Спящие красавицы (ЛП) - Кинг Стивен - Страница 118

— Ладно, — умудрилась произнести Лила. Она была рада, что Тиффани ее не слышит. На самом деле, она не знала, есть ли еще вещи, которым она была так же рада. Ее горло было сухим; ее тело чувствовало себя слишком плотно в ее коже; ее рука пылала. Голос внизу был где-то в другой жизни. Этой темной лестнице не было конца.

— Хорошо. Сейчас: первый шаг, — сказала Тиффани. — Ты просто должна сделать первый шаг. Вот с него ты и начнешь.

— Надувная, трахни-меня, кукла, — позже удивлялась Тиффани. — Чей-то гребаный подарок на день рождения. Они позволяли им иметь такое дерьмо?

Лила пожала плечами.

— Все, что я знаю, это то, что я видела. Возможно, там была какая-то история, но мы никогда этого не узнаем.

Они скакали целый день и ночь. Тиффани хотела только одного, чтобы какая-нибудь из женщин в Нашем месте имела достаточный медицинский опыт, для лечения руки Лилы. Лила говорила, что с ней все будет в порядке, но Тифф в этом не была уверена.

— Я сказала той карге, которая раньше была начальником тюрьмы, что мы не умрем. Мы. Это значит, мы обе.

Она рассказала Лиле о квартире, которая была у неё в Шарлоттсвилле, до метамфетаминовой зависимости, напалмом выжегшей её последнее десятилетие или около того. Она держала там херову тучу папоротников. Эти педики даже цвели.

— Жизнь хороша, когда у тебя есть большие комнатные растения, — сказала Тиффани.

Седло поднималось то вверх, то вниз — лошадь так приятно ее качала, — и Лила прикладывала максимум усилий, чтобы не заснуть и, как следствие, не выскользнуть из седла.

— Что?

— Мои папоротники, — сказала Тиффани. — Я рассказываю о моих папоротниках, чтобы удержать тебя от обморока.

Это заставило Лилу захихикать, но все, что вышло из её рта, было горьким стоном. Тиффани сказала, чтобы она бросила грусть-печаль.

— Мы можем принести немного с собой. Папоротники растут по всему этому гребаному месту. Они здесь не редкость.

Позже Лила спросила Тиффани, кого она хочет — мальчика или девочку.

— Просто здорового ребенка, — сказала Тиффани. — При любом раскладе, как можно более здорового.

— Как насчет того, если это девочка, назвать её Ферн.

Тиффани засмеялась.

— Вот и молодец!

Дулинг показался на рассвете, здания плавали в синей дымке. Дым клубился от стоянки за остатками Скрипучего колеса. Здесь была устроена общая кухня. Электричество было еще в диковинку, поэтому они почти все готовили на костре. (Скрип оказался отличным источником топлива. Его крыша и стены постепенно разбирались.)

Тиффани провела их к огню. Там находились дюжина женщин, бесформенных в их тяжелых пальто, шапках и варежках. Два больших кофейника кипели над открытым огнем.

— Добро пожаловать домой. У нас есть кофе. — Коутс вышла из группы.

— В отличие от вас, у нас нет ничего, — сказала Лила. — Извините. Там была только трахни-меня-Фарах кукла в Крыле охраны. Если в этом мире и есть кто-то еще, то мы их до сих пор не нашли. А остальные… — Она покачала головой.

— Миссис Норкросс?

Они все повернулись, чтобы увидеть новенькую, которая прибыла днем раньше. Лила, сделал шаг к ней, потом остановился.

— Мэри Пак? Это ты?

Мэри подошла к Лиле и обняла ее.

— Я только что была с Джаредом, миссис Норкросс. Я думала, вы захотите знать, с ним все в порядке. Он был последним, кого я видела. Это было на чердаке демонстрационного дома в вашем районе, до того, как я уснула.

Глава 5

Тиг Мерфи был первым офицером, которому Клинт рассказал правду об Эви, и о том, что она сказала: все, кажется, зависит от того, сможет ли Клинт сохранить ей жизнь, но она будет участвовать в этом деле не больше, чем Иисус, представший перед Понтием Пилатом. Клинт закончил словами:

— Я соврал, потому что не мог заставить себя сказать правду. Правда так велика, что просто застряла у меня в глотке.

— Угу. Вы знаете, что я преподавал историю в старшей школе, Док? — И действительно, взгляд Тига вызвал у Клинта неприятные воспоминания из его тинэйджерской жизни. Это был взгляд учителя, сомневающегося в твоем пропуске в спортивный зал. Это был взгляд человека, желающего убедиться, не расширены ли твои зрачки.

— Да, я это знаю, — сказал Клинт. Он затащил офицера в прачечную, где они могли поговорить наедине.

— Я был первым человеком в моей семье, который смог закончить колледж. Заламывание рук в женской тюрьме вряд ли было для меня шагом вперед. Но, знаете, я видел, как вы заботитесь об этих девчонках. И я знаю, что, несмотря на то, что многие из них сделали плохие вещи, большинство не испорчены до конца. Да, я хочу помочь… — офицер поморщился и потер рукой редеющие волосы на висках. Вы могли ясно видеть, что он был учителем, представить, как он ходит вокруг кафедры, рассказывая об огромной разнице между легендой о Хэтфилдах и Маккоях и исторических фактах вражды,[287] как его пальцы все сильнее и сильнее потирают виски, пока он, с волнением и энтузиазмом, погружается в тему лекции.

— Так помоги, — сказал Клинт. Если бы ни один из офицеров не согласился остаться, он попытался бы удержать тюрьму и без них, и наверняка бы потерпел неудачу. Терри Кумбс и новый парень руководили остатками полицейских сил. Они могли бы подбить и других мужчин города, если на то возникнет необходимость. Клинт видел, как Фрэнк Джиари смотрел на заборы и ворота в поисках слабых мест.

— Вы, правда, верите в это? Думаете, она — колдунья? — Тиг произнес слово колдунья, как Джаред произносил слово серьезно — как в: «Вы серьезно хотите увидеть мою домашнюю работу?»

— Я верю, что у нее есть какое-то влияние на то, что происходит, и, что еще более важно, я верю, что люди вне стен этой тюрьмы в это верят.

— Вы действительно верите, что она колдунья. — Тиг опять одарил его взглядом все подозревающего учителя, типа: Парень, а ты часом не обкурился?

— Вообще-то, да, — сказал Клинт и поднял руку, чтобы Тиг помолчал, хотя бы мгновенье. — Но даже если я ошибаюсь, мы должны удержать эту тюрьму. Это наша обязанность. Мы должны защищать каждого из наших заключенных. Я не разрешу Терри Кумбсу с его фляжкой, или Фрэнку Джиари, или кому-либо еще, даже поговорить с Евой Блэк. Ты ее слышал. Несет она бред или нет, она обладает гениальной способностью бесить людей. Она будет продолжать это делать, пока кто-то не потеряет разум и не убьет ее. Кто-то или все вместе. Сжигание на костре с повестки дня не снимается.

— Вы не верите в это.

— Вообще-то, верю. Бригады Пылеуловителей тебе о чем-нибудь говорят?

Тиг прислонился к одной из промышленных стиральных машин.

— Хорошо.

Клинт обнял его.

— Спасибо.

— Ну, это все же моя работа, хоть и глупая, вы же знаете, не стоит благодарности. Как думаете, сколько нам нужно продержаться?

— Не долго. Максимум, несколько дней. Как бы там ни было, она так говорит. — Он понял, что говорит о Еве Блэк, как древний грек говорил о злобном божестве. Это было возмутительно, и все же очень похоже на правду.

— Подождите-подождите-подождите, — сказал Рэнд Куигли, после того, как Клинт пересказал все во второй раз. — Она собирается покончить с этим миром, если мы позволим копам ее забрать?

Это было почти в точности то, во что верил Клинт, но он предпочитал некоторую утонченность.

— Мы просто не можем позволить местным полицейским увезти ее, Рэнд. Суть в этом.

Бледно-карие глаза Рэнда моргнули за толстыми линзами его очков в квадратной оправе, а его черные брови сошлись на переносице, как дородные гусеницы. — А что насчет ЦКЗ? Я думал, вы разговариваете с ЦКЗ?

Тиг пришел на помощь.

— ЦКЗ было дерьмом. Док придумал это, чтобы мы остались.

На этом моменте Рэнд начинает артачиться, подумал Клинт, и все заканчивается. Но Рэнд только коротко посмотрел на Клинта, а затем повернулся к Тигу.