глядящая из своего угла девушка, — он был достойным человеком!

— Возможно, он действительно был прекраснейшим и добрейшим человеком, — не стал спорить я, — но вот как государственный деятель он показал себя более чем красноречиво и совсем с другой стороны. Я уже говорил тебе об этом. Теперь же, что касается всего остального. То, что война будет, повторюсь, знали все. Учитывая положение нашей страны на тот момент — отстоять свою независимость, при текущем уровне развития не представлялось никакой возможности от слова совсем. Нас элементарно раскатали бы за несколько месяцев и поделили бы на колонии. Значит, нужно было срочно развиваться. А для этого, необходимо было строить заводы, фабрики и учебные заведения, что воспитывали бы грамотных специалистов. Ну а для этого надо было огромное количество людей. А где их взять? Естественно на селе. Ведь у нас практически 90 % населения были крестьяне. Да только вот беда — если крестьяне массово поедут в города на стройки промышленности, то кто их всех там будет кормить? Если ты вспомнишь, то все жили натуральным хозяйством на крошечных клочках земли, с которых только и хватало, что заплатить налоги и еле-еле не подохнуть с голоду. И как тогда быть? Да очень просто! Большевики придумали колхозы.