Алый листопад (СИ) - Абрамов Анатолий Петрович - Страница 99

— Имя его ничего не скажет, мой дорогой Арвихар. Если тебе известно, кто такие фроухаллы, то вряд ли я поведаю больше, чем ты знаешь сам.

Старик присел рядом с Фаргоном, прищурился, и потянулся ко второму сосуду с необычным напитком. Перерожденный повернулся к гостеприимному хозяину и заговорил все тем же тихим, безмятежным голосом:

— Я ищу храм Рогареса, скрытый в песках Каерн’Сэна. Что тебе известно о нем?

— Рогарес — белый дракон, которому поклоняются народы Северных земель. Повелитель льда и источник света. Один из двух созидателей Аэш’Бирна.

Фаргон оживился.

Старик уловил недоумевающий взгляд гостя и поспешил с объяснениями:

— Ты оказал мне большую помощь, чем я мог ожидать от народа Восточных земель, Арвихар. — Человек встал со стула и подошел к окну. — У меня нет другого выбора. Будущее Пантаки лежит на моих плечах. — он развернулся к старику. — Я — сын Вильяма Камнезубого — наследник Рофданхемского престола. От того, увенчаются мои поиски успехом или нет — зависит очень и очень многое.

— На западе Северных земель есть ветхое святилище — Deohu Templa. [14]

— Мертвый храм.

— Тебе известен этот язык? — спросил Фаргон.

— Название, что произнес ты мне вслух:

— Верно. — ответил Фаргон. — Внутри ветхих стен мне открылось писание. То, что происходит с Северными землями, отчасти предсказано ледяным народом. Ты спросил меня: зачем я отправился в Каерн’Сэн… — перерожденный вновь присел за стол. — Древнее пророчество гласит о том, что в восточных песках скрыто оружие самого бога света, Рогареса. Или, как вы его называете — Ун’Воундрака. Меч — артефакт. Ключ, если так удобнее, способный положить конец кровавому безумию.

— Архивар, если бы я мог тебе чем-то отплатить за столь радушный прием…

Фаргон прошел на задний двор. Горячая ванна была любезно приготовлена для гостя хозяином дома. Перерожденный снял с себя разорванную одежду и погрузился в воду. Он закрыл глаза и ушел в раздумья. Хоть и счет шел на часы, Фаргон пытался собрать все свои мысли воедино. Хаос, творившийся в его голове, требовал срочного вмешательства. Мысли, словно вихри песка — плыли из одной части подсознания в другое, сталкиваясь друг с другом. Фаргон не мог понять, кто он теперь: вампир, перерожденный, или кто-то ещё? Помимо этого, в его голове возникали более насущные вопросы: как пройти через штормы и отыскать храм Ун’Воундрака. Фаргон чувствовал, что утомительная погоня близится к своей неминуемой развязке. Он на миг представил лицо Дармунда и невольно сжал кулаки до хруста костей. От одной лишь мысли о безумном предателе, его бросало в легкую дрожь. Ярость горячими потоками разливалась по телу Фаргона, проникая в самые кончики пальцев. Он не просто был уверен: он точно знал, что вот-вот встретится с «последним из истинных» и положит конец кровавой чуме. Перерожденный прокручивал в своем сознании казнь Дармунда сотни десятков раз. Каждое утро, день или ночь, он только и думал о том, чтобы отомстить за смерть Фелиции и уничтожить убийцу. Жажда мести была в нем столь велика, что порой влияла на его решения. Одним из таких было убийство группы О’Рина, о котором он уже неоднократно сожалел… Фаргон с ужасом осознавал, что забыл, как выглядело лицо его возлюбленной. Забыл лицо той, которой он клялся в вечной любви и верности… Лежа в горячей ванне, он будто бы не ощущал тепла воды. Перерожденный медленно смывал с себя высохшую кровь черного фростбира и думал над тем, как пройти сквозь песчаную бурю. Мысленно, он оставил этот этап позади, и продвинулся дальше в своих размышлениях. Тогда, он стал думать о священном мече Рогареса. Фаргон рассуждал, успеет ли он вернуться в Северные земли до того, как Дармунд окончательно уничтожит народы Пантаки. Перерожденный допускал мысль о том, что Элвенстед уже захвачен, и на пути у вампиров стоит Черный оплот. Фаргон повторял в своей голове слова, прочитанные им на утаенных стенах Мертвого храма: