Пять столетий тайной войны - Черняк Ефим Борисович - Страница 209

Другой способ пересылки информации, использованный Зильбером, был основан на том, что цензура лишь бегло просматривала или вообще оставляла без просмотра поток траурных извещений — английская армия несла большие потери на Западном фронте. Техника дела была простой. На фотографической бумаге размером с почтовую открытку Зильбер печатал, но не проявлял шпионские донесения. Потом на этой же бумаге писалось извещение о смерти кого-либо, обычно вымышленного. Бумага тщательно запечатывалась в толстый конверт с траурным ободком и подписывалась каким-либо уменьшительным именем, подчеркивавшим доверительный, личный характер письма (допустим, Полли). После этого пакет, а также небольшое письмо, в котором просили подготовить «Полли» к трагическому известию, запечатывались еще в один конверт большого формата. Цензор обычно вскрывал большой конверт, но не трогал внутреннего. Однако даже если у цензора возникли бы подозрения и он распечатал бы внутренний пакет, фотобумага была бы засвечена и тем самым уничтожены все следы шпионского донесения.

Помимо многих важных донесений политического характера Зильберу удавалось передавать массу чисто военных сведений: о формировании воинских частей, передвижении войск. Он переслал строго секретное новое издание справочника Ллойда, который был чрезвычайно необходим немецким подводным лодкам. Немецкий шпион сумел известить Берлин о постройке англичанами судов-ловушек (замаскированных под торговые суда военных кораблей).

После вступления в войну США затруднения в пересылке информации в Германию резко возросли. Зильбер попытался отправлять письма с курьерами, которых присылала немецкая разведка, но почти все они попали в руки англичан. Одним из удачных случаев была передача еще в 1915 г. корреспонденции с одной немкой, интернированной в начале войны в Англии и высланной позднее в Германию. На пограничной станции немецкий офицер потребовал от нее сообщить, не везет ли она каких-либо секретных известий. Немка получила строгую инструкцию передать сведения только в разведывательное бюро в Берлине. Она ответила отрицательно. Это спасло Зильбера, так как допрашивавший женщину офицер был в действительности английским шпионом.

Как ни ценна была сама по себе информация Зильбера, он никак не мог — да и не ставил себе такой задачи — помешать работе английской цензуры. А между тем ей, как это установил и Зильбер, удалось в годы войны не только собрать чрезвычайно важные материалы, использованные для экономического давления на нейтральные страны и стягивания петли блокады вокруг Германии, но и решить ряд других задач, в том числе и борьбы с немецким шпионажем. Здесь Зильбер мог отводить только некоторые из ударов. К тому же его информация нередко запаздывала из-за медленной доставки в Берлин и от этого теряла значительную часть своей ценности.

Из осторожности Зильбер покупал пленку и фотобумагу в разных магазинах. Чтобы усыпить недоверие хозяек квартир, он сознательно оставлял на столе билеты в театры и на концерты, пытаясь таким образом объяснить свои частые отлучки по вечерам. Один сосед все же его заподозрил, но, когда он сообщил о своих сомнениях в полицию, его вежливо выпроводили за дверь.

Несколько раз Зильберу казалось, что он раскрыт, но это неизменно было ложной тревогой. Когда разведчик считал, что его вызывают к начальству для разоблачения и ареста, ему сообщали об очередном повышении в должности. Самое сложное было избегнуть регистрации, проводившейся в связи с введением воинской повинности. При регистрации требовалась метрика, а Зильбер не мог ни представить таковую, ни получить копию со своей мнимой родины — Канады. Обстановка стала настолько серьезной, что шпион несколько раз хотел покинуть Англию, но это оказалось еще более трудным делом. Тем не менее он сумел постоянно оттягивать представление документов и благополучно проработать в военной цензуре вплоть до конца войны.

Как уже упоминалось, в самом начале войны британской контрразведке, возглавлявшейся В. Келлом, удалось ликвидировать немногочисленную и плохо законспирированную германскую шпионскую сеть. Последующие попытки засылать агентов в Англию также, как правило, не приводили к успеху и постепенно совсем сошли на нет. Однако если удавалось вылавливать реальных неприятельских лазутчиков, то, естественно, подобных успехов не удавалось достигнуть в отношении тысяч шпионов, являвшихся плодом фантазии романистов и ультрапатриотов. В годы войны известный нам Уильям Леке и другие продолжали раздувать пламя шпиономании. Газета «Тайме», например, осенью 1914 г. писала: «Немцы, видимо, превратились в расу шпионов». Нередко «охота за шпионами» приобретала гротескную форму. Так, депутат английского парламента Н. Пембертон Биллинг объявил, что немцы на протяжении 20 лет готовили мощное оружие шантажа — была составлена «черная книга», содержащая сведения о 47 тыс. гомосексуалистов, лиц, подверженных различным извращениям, причем многие из них, как указывалось, занимали и продолжают занимать высшие государственные посты. Одна из походя упомянутых Пембертоном Биллингом жриц порока, балерина М. Аллен, и режиссер ее спектаклей Д. Гейн возбудили против него дело о клевете. Суд состоялся в мае 1918 г. Вызванная по просьбе ответчика свидетельница, некая миссис Вильерс Стюарт (через несколько месяцев она была осуждена за двоемужие), пояснила, что, как ей доподлинно известно, в «черную книгу» внесены бывший премьер-министр Г. Асквит, его супруга, лорд Холдейн и даже верховный судья лорд Дарлинг, который вел процесс, не говоря уж о главном адвокате истицы Хьюме Уильямсе. Пембертон Биллинг был оправдан присяжными и встречен как герой восторженной толпой, собравшейся у здания суда…

«Сигары» и код

Одной из главных задач, которые пыталось решить германское командование, было прекращение снабжения армий Антанты из нейтральных — до весны 1917 г. — Соединенных Штатов Америки. Использовались все возможные методы — от газетной кампании против нарушения нейтралитета (американская пресса быстро ответила контркампанией, объявляя поставки вполне законной торговлей) и до предложения разрешить США неограниченный ввоз продовольствия в Бельгию в обмен на прекращение продажи снаряжения Антанте. Но американские «филантропы», громко стенавшие по поводу германских жестокостей в Бельгии, сразу же забили отбой, когда им стали навязывать сделку, подрывавшую прибыли военных монополий. Подводные лодки также не могли в это время воспрепятствовать потоку военных поставок. Оставалось одно средство — диверсии в американских портах. В Берлине надеялись, что при широко поставленной диверсионной «работе» можно будет если не прекратить, то чрезвычайно затруднить переправку через океан американского вооружения.

В марте 1915 г. на норвежский пароход, отправлявшийся из Осло в Нью-Йорк, сел пассажир, по паспорту значившийся швейцарцем Эмилем Гаше. Под этим именем скрывался германский морской офицер Франц Ринтелен, которому и была поручена «деликатная» миссия в США. Фамилия Гаше была выбрана не случайно. Это была девичья фамилия одной швейцарки, вышедшей замуж за немецкого офицера. Она сообщила Ринтелену все необходимые сведения о своей семье, чтобы он мог с успехом сыграть свою роль. Действительно, швейцарский коммерсант не вызвал никаких подозрений у английских офицеров, производивших осмотр нейтральных судов, и благополучно прибыл в Нью-Йорк. Ринтелен привез с собой особо секретный шифр, который передал германскому военному атташе фон Папену (впоследствии германскому канцлеру и гитлеровскому дипломату-разведчику) и морскому атташе Бой-Эду.

Ринтелену было нетрудно пустить корни в Нью-Йорке. Ему оказали прямое содействие судовладельцы и промышленники — выходцы из Германии. В его распоряжении было также значительное число моряков германского торгового флота, которых война застала в США и которые были отрезаны английской блокадой от Германии. С помощью некоего Макса Вейзера Ринтелен быстро основал торговый дом «Э.В. Гиббонс и Кo ». Под прикрытием вывески этой экспортно-импортной конторы он и начал действовать. Немец-химик доктор Шеле предложил его вниманию свое новое изобретение. Это была свинцовая трубка с медным диском посередине. Обе части трубки, разделенные диском, наполнялись пикриновой и серной кислотами, которые при соединении воспламенялись. Регулируя толщину медного диска — только после того как он разъедался кислотами, происходило воспламенение, — можно было заранее рассчитать момент начала пожара. С помощью знакомых моряков Ринтелен стал закладывать «сигары» из свинца в корабли, перевозившие военное снаряжение. «Сигары», сгорая, не оставляли следов, и долгое время трудно было определить причины участившихся пожаров на американских грузовых судах, шедших в Европу.