Высокое напряжение (ЛП) - Монинг Карен Мари - Страница 74

«Всегда», — безмолвно поклялась я. Такой доступ был привилегией, которую нельзя принимать как данность или эксплуатировать. Я простёрла свои чувства и, когда он позволил мне копнуть глубже, я снова ахнула.

Он был всюду вокруг меня, великое, большое, сексуальное одеяло Риодана, окутывавшее мой разум. Ощущалось все так, будто я соскальзывала глубже в него, не понимала его словами, а ощущала его вкус каким-то безымянным чувством. Познавала его нюансы. Здесь не было лжи или обмана; все было открыто, неукротимо, лишь то, что есть; хорошее, плохое и уродливое. Неудивительно, что он сказал, что мы узнаем друг друга более интимно, чем любые другие люди!

Его вкус вызывал зависимость. Он горд, силен, часто за свою жизнь бывал королём, решителен, отчаянно сосредоточен на важных для него вещах и яростно защищал их. Но он прав, он в первую очередь зверь, во вторую — человек. Я бы не поверила в это до текущего момента, так безупречно Риодан носил свою шкуру человека. Его зверь был свирепым, первобытным, его законы служили исключительно ему самому, бесконечный рёв в нем гласил: Я КОРОЛЬ ЭТИХ ГРЁБАНЫХ ДЖУНГЛЕЙ. ВСЁ МОЁ. Я ХОЧУ ЭТО ВСЁ, ПОСТОЯННО. Его зверь был древним, безжалостным, прожорливым, жаждал всего чувственного и немедленно удовлетворяющего, и он совершенно не имел…

«Осторожнее… уверена, что хочешь это знать?» — тихий смешок прокатился в моем сознании.

— Совести, — поражённо произнесла я. — Боже правый, твой зверь абсолютно не имеет морали, совести или этики. Даже близко ничего такого.

— Лишь те правила, которые создаю и внедряю я сам. Это бесконечная битва, — он сверкнул хищной, яростной улыбкой. — Но бывают времена, например, на войне, когда мне удаётся выпустить зверя на свободу.

Он любил эти времена. Чувствовал себя неотделимым от собственной шкуры в кои-то веки. И все же всегда жаждал вернуться к мужчине и его миру, тем, кого он выбрал своей семьёй.

— Дэни, я чувствую в тебе Охотника, — тихо сказал он.

— И?

— Он прекрасен.

«Ещё один раз, — не сказал его серебристый взгляд. — Это все, что у тебя есть».

А я не сказала: «Тогда я никогда им не воспользуюсь».

А он не сказал: «Спасибо тебе за это».

Потому что мы оба знали, что я воспользуюсь этим, когда понадобится. Точно так же, как мы оба знали, что он нырнёт в беззаконного монстра в следующий раз, когда представится возможность.

Мы — то, что мы есть, и ничто не могло этого изменить.

Любовь не строит клетки. Она воздвигает лестницы к небесам.

— Закрой глаза, — тихо сказала я, готовая испытать, насколько близки мы можем быть. Когда он подчинился, я сосредоточилась на связи между нами, запирая все в комнате своей ментальной хваткой, воссоздавая нас в уединённом пространстве, в своём сознании, и закрывая глаза.

— Христос, тебе так легко это даётся, — хрипло произнёс он. — Я здесь, с тобой.

Из-за того, как я научилась использовать свой мозг, воссоздавать реальность в сознании было для меня естественно. Я жадно подошла к нему, оседлала его колени и обвила руками шею, уставившись на него. Сексуальный, поразительно умный мужчина и заноза в заднице, и он весь мой. Грёбаный ад, он не солгал, я ощущала каждый дюйм его тела, неотличимо от реальности.

— Я тоже чувствую это теперь, когда мы оба заклеймены, — хрипло сказал он. — Прежде я не мог, — его руки скользнули вверх от моей талии, остановившись у изгиба грудей, большие пальцы приподнялись, чтобы пройтись по моим соскам. Я прерывисто втянула воздух, дёрнувшись от эротичного контакта. — Христос, ты невероятная.

Это было так убедительно, что я гадала, возможно ли забыть, какая из версий событий была истинной. В реальном мире он все ещё один сидел на своём стуле, пока я стояла в нескольких футах от него. Я испытала свою способность переключаться между реальностью и иллюзией, поражаясь тому, что находила их неотличимыми друг от друга. Уму непостижимо.

— Тащи свою задницу обратно. Потом попрактикуешься в технике, — прорычал он. — Мать твою, женщина, поцелуй меня.

Я собиралась поцеловать его взрывом неукротимой, давно подавляемой страсти, но когда я поднесла руки к его лицу, они с благоговением встретились с его кожей. Я думала, что утратила способность коснуться его, почувствовать колючесть его бородки под моими ладонями, скользнуть пальцами в его волосы. Это нежданный дар. Я опустила губы к его рту и коснулась легонько, дразня, покусывая, упиваясь напряжением, спиралью свернувшимся в его теле, зная, что он хотел жёстко и свирепо, и я дойду до этого буквально через мгновение, но грёбаный ад, дразнить этого мужчину сексуально — этого я жаждала…

Мой телефон издал сигнал.

— Игнорируй его, — прорычал он.

Я не могла. Мне нужно было хотя бы посмотреть. Если бы в нашем мире царил покой, я бы выключила его. Но все не так, и это могло быть важно, так что я со стоном переключилась обратно в реальность, вытащила телефон из кармана и взглянула на него.

«Твоя фамилия — О'Мэлли?»

Это было от Рошин. Я вздрогнула. Со всеми этими событиями в своей жизни я не заглянула её проведать.

«Да, а что?»

«Мне нужно с тобой поговорить. Тебе кое-что нужно знать».

«Я позвоню тебе».

«Нет. Мне нужно тебя увидеть».

Я шумно вздохнула одновременно с Риоданом и удивлённо взглянула на него.

— Ты видишь её сообщение?

— Нет. Я уловил лишь то, что кто-то хочет тебя видеть, и ты приняла решение идти, тогда как долю секунды назад у тебя на уме не было ничего, кроме секса. Что бы там ни было, — мрачно сказал он, — давай покончим с этим.

— Это определённо все упрощает. Ты понимаешь, когда…

— Твоё упрямство взбрыкивает, — прорычал он. — Мы оба будем знать, когда спорить бесполезно.

— Это сэкономит столько…

— Значит, больше времени трахаться, — промурлыкал он, поднимаясь с кресла.

— Ты теперь начнёшь заканчивать все…

— Высока вероятность. Скоро ты перестанешь говорить.

Святой ад, мне это больше не нужно!

«Ты и я, горошины в этом твоём калейдоскопичном, безумном Мега-стручке». Он сверкнул одной из своих редких полноценных улыбок, сияющих радостью.

От этого у меня перехватило дыхание. Возможно, эта история зверь/дракон могла действительно сработать.

«Никогда не сомневайся», сказал он в моем сознании, когда мы направились к Рошин.

***

Я рада была слышать звуки множества отпирающихся засовов, когда написала Рошин и сообщила, что мы стоим снаружи её квартиры, что я привела с собой компанию, и чтобы она приготовилась: я выглядела несколько иначе.

И все же, полагаю, никакое предупреждение не могло подготовить её к моему виду. Я получила достаточно шокированных, поражённых и испуганных взглядов по дороге сюда. И задирала подбородок выше, добавляла вальяжности в свою походку. На мой взгляд, я выглядела не страшно; вороное как у Охотника и обсидиановое пламя смотрелось на мне хорошо. Я считала, что выглядела прямо-таки опасно и до странного горячо.

Тихий смешок в моем сознании. «Так и есть», согласился Риодан.

Я послала ему бессловесную улыбку в ответ.

«Сексуальная в любой форме, Дэни. Женщина или дракон».

«Взаимно, крутой чувак».

Ещё больше смеха, хриплого с откровенно сексуальным подтоном. Я задрожала. Мне не терпелось добраться до него своими иллюзорными ручонками.

По дороге сюда я осознала, как что-то в глубине меня изменялось, трансформировалось из гусеницы в чёрную бабочку с кожистыми крыльями. Я чувствовала лёгкие изменения в моем мозгу, за которые не совсем могла ухватиться, но ощущалось все так, будто инертные участки серого вещества пробуждались, полыхали новыми нейронами. Я чувствовала как никогда много неукротимой энергии, льющейся в меня. Я ненавидела, что изменения забирали меня у моих друзей, но учитывая то, что мы с Риоданом могли делать с нашей связью, и силу, которую я вскоре получу, моя неизбежная трансформация была скорее горько-сладкой, нежели полностью горькой. Он любил меня. Он будет любить меня, чем бы я ни стала. Я любила его таким же образом. Любовь не всегда приходит в аккуратненькой упаковке.