Погоня за сокровищем (СИ) - Григорьева Юлия Геннадьевна - Страница 137

– Но ты же женишься…

– На Адамантине Лоет, дочери господина Вэйлра Лоета – судовладельца. Вам его имя не может быть неизвестно… Матушка, отец, что с вами?

Чета Литин застыла, округлив глаза. Матушка то открывала рот, чтобы что-то сказать, то закрывала его, так и не издав ни звука. Отец и вовсе побледнел, но быстро справился с оторопью, хмыкнул, затем еще раз и, наконец, расхохотался в полный голос, издав невнятное восклицание.

– Это судьба, – все же разобрал Альен.

– Я против! – очнувшись, воскликнула матушка. – Мы выбрали тебе…

– Тина Лоет и никто другой, – отчеканил молодой человек. – Жениться мне, стало быть, и выбирать женщину, с которой я хочу прожить до конца своих дней, тоже мне. Мой выбор сделан. Жить мы будем в Кайтене…

– Нет!

– Да, матушка.

– Судьба, – повторил Дамиан, успокоившись.

– Какая еще судьба? – мадам Литин поднялась на ноги и прошлась по гостиной. – Мы твои родители, Альен, и мы будем решать…

– Соня, довольно, – мэтр Литин поднялся со своего места. – Лоет, так Лоет, не вижу ничего ужасного.

– Но ее отец – пират! А мать…

– Ее отец – судовладелец уже двадцать с лишним лет, а мать – чудеснейшая женщина. И довольно об этом, – отчеканил Дамиан, останавливая супругу. – Сын, но почему Кайтен? Вы могли бы жить здесь, в столице.

– Она без ума от моря, – улыбнулся Альен. – К тому же ужасно непоседливая особа. Не хочу, чтобы моя супруга загрустила и начала чудить. Есть еще причина. Вэйлр предложил партнерство, я нашел его весьма выгодным. Более того, – молодой человек повернулся к рачительной матушке, – в будущем Тина унаследует «Вэйладу», и Вэй хочет, чтобы я освоил управление судовладельческой компанией, приняв у него дела со временем. Как вы понимаете, делать это из столицы сложно.

– Ну не знаю, – вздохнула женщина, присаживаясь на кресло. – Все-таки Лоет…

– Дорогая, поговорим? – мэтр Литин протянул руку супруге, и они удалились, оставив Альена удивленно взирать им вслед.

То, что между Лоетами и Литинами что-то произошло в далеком прошлом, молодой человек понимал, но что… Ни Вэйлр с Адой, ни отец с матушкой так и не рассказали, сколько он после не пробовал заговаривать об этом с обоими семействами. Отец отмахивался, говоря:

– Что нас может связывать? Это все твои выдумки.

А Вэйлр Лоет постучал Альену пальцем по лбу и осведомился:

– Умник, у тебя там еще осталось место? Так займи его чем-нибудь полезным. Например, придумай, чем занять мою дочь на время своего очередного отъезда, или она с тоски разнесет половину города.

В конце концов, молодой человек махнул рукой, решив, раз прошлое не мешает будущему, то и черт с ним с этим прошлым. Он вполне счастливо прожил эти два года, мотаясь между городами. Тина, когда приходило время прощания, превращалась в мышонка, набившего щеки зерном. Дулась, вредничала, даже обещала сбежать, если он не вернется к оговоренному сроку, но неизменно дожидалась и с радостным визгом бросалась на шею, стоило Альену войти в двери особняка Лоетов, держа в руках два букета: «для прелестной мадам Ады» и для «любимого Чертенка».

– А мне? – вопрошал насмешливо Лоет. – В конце концов, моим ты стал раньше.

– Вот именно, Вэйлр, – отвечал молодой человек, весело поблескивая глазами. – К чему вам цветы, когда у вас весь я?

– Слышала? – оборачивался Вэй к дочери.

– Обойдетесь, папенька, – фыркала дочь, брала Альена за руку и уводила от родителей, не забыв показать отцу язык, и голосом законченной скареды добавить. – Мое сокровище.

– Вот так, мой ангел, – усмехался Лоет, как только дверь закрывалась за молодыми людьми. – Растишь свое сокровище, холишь, лелеешь, а оно обзаводится собственным сокровищем и линяет из сундука.

– Правильно, нечего добром разбрасываться, – деловито отвечала Ада. – Прекрасный юноша.

– Умник – центр вселенной, – ядовито восклицал Вэйлр, ворчливо заканчивая. – Идолопоклонницы.

Матушка Альена все-таки свыклась с тем, что ее невесткой станет дочь первой супруги ее мужа, о которой тот отзывался с неизменным теплом и уважением. Но каждый раз, как только заходил разговор о поездке в Кайтен, у мадам Литин приключалось, то нездоровье, то неотложные дела. И все-таки выбор сына она приняла. Однако сложней всего смириться женщине оказалось с подопечным Альена, которого он привез с собой после долгого исчезновения. Паук Хон вызывал у мадам Литин нервную дрожь, и стоило сыну появиться перед матерью со своими импровизированным эполетом, как Соня находила дела еще более неотложные, чем перед поездкой в Кайтен. Впрочем, самому Хону, кажется, было все равно. Он прекрасно обходился заботой и лаской Альена.

– Твой… питомец пойдет с нами? – спросила мадам Литин, поглядывая на паука, появившегося в гостиной, и теперь деловито поднимавшегося по ноге ее сына.

– Хон не любит оставаться один, – ответил Альен.

– Господин Альен, коляска уже ждет, – Рени, оставшийся рядом со своим хозяином, замер в дверях, почтительно склонив голову.

– Да, идем.

Он подал руку матери, но Соня передернула плечами и воспользовалась помощью мужа.

– Прости, сынок, но у меня мороз по коже от твоего питомца.

– Ничего, матушка, – усмехнулся Альен. – Многие опасаются.

Они вышли на улицу, и молодой человек обернулся, оглядывая особняк с высоким крыльцом и большими стеклянными дверями, молодой сад и удовлетворенно вздохнул. Итог долгого ожидания был уже близок, оставалось потерпеть еще три дня, и он сможет привести сюда свою юную супругу. Альен улыбнулся, вспоминая, с каким восторгом Тина рассматривала свое будущее жилище, с каким энтузиазмом выбирала обивку, гардины, мебель и прочее. В общем-то, Литину оставалось только оформлять заказ и платить деньги, и это его вполне устраивало. Альену даже нравилось, что невеста принимает в постройке дома живое участие, вкладывая в особняк свою душу.

Матушка Альена все-таки свыклась с тем, что ее невесткой станет дочь первой супруги ее мужа, о которой тот отзывался с неизменным теплом и уважением. Но каждый раз, как только заходил разговор о поездке в Кайтен, у мадам Литин приключалось, то нездоровье, то неотложные дела. И все-таки выбор сына она приняла. Однако сложней всего смириться женщине оказалось с подопечным Альена, которого он привез с собой после долгого исчезновения. Паук Хон вызывал у мадам Литин нервную дрожь, и стоило сыну появиться перед матерью со своими импровизированным эполетом, как Соня находила дела еще более неотложные, чем перед поездкой в Кайтен. Впрочем, самому Хону, кажется, было все равно. Он прекрасно обходился заботой и лаской Альена.

– Твой… питомец пойдет с нами? – спросила мадам Литин, поглядывая на паука, появившегося в гостиной, и теперь деловито поднимавшегося по ноге ее сына.

– Хон не любит оставаться один, – ответил Альен.

– Господин Альен, коляска уже ждет, – Рени, оставшийся рядом со своим хозяином, замер в дверях, почтительно склонив голову.

– Да, идем.

Он подал руку матери, но Соня передернула плечами и воспользовалась помощью мужа.

– Прости, сынок, но у меня мороз по коже от твоего питомца.

– Ничего, матушка, – усмехнулся Альен. – Многие опасаются.

Они вышли на улицу, и молодой человек обернулся, оглядывая особняк с высоким крыльцом и большими стеклянными дверями, молодой сад и удовлетворенно вздохнул. Итог долгого ожидания был уже близок, оставалось потерпеть еще три дня, и он сможет привести сюда свою юную супругу. Альен улыбнулся, вспоминая, с каким восторгом Тина рассматривала свое будущее жилище, с каким энтузиазмом выбирала обивку, гардины, мебель и прочее. В общем-то, Литину оставалось только оформлять заказ и платить деньги, и это его вполне устраивало. Альену даже нравилось, что невеста принимает в постройке дома живое участие, вкладывая в особняк свою душу.

Несмотря на все отговорки матушки, у входа в особняк больше нервничал мэтр Литин. Он несколько раз поправил волосы, такие же смоляные, как волосы его сына, и все еще не тронутые сединой. Сжал плечо Альена, но быстро отпустил, отмахнувшись от удивленного взгляда. Однако стоило мадам Литин взглянуть на супруга, и он вновь был само спокойствие и невозмутимость. Устав разгадывать все метаморфозы, происходящие с родителями, молодой человек первым поднялся к дверям.