Циклическая ошибка (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 120

      Гриша, мирно лежащий в коробке из-под холодильника, конечно, мало напоминал спящую красавицу, но Аня была спорить готова, что ни один принц в мировой истории так не радовался, вскрывая импровизированный "гроб хрустальный", как она, когда обнаружила андроида вроде как целым. Да еще и "приодетым" в модный плащ с высоким воротом, в полном соответствии с обещанием Леси вызвать ревность у киллера-корпоранта. Даже рыбная вонь и еще какой-то крайне специфический запах - то ли дезинфекция, то ли еще что - пропитавшие стены склада и заставляющие Аню непрерывно чихать короткими очередями, не портили ее настроения. Жалко было только, что Грише пришлось бы прийти в себя в таком паршивеньком местечке, но оно уж всяко было лучше, чем камера промышленного пресса, так что Аня не огорчалась. Улучив момент между чихами и утерев выступившие слезы, она быстро зачитала код активации. Сами по себе эти цифры и слова ничего не значили, будучи просто случайным набором, на взгляд Ани глуповатым: если бы писала она, там, наверное, было бы что-то более красивое, все-таки не кофеварку голосовой командой врубали. Так или иначе, едва она договорила, как Гриша открыл глаза. Просыпался он не как человек: ресницы не дрогнули и само лицо осталось совершенно неподвижным, только визоры - теперь одинакового мутновато-синего, вполне естественного цвета - быстро обшарили потолок и остановились на Ане. Черные кружки объективов, бездонные как человеческие зрачки, несколько раз расширились и сузились. "Фокусировка" закончилась, а Гриша все молчал. Видимо, подгружал какие-то файлы или обращался к памяти.

       - Доброе утро, - улыбнулась Аня, чувствуя, что в носу пощипывает. Хотя, если подумать, теперь-то чего уже было реветь.

       - Если верить моим настройкам, сейчас семь вечера. Впрочем, они могут работать некорректно и нуждаются в диагностике, - ровно сообщил Гриша, усаживаясь в своем импровизированном картонном "гробу". - Концентрация химического дератизатора в воздухе не критичная, но пограничная, лучше бы тебе этим не дышать, - спустя несколько секунд заметил он. Аню буквально "отпустило". Гриша явно был в себе, вернее, в своем неповторимом репертуаре.

       - И это все, что ты мне скажешь, зануда ты чертов? - засмеялась она, взъерошив его затылок, примявшийся после долгого лежания. Гриша, видимо, пока договаривался со своим гироскопом или какими-то другими внутренними ценностями, поэтому встать не пытался.

       - Я совершенство, мы, кажется, сошлись на этом, - серьезно и обстоятельно возразил он. - Хотя с той поры я, конечно, еще потяжелел. И "чертов" в данном случае - неправильное определение принадлежности. Во-первых, первичный приоритет все еще на тебе. Во-вторых, черт...

       - ... фольклорное существо, неспособное причинить тебе существенный вред! - Аня все-таки повисла у Гриши на шее, насколько это позволял неудобный борт коробки. И едва не перекувыркнулась внутрь, но чудом удержала равновесие. Еще раз прочихалась. - Ты хорошо себя чувствуешь? - забеспокоилась она. - С тобой нормально обращались?

       - Мое состояние вполне удовлетворительно. На второй твой вопрос ответить не могу, поскольку не имею данных. Часть файлов удалена, но это память, ничего серьезного.

       - Что, опять? - едва не взвыла Аня. - Тебе опять терли память?!

      Это было просто какое-то форменное издевательство. Кажется, у Гриши с потерей памяти была та же история, что у нее с увольнениями. Бесконечная циклическая ошибка.

      Гриша, наконец, аккуратно выбрался из коробки. Какое-то время постоял ровно, потом кивнул в сторону двери:

       - Если ты не возражаешь, я расскажу там. Здесь много крысиной отравы в воздухе. А у меня, как ни странно, есть история.

       - Ты что-то вспомнил? - поразилась Аня. Это было совершенно невероятно. Если не лезть в совсем уж фантастические дебри в духе "блуждающего кода", восстановить стертые данные в случае Гриши было ну никак нельзя. Он же не был человеком, с сознанием, подсознанием и еще черт знает чем, размахивание перед его носом маятником вряд ли бы сработало.

       - Нет, это технически невозможно. Но, строго говоря, я осознал, что кое-что мне сильно помогли забыть.

       - Сейчас?

       - Нет, почти пять лет назад.

       - То есть за два года до нашей встречи? Так давно...

       - Технически это была покупка, - Гриша двинулся к выходу, увлекая Аню за собой. - Определение "встреча" предполагает два живых объекта. Люди не говорят, что они "встретили компьютер", например...

       - Начинаю думать, что шоппинг был сомнительный! - фыркнула Аня и снова чихнула. - Я моталась за тобой через полмира, причем аж два раза, Гриш. Принцессы, блин, так за принцами не бегают! И даже не услышала, что ты рад меня видеть.

       - Фольклор не моя специальность, но вроде как по свету обычно бегают принцы, а принцессы ждут в башнях под присмотром драконов, - Гриша толкнул дверь, и на не слишком чистый пол склада упали косые лучи. В них плясала какая-то белесая взвесь. - Но это, конечно, примитивное обобщение, - добавил он, выходя.

       - Гриш, эти гады тебя точно по психомодулю не били? Ты стал еще зануднее, чем раньше, а это... гм, это сложно!

      Снаружи химией пахло не так удушающее, а вот рыбная вонь усиливалась. Да и само место вовсе не располагало к приятному времяпрепровождению. Инфонет подтормаживал, видимо, из-за обилия запросов. Гриша посмотрел на кранцы судов, перечеркивающие еще светлое небо, и невозмутимо сообщил:

       - Из-за модификаций моя масса теперь приближается к ста шестидесяти килограммам. Так что, определенно, занудства прибавилось. Внимание, это была ирония.

       - Да неужели, - присвистнула Аня. И в следующий момент почувствовала, как у нее в прямом смысле отвисает челюсть: Гриша медленно расплылся в улыбке. Вернее, расплылся в улыбке - это было громко сказано, на самом деле она нарисовалась несколько криво и неправдоподобно, люди все-таки улыбались иначе. Ни морщинок в уголках глаз не собиралось, ни даже общее серьезное выражение как будто не менялось. Выглядело это как коллаж в фотошопе, когда к одному лицу не очень удачно прилепили кусок другого.

      Но Аня все равно вылупилась на Гришу как на чудо. Это было просто невероятно. Не очень веря своим глазам, она подняла руку и потрогала его лицо. Действительно улыбался.

       - Это же... Как?

       - Это мне вшили лицевые мускулы. Странная и неудобная штука, не вполне понимаю, зачем они вам. Чтобы врать или демонстрировать дружелюбие, слов же достаточно.

      Аня в прострации кивнула. Не объяснять же было Грише, что в некоторых ситуациях люди улыбаются не с какой-то целью, а просто потому, что им весело или хорошо. Функцию юмора Гриша, с некоторыми поправками, освоил самостоятельно - во всяком случае, понимал, что это. Но вот разницы между "хорошо" и "нормально" он не мог видеть никак. Это была последняя вещь, знание которой следовало вкладывать в голову существа, если предполагалось, что им будут управлять.

       - В общем, не самая полезная модификация. Но я подумал, что это гораздо быстрее, чем каждый раз говорить "внимание, ирония", так что можно счесть ее целесообразной, - пояснил Гриша, снова серьезный. - Тебя действительно устраивает такая концентрация запаха рыбы в воздухе или перейдем в более проветриваемое место?

      По правде говоря, Санкт-Петербург в глазах Ани всегда представлял собою более чем странное зрелище. В отличие от Москвы, где, кроме Кремля, десятка соборов да домиков конца позапрошлого столетия, которые были буквально на пересчет, ничего исторического в центре не сохранилось, сердце Петербурга напоминало место, каким-то образом провалившееся назад во времени, тогда как окраины жили в обычном его течении, безо всяких сбоев. Аня даже представить себе не могла, какую принципиальность пришлось проявить городской администрации, но факт оставался фактом: в центре города на Неве так и не возвели ни одного здания, превышавшего по высоте шпиль Петропавловского собора. Зато на окраинах - очень условных, учитывая, что Питер тоже разросся в конгломерат на манер Москвы, прихватив и Царское село, и Павловск, и Кронштадт - в обычно серое небо взмывали башни, как минимум, столичным не уступавшие. Таким образом, сердце Петербурга словно оказалось в кольце из стеклянных стен, ну вылитый Изумрудный город, правда, скорее в сине-сером исполнении. Аня эту землю остановленного времени не то чтобы любила, но признавала за ней некое своеобразие и стиль, которого большинство других городов, ставших одинаково стеклянными и неоновыми, были начисто лишены.