Погоня за сокровищем (СИ) - Григорьева Юлия Геннадьевна - Страница 124

– Паскуда, – прорычала Тина, продолжая извиваться. – Сучий потрох! Чтоб у тебя все отсохло!

– Какая горячая, – хрипло рассмеялся пират. Он склонился, и губы заскользили по шее девушки, прокладывая влажную дорожку к вороту рубахи, повторяя путь винной капли.

– Мразь! – выкрикнула Тина. – Уйди. Падаль. – Альен ведь был еще в Порт-Дайоне, – Урсус Вард снова поднял голову.

– До Лоета. Ты за ним сбежала? Все-таки любовник?

– Я девица, – прокряхтела мадемуазель Лоет, сумев вырвать одну руку из захвата.

– Поправимо, – насмешлив отозвался пират. – Минутное дело. Он вновь перехватил руку Тины, сжал запястья одной рукой, заскользив второй по телу пленницы.

– Всевышний, – выдохнула девушка, ощутив горячую ладонь через ткань штанов.

– Капитан! – крик раздался так неожиданно, что Ржавый вздрогнул, а Тина замерла, прислушиваясь.

– Урсус! – это уже крикнул Рен. Он распахнул дверь каюты мадемуазель Лоет.

– Ах, вот ты где. Нас нагоняет корабль. Похоже, бриг нашелся.

– Дьявол дери твоего папашу, – рыкнул Ржавый и поднялся на ноги, освобождая девушку от тяжести своего тела. Пираты ушли, а Тина накрыла ладонями лицо и истерично хохотнула:

– Спасибо, папенька!

Глава 37

– Ардо.

– Да, капитан?

– Что на горизонте?

– Преисподняя, капитан.

– Отлично. Дошли.

Лоет сбежал с капитанского мостика, остановился, широко расставив ноги, упер кулака в бока и залихватски свистнул. Все, кто был на палубе, обернулись в его сторону. Вэйлр неспешно обвел взглядом единственного здорового глаза свою команду, горастанцев и остановился на Альене Литине.

– Готовы надрать пиратам задницы? – спросил он, по-прежнему, глядя только на молодого человека.

– Только об этом и мечтаю, – ответил Альен, его поддержал нестройный хор мужских голосов, гаркнувших:

– Да, капитан!

– Мальчики мои, возрадуйтесь, час расплаты пробил, – с умилением возвестил Лоет. – Утопим гадов в крови.

– Утопим, капитан!

– Утопим, – ожесточенно кивнул Верта, стоявший среди матросов «Счастливчика».

Капитан Лоет удовлетворенно кивнул и потер руки:

– О приятном поговорили, теперь о насущном. Ждем отлив, где-то здесь уже поджидают Стражи моря. Отдать якорь.

Литин отвернулся, посмотрел на Тину, стоявшую на своем обычном месте на бригантине, поджал губы и направился к капитану.

– Вэйлр, отлив начнется во второй половине дня?

– Да, придется подождать, – кивнул Лоет. По его лицу не было понятно, что он сейчас чувствует, но складка, пролегшая между бровей, говорила об усиленной работе мысли Лоета.

– Саларо писал о странностях этого места…

– Я помню, Умник, – чуть раздраженно отмахнулся Вэй. – Море ведет себя в этом месте странно, приливы и отливы не имеют обычной системы, и чем это вызвано, определить не удалось. Об этом не только Саларо писал, я встречал упоминания о подобном несколько раз. Известны, по крайней мере, три подобных места. Дьявольщина или природа – никто еще не определил, только примерные расчеты. Ждем. Иного нам не остается.

– Сил уже нет ждать, – проворчал Литин, возвращаясь на прежнее место.

Это было первое недовольство, проявленное молодым человеком за все время, что он провел на борту «Счастливчика». Вэй проводил его взглядом и пробормотал:

– Можно подумать, он один тут в нетерпении. Сам готов дьяволу зад целовать, лишь бы все скорей закончилось.

Эти пятнадцать дней оказались пыткой для всей команды. Капитан ни словом не выразил то, что творится у него на душе, но это было и не нужно, его взрывной нрав выдавал Лоета с головой. Особенно тяжко команде становилось, когда наступали сумерки. Вэйлр цеплялся ко всем, раздавал зуботычины и оплеухи, рычал за малейшую оплошность и превратил дверь своей каюты в решето, изрешетив ее пулями. Спокойней становилось, как только наступал день, и Тина появлялась на своем излюбленном месте, махая рукой в знак приветствия. Демон, живущий внутри Лоета, затихал, и команда облегченно выдыхала, проводя день в относительном затишье и подготовке к закату. Теперь у капитана появилось второе прозвище – Упырь, слишком сильна была аналогия. Бешеный кровопийца ночью и спокойный, но ядовитый в два раза больше, чем обычно, днем.

Впрочем, нервы сдавали у многих. Особенно у тех, кто знал Тину близко. К Самелю в эти дни без дела подходить было опасно, Кузнечик разговаривал исключительно бранью, находя синонимы, едва ли не для предлогов. Если кто-то думал, что такое невозможно, то столкнувшись с матросом, был вынужден признать, что на «Счастливчике» родился новый язык, потому что порой в беседе с худощавым мужчиной требовался переводчик. Красавчик ходил мрачнее тучи, срывая зло на каждом, кто давал хоть малейший повод. Мельник замкнулся в себе, но его колючий взгляд, то и дело, скользил к бригантине, не обещая ничего хорошего. Стали часто переругиваться Даэль и Ардо, обычно жившие душа в душу. Скрипел зубами Дин, хмурился Бонг. Последний выглядел и вовсе непривычно, став желчным и дерганным.

– Не вижу, – шипел он. – Ничего не вижу, как будто глаза отводят.

Положил конец брожениям на бриге Альен Литин, ни разу не сорвавшийся и не кинувшийся в безосновательную драку.

– Довольно! – гаркнул он однажды, с тихим раздражением наблюдая за тем, как все больше накаляется обстановка. – Прекратите вести себя, словно звери в клетке. Этак вы не пиратов, а друг друга перережете. Вэйлр, – Альен обернулся к капитану, покачал головой и сказал спокойно, даже равнодушно, всего одно слово. – Стыдно.

Отчего-то этот спокойный уравновешенный голос оказался подобен ледяной волне, окатившей людей, стоявших на палубе. Ни у кого не возникло ложного ощущения, что молодому человеку безразлична судьба мадемуазель Лоет и всей команды в скором будущем. Его фигура, застывшая истуканом на палубе и взирающая всегда в одну и ту же сторону, слишком отчетливо говорила о том, что творится на душе Альена.

– К дьяволу, – изрек Мельник, молчавший уже несколько дней.

– Ага, – кивнул Красавчик и присоединился к приятелю, заведя разговор на привычные темы.

– Мальчик прав, – заметил Даэль и похлопал по плечу старшего помощника.

– Да, что-то мы разошлись, – согласился Ардо.

– Мясник, у тебя там пожрать не завалялось? – Кузнечик направился к коку.

– И куда в тебя лезет, дрищ? – усмехнулся великан, возвращаясь на камбуз.

Только Лоет некоторое время сверлил спину Литина сердитым взглядом, за тем фыркнул и отвернулся, пробормотав:

– А вот и не стыдно, совсем-совсем, – но сам же и усмехнулся, обнаружив в своем голосе интонации дочери.

С того момента атмосфера на «Счастливчике» немного разрядилась, и опасного взрыва не произошло. Даже Вэйлр умерил свою натуру, став более сдержанным, но дергать его лишний раз все равно не решались, зная, как мало нужно для того, чтобы капитан начал бушевать.

– Эх, знать бы, где будет Тина, когда эта падаль пойдет за нами к острову, – вздыхал Лоет, глядя на «Зарю». – То, что он вынудит нас отправиться к пещере, я даже не сомневаюсь, осторожный ублюдок. Бонг?

Колдун, стоявший недалеко, передернул плечами и уже привычно ответил:

– Не вижу. Бесит.

– Ничего, – отмахнулся капитан, – обойдемся своими силами. Хвала Всевышнему, этот котелок еще варит. – Он постучал себя по лбу пальцем и задумался.

И котелок варил, потому к назначенному месту у Лоета было готово несколько запасных ходов. Все рисковые и небезопасные для Тины, но тут уж выбирать не приходилось, девчонка была в постоянной опасности и без этого, находясь на корабле Ржавого. И то, что она казалась вполне здоровой, еще не означало, что придраться не к чему. Отеческое сердце заходилось от тревоги ежечасно.

Особо сильным потрясением стал шторм. Ребенок находился на чужом корабле, и отец совершенно ничего не мог сделать, чтобы сделать хоть что-то для ее спасения. А когда обнаружилось, что «Зари» нет рядом, Вэй завыл, как раненный зверь, метаясь по палубе и глядя на волны со страхом увидеть обломки корабля. Но обломков не было, зато оставалась надежда, что их просто раскидало в разные стороны. Мужчина молился Всевышнему, чтобы расстояние, разделившее его с дочерью оказалось не слишком велико. И он сделал единственное, что было возможно, направил бриг на прежний курс. А когда впереди замаячил силуэт корабля, Лоет расхохотался, потрясая кулаками, и воскликнул: