Спящие красавицы (ЛП) - Кинг Стивен - Страница 56

— Ну… не совсем. Так как у нас его нет. И позвольте спросить вас вот что: а есть ли альтернатива?

Лэмпли призналась, что не знает.

Заговорила Жанетт.

— Офицер, как только по тюрьме поползут слухи об Aвроре, сюда придут люди, чтобы получить определенные ответы. — Ее внезапно это осенило, и она попыталась сформулировать мелькнувшую мысль. За исключением Моры Данбартон и еще нескольких пожизненников, для остальных заключенных всегда маячила надежда: конец их срока. Свобода. Во всех отношениях Грипп Аврора было внезапным крушением всех надежд. Никто не знал, что происходит после того, как засыпаешь, если что-то вообще происходит. Это было обратной стороной небес. — Они будут напуганы и взволнованы, еще чуть-чуть, и они соберутся все вместе и придут сюда, чтобы получить конкретные ответы, и у вас могут возникнуть серьезные неприятности… — Жанетт была осторожна, чтобы не использовать слово бунт, но это была именно та неприятность, которую она имела в виду. — Они уже волнуются, расстраиваются и боятся. Вы сами это сказали, у нас уже трое с этой штукой. И мы достанем все ингредиенты прямо в столовой. Просто впустите нас, и мы сделаем все остальное. Слушайте, я не собираюсь ни на кого давить или поднимать шум. Вы ведь меня знаете, не так ли? Я стараюсь со всеми ладить. У меня было время над всем подумать. Я просто говорю вам, что меня беспокоит, и предлагаю идею.

— И ваш специальный кофе все это исправит? Какой-то возбудитель примирит всех причастившихся с ситуацией?

— Нет, офицер, — сказала Жанетт. — Это не то, о чем я думаю.

Рука Лэмпли нашла ее татуировку на бицепсе в виде надгробия, с надписью ВАША ГОРДОСТЬ. Она позволила пальцам блуждать по линиям. Фокус ее взгляда дрейфовал вверх, к чему-то выше мониторов Будки.

Часы, — подумала Жанетт, — скорее всего там висят часы. У Лэмпли была утренняя смена. Она, вероятно, легла спать около девяти вечера, чтобы встать в пять или пять тридцать утра и поехать на работу. С часов в камере Жанетт знала, что сейчас около пяти вечера — уже темнело.

Офицер повернула голову на крепкой шее. Под ее глазами были круги, заметила Жанетт. Это было то, что двойная смена делает с тобой.

— К черту, — сказала Лэмпли.

Жанетт не могла слышать через звукоизоляционный барьер, но она разобрала фразу по губам офицера. Лэмпли откинулся назад к интеркому.

— Скажи мне, заключенная, о чем ты думаешь. Я хочу это слышать.

— Я думаю, что это даст людям надежду. Заставит их почувствовать, что они что-то делают. И даст немного дополнительного времени, прежде чем ситуация взорвется.

Взгляд Ван снова поднялся вверх. Обсуждение продолжалось еще некоторое время, в конце концов, превратившись в переговоры, и, наконец, в план, но это был тот момент, когда Жанетт поняла, что победила офицера Лэмпли — её взгляд на часы.

Клинт и Коутс снова находились одни в кабинете начальника тюрьмы, но поначалу никто из них ничего не говорил. Клинт восстановил дыхание, но его сердце по-прежнему делало бэнг-бэнг-бэнг, и он полагал, что артериальное давление, граничное с нормальным на последнем медицинском осмотре (об этом он забыл поделиться с Лилой; не было необходимости беспокоить, у нее своих забот — полон рот) было на пределе.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— Что прикрыла меня.

Она опустила взгляд. Для Клинта она выглядела как уставший ребенок не так давно вернувшийся с игровой площадки.

— Я только что избавилась от гнилого яблока в нашей корзине, Док. Это должно было быть сделано, но больше я не желаю от кого-либо избавляться, не тогда, когда я уже на пределе. По крайней мере, все остальные на месте.

Клинт открыл, было, рот, чтобы сказать, Я хотел убить его, но тут же его закрыл.

— Я скажу… — Дженис открыла рот в челюстно-дробящем зевке — …что была немного удивлена. Ты пошел на него, как Халк Хоган[160] вернувшийся во времена своего стероидного расцвета.

Клинт опустил голову.

— Но ты мне нужен хотя бы на время. Мой заместитель снова в свободном плавании, так что ты должен работать, пока Хикс не вернется.

— Я думаю, что он пошел домой, чтобы проведать свою жену.

— Я тоже так думаю, и хотя я его понимаю, я этого не одобряю. У нас здесь под замком более ста женщин, и эти женщины должны быть нашим приоритетом. Мне также не нужно, чтобы ты терял голову.

— Я не потеряю.

— Я на это надеюсь. Я знаю, что у тебя тяжелое прошлое, — я читала личное дело — но там ничего нет о таланте душить людей. Конечно, записи о несовершеннолетних засекречиваются.

Клинт заставил себя встретиться взглядами с начальником тюрьмы.

— Вот именно. Так и делается.

— Скажи мне, что то, я только что видела с Петерсом, было исключением.

— Это было исключение.

— Скажи мне, что ты никогда не проделаешь этого ни с одной из женщин. Например, Фицрой. Или с кем-нибудь другим. Возможно, новенькой. Чудаковатой Эви.

Шокированное выражение лица Клинта, должно быть, послужило ей исчерпывающим ответом, потому что она улыбнулась. Когда она произвела очередной зевок, зазвонил ее телефон.

— Начальник у телефона. — Она слушала. — Ванесса? Почему ты звонишь мне на телефон, когда у тебя есть замечательный интерком на пуль…

Она продолжала слушать доклад, и по мере того, как она это делала, Клинт заметил странные вещи. Телефон заскользил вверх от ее уха к ее волосам. Она вернула его на место, но потом он снова начал свое восхождение. Это могло быть следствием усталости, но это не было похоже на усталость. Он подумал о бутылке спиртного в столе Дженис, но сразу же откинул эту идею. Они с Лилой несколько раз ужинали вместе с Коутс, и он никогда не видел, чтобы она заказывала себе что-нибудь крепче бокала вина, который обычно оставляла недопитым.

Он приказал себе перестать бояться собственной тени, но это трудно было сделать. Если бы начальник Коутс отбыла в сон, кто бы всем этим руководил, пока Хикси не вернется? А если Хикси вообще не вернется. Лэмпли? Он? Клинт подумал о том, каково это принять на себя исполнение обязанностей начальника тюрьмы, и едва подавил содрогание.

— Хорошо, — сказала Коутс в трубку. Еще послушала. — Хорошо, — я же сказала. Да. Пусть они это сделают. Валяй и объяви по интеркому по всем камерам, что скоро покатится кофейный вагон.

Она закончила звонок, попыталась поставить телефон обратно в подставку, промахнулась и попробовала сделать это еще раз. — Попала, — сказала она и рассмеялась.

— Дженис, ты в порядке?

— О, лучше и быть не может, — сказала она, но не может прозвучало как: не мо-о-эт. — Я только что разрешила Ван пропустить в столовую Фицрой, Сорли, и некоторых других, чтобы они сделали так называемое супер-кофе для всех заключенных. По сути, разрешила наркоту.

— Скажи, почему?

Коутс говорила с сознательной осторожностью, что навело Клинта на мысль о речи пьяного, когда он пытался казаться трезвым.

— По словам Ван — которой все рассказала Энджела, наш личный Уолтер Уайт[161] — у нас в столовой он слегка обжаренный, а не черный, и это хорошо, потому что в нем больше кофеина. Вместо одного пакета на чашку, они будут использовать три. Собираются сделать целую галошу. — Она удивленно посмотрела и облизала губы. — Галлон, я имею в виду. Мои губы словно онемели.

— Ты шутишь? — Он не знал, говорит ли он о кофе или губах.

— О, ты должен выслушать это до конца, Док. Они собираются вывалить туда весь Судафед[162] из санчасти, у нас достаточно запасов. Но прежде чем они выпьют этот кофе… заключ-е-е-нные… заключенные… должны выпить смесь из грейпфрутового сока и масла. Ускоряет абсорбцию. Вот что рассказала Энджела, и я не вижу в этом никакого вреда…