Тёмные плясуньи (СИ) - "Джиллиан" - Страница 59

- Ах, вы ведьмы… - в тишине отзвучало шипение разъярённого мага. - Ведьмы… Что вы тут устроили?! Думаете - сумеете сделать что-то против моей воли?!

- Мы не понимаем! - жалобно пискнула Фрида.

- Думаешь, я не узнал тебя, тёмная плясунья?! Да я тебя в трухлявое дерево превращу, ведьма! Ты посмела идти против меня?! Ты, жалкая потаскушка…

Ирина не выдержала.

- Я? - звонко ответила она, так же медленно, как он, шагая к краю “сцены”, навстречу Католдусу. - Я - жалкая потаскушка?! Это ты мне говоришь - мне? Даме Лирейн из дома Бриндана?! Ты - смеешь со мной так разговаривать? Ты - безродный ублюдок? Взгляни на мои пальцы, мелочь пузатая!

И она вскинула перед ним пальцы, сверкнувшие в ярких свечах красного зала двумя драгоценными кольцами!

Она встала перед ним на краю “сцены”, держа пальцы, словно победное знамя - и плевать было на всё, что может сделать с нею этот выскочка, который был готов уничтожить целое королевство ради двух замков! Она плевала ему в лицо эти обидные для него слова и готова была полезть в драку, если только он сделает хотя бы одно агрессивное движение по отношению к ней!

- Ну и что ты теперь сделаешь? Скажи, скотина? Что ты со мной сделаешь? При свидетелях? Убьёшь? Превратишь в то самое трухлявое дерево?

Нет, сейчас она тоже не чувствовала себя светской дамой - Боже упаси! Но и не чувствовала себя базарной торговкой, которая орёт на несчастного покупателя, осмелившегося возразить ей - хотя и орала, по всем ощущениям, так как орут только базарные… Нет, личные впечатления были всё же иные: она кричала - как воительница, защищающая своё гнездо! Свою крепость! Своих родных! Выступая за всех за них - одна против всего света! Или тьмы! И пусть за её спиной затаились перепуганные музыканты и танцовщицы, помогавшие ей, она почему-то была совершенно уверена, что ещё немного, и рядом с нею встанут…

Складки красных штор колыхнулись за спиной Католдуса.

Он оглянулся на сквозняк.

Там стояли двое - невыносимо худой мужчина, который опирался на мучительно бледного Бриндана.

- Католдус… - прохрипел мужчина. - Заканчивай свой ритуал с Маровыми болотами, иначе через несколько часов ты сдохнешь, как последняя крыса!

- Чтобы я сдох, нужно, чтобы моя кровь попала в магический узор! - огрызнулся тот.

- Католдус, ты недоумок, - ощерился мужчина оголодавшим волком. - Неужели ты так нечувствителен к магии, даже если она направлена против тебя? Мы нашли твоего сына, которого ты однажды выбросил на улицу. Его-то крови нам хватит, чтобы перевести на тебя всю тяжесть Маровых болот! Иди, Католдус, и поверни вспять свою магическую петлю! Иначе попадёшь в неё сам!

Наверное, с минуту Католдус хватал ртом воздух, задыхаясь уже от ужаса, а потом сломя голову бросился из красного зала, а Бриндан буквально свалил своего дядю в кресло и, волоча ноги, побрёл к Ирине. Она прыгнула со “сцены” и бросилась к нему.

Двадцатая глава

Этим поздним вечером Католдус собирался наслаждаться всецело. Пусть пока под именем Сиг-Дха, пока всё ещё прячась под его личиной, зато теперь он был уверен, что до победы осталось… осталось прожить сутки. А дальше - он будет владеть богатством, о котором в его семье никогда и не мечтали. И даже странный поступок Коршуна, даже его возня с созданной сущностью, даже его оскорбление вслед Католдусу не могли помешать его сдержанному торжеству.

А потом на “сцену” в красном зале вышли три танцовщицы. Сначала всё шло, как обычно. Он смотрел на их гибкие, завораживающе лёгкие движения и торжествующе улыбался… И всё бы ничего. Возможно, он бы так ничего и не заметил, сидя до конца и упиваясь выступлением только для него, если бы не слова Сиг-Дха: “Если ты считаешь, что ты талантливый маг, то зачем ты мне это доказываешь?” И эта реплика диссонансом давила на состояние счастья, которое сейчас чувствовал Католдус.

А потом вкралась другая, не менее омерзительная, чем фраза Коршуна, мысль: “Не потому ли он насмехается надо мной, даже будучи на смертном одре, что считает меня непредусмотрительным? Нет, я проконтролирую всё - сам и до самого конца моего великого дела!” И Католдус перешёл на магическое зрение, доказывая себе самому, что он педантичен даже в мелочах. И дух у него перехватило, когда он увидел!.. Две танцовщицы, державшиеся позади ведущей, неожиданно выполнили не пируэт, не красивый прыжок, а жестовый эквивалент заклинания, передающего силу. Он даже не поверил глазам, когда понял это!.. Причём у одной из них, невысокой, на груди ослепительно вспыхнул знак бесконечности, выстреливший затем под потолком таким мощным зарядом силы и так вкрутившийся в стены за спиной Католдуса, что маг аж голову задрал, ошарашенно следя за этим невероятным залпом. Нет, не залп. Танцовщица оказалась неисчерпаемым источником силы: воздев руки, она замерла, а из повёрнутых к залу ладоней зафонтанировали такие силовые струи, что Католдус невольно зажмурился, едва не ослепнув от бело-сверкающего потока. Та, вторая танцовщица, тоже посылала силу, но её выплеск был едва виден на фоне первой.

Танец закончился, и три девушки убежали, чтобы подготовиться к следующему танцу. Потрясённый Католдус бездумно хлопал глазами на опустевшую сцену, пытаясь, до сих пор ослеплённый, привести зрение в обычное состояние…

Снова выскочила маленькая танцовщица, закружила юбками, изящно вскидывая руки, за ней выбежали те самые две, что передавали силу. Католдус взорвался. Сначала он проникнул в пространство той, послабей - она оказалась ему незнакомой, и было легко заткнуть её силу… Но вторая!..

Сейчас он узнал её даже под маской!

От негодования он встал с кресла и разъярённо сбросил с плеч плащ с капюшоном. С его первым шагом к танцующим все три девчонки растерянно остановились. Со злобой Католдус заметил, что та, что послабей, попятилась от страха, а та, которую он узнал, встала на месте.

- Ах вы ведьмы… - со змеиным шипением, которого от себя не ожидал, выплюнул он в сторону невесты Бриндана. - Ведьмы…

Он думал, что они все испугаются, когда поймут, что под плащом оказался не тот, о ком думали. Отнюдь. Если музыканты и две девчонки отступали в страхе, то эта осталась. Мало того - она медленно, будто угрожая, зашагала к нему сама - ругаясь на каждом шагу такими обидными словами, каких он ещё в своей жизни не слыхивал.

Хуже всего, что она растопырила перед ним пальцы, на которых неожиданно для него засияли два кольца, узнать которые было легко. Он, думавший, что уже подчистил всех, кто стоял на его пути, онемел. Этот мальчишка, которого он считал легкомысленным и недалёким, оказался предусмотрительней самого Католдуса!

Но как теперь уб… убрать девчонку?!

Мир, так тщательно выпестованный и так прекрасно устроенный, выстроенный по личным представлениям - каким именно он должен быть, чтобы в нём жилось комфортно, перевернулся. И рухнул. Оглохший от отчаяния Католдус ещё что-то орал, угрожая в ответ на звенящие, бьющие по ушам вопли девчонки, но в то же время осознавал, что земля под ногами обваливается.

А потом он, внезапно чуткий и даже чувствительный, обернулся на дуновение сквозняка за спиной. Появление Коршуна с племянником стало последней каплей. И он это понял ещё до того, как ему объявили о существовании сына…

Отшвыривая охранников, не успевших отшатнуться с его пути, Католдус мчался в крыло замка с двумя заветными комнатами, которые находились на расстоянии коридора друг от друга. В первую очередь надо было увидеть комнату, в которой, как он уверенно думал, навсегда был заперт Бриндан. Одновременно он с отчаянием пытался двигаться так, как привык - быстро и сильно. Увы… Бег пришлось замедлить уже тогда, когда маг оказался близко к нужному коридору. Ноги начали слабеть и подламываться. Теперь Католдус прочувствовал весь спектр тех ощущений, которые испытали его жертвы. Мало того, что поначалу дыхание перехватывало, и он ощущал себя древним стариком, упрямо пытаясь двигаться в прежнем темпе, так теперь ещё и задыхаться начал, словно он враз постарел.