Алый листопад (СИ) - Абрамов Анатолий Петрович - Страница 92

В пещере раздался рёв: черная бестия мигом прыгнула на человека, выпустив в прыжке смертоносные когти. Фаргон ринулся на фростбира, держа за спиной эбонитовый клинок. Перерожденный выждал мгновение, когда бестия окажется в воздухе, точь над его головой, и совершил молниеносный выпад по грудине черного зверя. Тот ловко отбил удар стальными когтями и оказался там, где за миг до этого стоял Фаргон. Человек потеряв равновесие, тут же отпрыгнул в сторону и увальнем полетел на холодный песок. Животное набросилось на перерожденного оскалив невероятно острые клыки. Фаргон резко поднялся и ударив зверя по голове увесистой рукояткой меча, отпрыгнул назад. Размахивая двуручным клинком, он словно разъяренный волк, отгонял от себя кровожадное животное. Черный фростбир зарычал и совершил яростный выпад: когти бестии с легкостью разорвали кожу на груди человека. Перерожденный сорвал истерзанную рясу и рассмотрел рунное начертание: символ был окончательно уничтожен и погряз в крови. Фаргон оскалился и бросился на зверя в неистовом исступлении. Фростбир ловко парировал его атаки — пещера сотрясалась от смертельной битвы. Выпады Фаргона приходились по стальным когтям огромной бестии, а клыки животного в тщетных попытках проскальзывали мимо его головы. Внезапно, перерожденный выбросил меч и накинулся на зверя голыми руками. Он сжал клыки чудища меж больших пальцев и растянул его челюсть в разные стороны. Фростбир зарычал так, что со стен пещеры посыпался песок. Животное ринулось к камням и с треском ударило о них вцепившегося в свои зубы Фаргона. Перерожденный с трудом перенес столкновение, но сохранив сознание, лишь сильнее растянул пасть коварного зверя. Фростбир начал метаться из стороны в сторону, волоча тело человека по каменным стенам и холодному песку. Кожа на спине Фаргона была разодрана в клочья, а пещерные камни вымазаны в крови. Спустя несколько ударов о жесткую поверхность, Фаргон начал терять свои силы. В глазах его поселилась тьма, а руки обмякли. Но не теряя упорства, он все ещё железной хваткой стягивал зубы. Издав отчаянный крик, перерожденный, что есть сил потащил стальные клыки животного в стороны. Челюсть черного фростбира громко хрустнула, и тот замертво повалился вниз. Фаргон отбросил от себя массивного зверя и поднялся на ноги. Шатаясь из стороны в сторону, он подошел к двуручному мечу и сунул его в ножны. В глазах перерожденного двоилось. Он подобрал мерцающий факел и направился к другому концу пещеры. Ноги Фаргона по щиколотку пропадали в песке, а горячая, алая кровь сочилась вниз по спине, оставляя яркий багровый след. Перерожденный вышел в узкий проход и начал взбираться по песчаной тропе. Он остановился и приставил руку к стене. Ноги Фаргона подкосились. Окончательно утративший свои силы, человек вынужденно свалился на землю. Со стен тесного тоннеля капала дождевая вода. Прохладные струи жидкости стекали вниз тонким ручьем. Фаргон перевалился на бок и сгреб ладонью небольшую лужу. Лицо его одарил приятный холод. Он наклонился к скоплению воды, и подобрав с песка факел, поднял его над своей головой. Фаргон вгляделся в лужу и увидел то, что вызвало в его груди чувство тревоги и отвращения: зеленое пламя, искрящееся из его глаз, сменилось тусклым алым мерцанием: перерожденный постепенно превращался в вампира. Он швырнул огонь в сторону и уперся головой о холодные стены. Кровь из разорванных ран собиралась в густую лужу. Силы окончательно покинули его тело. Перерожденный закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Он старался вспомнить, как оказался на этом длинном и опасном пути. Как сам того не зная, покинул стены Рофданхемского замка. В его сознании всплыли образы минувших дней, словно старые призраки, напоминающие о былых кошмарах. Фаргон пытался завести внутренний разговор с самим собой, чтобы хоть как-то побороть всесильное одиночество. Однако же мысли, словно сорвавшиеся с цепи псы, бесконтрольно бегали по отдаленным уголкам его разума. Перерожденный обессилел настолько, что смог лишь молча лежать на испачканном своей же кровью песке, и слушать отдаленный шум бушующего ливня. Холод обдавал пещеру свирепым ветром. Пальцы Фаргона медленно погрузились в песок. Он открыл глаза и посмотрел на освещающий землю факел. Пламя озаряло небольшой участок тесного прохода. Фаргон всматривался в тьму, стараясь прислушаться к тишине. Дождь, разразившийся на поверхности, казалось бы, падал на землю прямо над его головой. Перерожденный закрыл глаза. Уставший и утративший огромное количество крови, он впал в глубокий сон. Фаргону мерещились бескрайние пустыни Каерн’Сэна. Он видел, как босыми ногами ступает по раскаленному от солнца песку. Беспросветная буря разразилась прямо перед его лицом, обдавая кожу свирепствующим ветром. Внезапно, пред ним открылся старинный храм. Фаргон подошел к ветхим вратам и расчехлил двуручный клинок. Он бросился в атаку на неизвестного зверя, прямо внутри святилища, как вдруг — солнце ослепило его глаза. Перерожденный проснулся на все том же холодном песке.

— Я должен встать и идти дальше. — подумал он про себя. — Ливень хлещет над моей головой — значит поверхность совсем близко. — Фаргон уперся руками в стены и попытался подняться. В глазах перерожденного помутнело и его резко повело в сторону. Ударившись о камень, человек чуть не покатился вниз.

— Проклятье Акхинала! — выругался он про себя. Фаргон облокотился на стену и робко встал на ноги. Он двинулся вверх по проходу и подобрав свой меч, взял в руки факел. Покачиваясь от сильного головокружения, перерожденный продолжил свой путь по узкой, выстланной на песке тропе. Звуки ливня с каждым шагом становились все более и более отчетливыми. В кромешной тьме повеяло свежим воздухом. Перерожденный ускорил свой ход и зашагал быстрее. Вскоре, он покинул тропу и оказался в высокой пещере. Фаргон опустил факел и заглянул вдаль: под каменным сводом лил беспросветный дождь. Перерожденный бросил огонь на землю и направился к выходу. Спустя несколько мгновений, он оказался под открытым небом бескрайней пустыни. Восточные земли были стянуты тучами. Он упал на колени и уперся руками в прозябший песок:

— Я сделал это… — сказал он обессилевшим голосом. Дождь ударил по его лицу и спине, смывая спекшуюся кровь. Фаргон поднял свой взор к небесам, и в тот же миг потерял сознание. Бездыханное тело путника упало на холодный песок.

Хейрим и Фургар сидели на лестнице у подножья храма. Площадь была пуста и безлюдна: паломники скрывались от дождя, пропивая золото в ночлежках и эльфийских тавернах. Жрецы Рогареса безмятежно отдыхали в своих покоях, спрятавшись в стенах могучего храма. Над окутанным тайнами Элвенстедом нависла глубокая ночь. И всё же город не спал: одинокие отряды Гвардейцев шастали по лужам, а в жилых домах мерцало пламя свечей. Северные врата расторопно укреплялись эльфийскими умельцами на всём протяжении минувшего дня. Дворфы возводили огромные катапульты на часовые башни, и настраивали их в сторону Алого листопада. В Элвенстеде шла активная подготовка к предстоящей войне. Почти весь город пустовал: жители прятались в своих домах, а наемники и добровольцы сидели в казармах, затачивая оружие и полируя доспехи. К двум часам ночи, армия из тысячи воинов собралась с противоположной стороны города, расположившись на просторной долине. Правители Элвенстеда устроились под навесом главного шатра. Фенрир, вместе с остальными Верховными Старейшинами и членами Бронзового совета, стоял пред круглым столом, рассматривая карту Северных земель. Генерал расставлял каменные фигурки Элвенстедского войска вдоль северных врат: искушенные в боях Гвардейцы составляли собой первую линию обороны, разделяя фланг с людскими мастерами двуручного меча. Следом за ними, расположились малые отряды орочьих берсерков, бежавших после поражения в войне при Трольих горах. Третью линию занимали добровольцы и наемники, среди которых были представители всех рас, а на четвертой расположились войска Элвенстедских и Рофданхемских лучников.

Сотни факелов озаряли северные врата. На терзаемой ливнем равнине раскинулся десяток шатров. Огромные орочьи берсерки сидели у костров, распивая драглиант и набивая в барабаны боевой клич. Жители Железной хватки с большой охотой делились с союзниками одурманивающим напитком, придающим тем сил и бесстрашия. Дворфы раскинули свои лагеря, неподалеку от свирепых воинов. Дунгорадские кузнецы в поте лица ковали все больше и больше новых мечей, снабжая объединенное войско. Несмотря на отвратную погоду, мастера кузнечного дела стремительно вооружали своих союзников. Ещё два шатра расположились рядом с переносными кузнями. Старые эльфы сидели под куполом кожаного занавеса и разжигали сушеные травы. Лагерь насквозь пропах приятным ароматом целебных растений. Дурман пробирался в ноздри, вызывая легкое головокружение. Эльфы готовили лечебные мази и расторопно пропитывали ими льняные бинты. А солдаты Элвенстеда, гордо нареченные «Гвардией», тренировались в ближнем бою, сражаясь под холодным ливнем. Тем временем, лучники Рофданхема и Элвенстеда соревновались в стрельбе. И те, и другие оказались равны в своих навыках. Картину ночного гарнизона дополнили дворфы, поглощающие литрами эль: жители пещерного города распевали песни, собираясь у одиноких костров.