Спящие красавицы (ЛП) - Кинг Стивен - Страница 24

— Эй, доктор Н., вы тут? Я сказала, что Ри…

— Снился сон об ужине с Мишель Обамой, понял.

— Это то, что она сказала сначала. Но она это придумала. Ей приснился сон об учителе, который сказал ей, что она находится не в своей аудитории. Тревожный сон, не так ли?

— Может быть.

Это была одна из примерно десятка заготовок, которые он держал для ответа на вопросы пациентов.

— Эй, Док, вы думаете, Том Брэди[73] может сюда приехать? Произнести речь, раздать автографы?

— Может быть.

— Вы знаете, он мог бы подписать какой-нибудь из этих маленьких игрушечных футбольных мячей.

— Конечно.

Жанетт остановилась.

— Что я только что сказала?

Клинт подумал об этом, потом засмеялся.

— Попался.

— Где вы сегодня, Док? Вы опять это делаете. Пардон за то, что я, типа, проникаю в ваше личное пространство, но дома все в порядке?

С неприятным внутренним чувством, Клинт понял, что он больше не был уверен, что это так, и неожиданный вопрос Жанетт — ее понимание — был тревожным. Лила ему солгала. Не было никакой аварии на Маунтин-Рест-Роуд, только не этой ночью. Он вдруг осознал это.

— Дома все в порядке. А что я такого делаю?

Она сделала хмурое лицо, подняла кулак и побежала большим пальцем по костяшкам.

— Когда вы это делаете, я понимаю, что вы куда-то отбыли или что-то типа того. Как будто вспоминаете драку, в которой участвовали.

— А, это, — сказал Клинт. Это было слишком близко к истине. — Старая привычка. Давай поговорим о тебе, Жанетт.

— Моя любимая тема. — Звучало неплохо, но Клинт знал подоплеку. Если бы он позволил Жанетт вести разговор, они провели бы весь этот час на солнце, говоря о Ри Демпстер, Мишель Обаме, Томе Брэди, и ком-то, кого еще она смогла бы пристегнуть к разговору в спонтанной ассоциации. Когда дело доходило до спонтанных ассоциаций, Жанетт была чемпионом.

— О'кей. А что тебе снилось прошлой ночью? Если мы собираемся поговорить о снах, давай поговорим о твоих, а не Ри.

— Не помню. Ри тоже спросила меня об этом, и я ответила ей то же самое. Думаю, это все тот новый препарат, на который вы меня подсадили.

— Итак, ты говоришь, что не помнишь сон.

— Да… наверное… — Жанетт смотрела на овощные грядки, а не на него.

— Это может быть из-за Дэмиана? Ведь тебе он довольно часто снился.

— Конечно, особенно, как он выглядел. Весь синий. Но мне давно не снился сон о синем человеке. Эй, вы помните этот фильм, Омэн? О сыне дьявола? Его звали Дэмиен.

— У тебя есть сын…

— И что? — Она посмотрела на него, недоверчивым взглядом.

— Ну, некоторые люди могут сказать, если твой муж был дьяволом в твоей жизни, то Бобби будет…

— Сыном дьявола! Омен 2! — Она изобразила смех, указывая на него пальцем. — О, это очень смешно! Бобби самый милый ребенок на Земле, копия моя мамочка. Он приезжает из Огайо с моей сестрой, чтобы повидаться со мной каждый месяц. Вы это знаете. — Она посмеялась еще немного, звук не частый для этого огороженного и строго контролируемого акра земли, но очень сладкий. — Знаете, о чем я думаю?

— Нет, — сказал Клинт. — Я психиатр, а не медиум.

— Я думаю, что это может быть классическим случаем переноса.[74] — Она согнула указательный и средний палец каждой руки в воздухе, чтобы сделать кавычки вокруг ключевого слова. — Если вы беспокоитесь, что ваш мальчик — сын дьявола.

Теперь пришла очередь Клинта смеяться. Идея, что в Джареда мог вселиться какой-нибудь дьявол, Джареда, который смахивал комаров со своих рук, а не убивал их, была нереальной. Он беспокоился о своем сыне, да, но не о том, что он когда-нибудь будет за решеткой и колючей проволокой, как Жанетт и Ри Демпстер, Китти Макдэвид и тикающая бомба замедленного действия, известная как Энджела Фицрой. Черт, у парня даже не хватило смелости пригласить Мэри Пак пойти с ним на Весенний Танец.

— Джаред в порядке, и я уверен, что твой Бобби тоже. Как это лекарство работает с твоими… как ты их называешь?

— Мои размытости. Когда я не могу видеть людей правильно, или слышать их правильно. Все стало лучше с тех пор, как я начала принимать новые таблетки.

— Ты не просто так говоришь? Потому что ты должна быть честна со мной, Жанетт. Знаешь, что я всегда говорю?

— ЧПД, честность платит дивиденды. И я согласна с вами. Лучше. Я иногда все еще могу сдерживаться, но потом начинаю дрейфовать, и размытости возвращаются.

— Никаких исключений? Для любого, кто давит на тебя посредством крика, даже когда ты в депрессии? Может быть, кто-то может вытащить тебя из этого?

— Вытащить! Мне это нравится. Да, Бобби может. Ему было пять, когда я попала сюда. Сейчас ему двенадцать. Он играет на клавишных в группе, вы можете в это поверить? И поет!

— Ты, должно быть, очень им гордишься.

— Ну да! Вашему должно быть примерно столько же, верно?

Клинт, который знал, что когда одна из его дам пытается перевести разговор, сделал уклончивый жест вместо того, чтобы сказать ей, что Джаред приближается к избирательному возрасту, странно, как это ему казалось.

Она хлопнула его по плечу.

— Убедитесь, что у него есть презервативы.

С накрытого зонтом поста охраны возле северной стены, усиленный мегафоном голос заревел, «ЗАКЛЮЧЕННАЯ! НИКАКИХ ФИЗИЧЕСКИХ КОНТАКТОВ!»

Клинт махнул охраннику рукой (трудно распознать из-за мегафона, но он думал, что офицером, сидящим в кресле, был этот мудак, Дон Петерс), чтобы показать, что все в порядке, а затем сказал Жанетт:

— Теперь мне придется обсудить это с моим терапевтом.

Она засмеялась, довольная.

Не в первый раз Клинту пришло в голову, что если бы обстоятельства были совершенно другими, он хотел бы, чтобы Жанетт Сорли была его другом.

— Эй, Жанетт. Ты знаешь, кто такой Уорнер Вольф?

— Давай взглянем видеозапись. — Она ответила оперативно, попав в самую точку даже с голосом. — Почему вы спрашиваете?

Это был хороший вопрос. Почему он спросил? При чем тут этот старый комментатор? И почему это должно иметь значение, если его система взглядов на поп-культуру (как и его телосложение) немного устарела?

Другой, лучший вопрос: почему Лила ему солгала?

— О-о, — сказал Клинт — кто-то недавно упомянул его. Он казался мне уморительным.

— Да, мой отец любил его, — сказала Жанетт.

— Твой отец.

Его телефон заиграл Эй Джуд.[75] Он посмотрел на экран и увидел фотографию своей жены. Лила, которая должна была находиться глубоко в мире грез; Лила, которая может помнить Уорнера Вольфа, а может, и нет; Лила, которая ему солгала.

— Мне нужно ответить, — сказал он Жанетт, — но я буду краток. Ты должна прогуляться к овощным грядкам, подергать сорняки, и посмотреть, сможешь ли вспомнить, что снилось тебе прошлой ночью.

— Немного личного пространства, да, пожалуйста, — сказала она, и направилась к грядкам.

Клинт снова махнул рукой охраннику у северной стены, показывая, что передвижение Жанетт было санкционированным, а затем нажал «ПРИНЯТЬ».

— Привет, Лила, что случилось? — Моментально осознавая, что слова, которые только что вырвались из его рта, были теми, с которых он начинал многие беседы с пациентами.

— Все как всегда, — сказала она. — Взрыв лаборатории по производству метамфетамина, двойное убийство, арестованная. В общем, я арестовала ее, когда она неспешно прогуливалась по Болл-Хилл.

— Это шутка?

— Боюсь, что нет.

— Черт возьми, с тобой все в порядке?

— Работаю на адреналине, но в остальном нормально. Но мне нужна помощь.

Она рассказала детали. Клинт слушал, не задавая вопросов. Жанетт работала на гороховой плантации, выдергивала сорняки и пела что-то веселое о поездке на окраину города к реке Гарлем для того, чтобы утопиться. В северной части тюремного двора Ванесса Лэмпли подошла к креслу Дона Петерса, что-то ему сказала и заняла его место, а сам Дон при этом протянулся к административному крылу, опустив голову, как ученик, вызванный в кабинет директора. И если кто и заслуживал, чтобы его вызвали, то это был этот мешок, наполненный кишками и дерьмом.