Мастера иллюзий (СИ) - Погудин Андрей - Страница 35

- Что это ты надумал? Решил сдаться лягушатникам?!

- А у тебя что, завалялась в кармане ракетная установка?!

- Не сомневайся, завалялась, - прошипел Рене и медленно вытянул из-за пазухи мешочек. - Только кое-что получше.

Голем поддел ногтем сложный узел и растянул горловину. Когда на лугу Рене уже проделывал подобное, Жак почувствовал, как пыхнуло жаром, но отнес это на счет горящих стогов. Сейчас вокруг них также бушевал огонь, но голем уже не сомневался: то обжигающее лицо прикосновение, точно кто-то пытается влить в тебя через поры жидкое пламя, исходит именно из мешочка, который дал старшему господин.

Громкоговоритель вновь выплюнул в сторону баржи несколько приказов, подкрепленных на этот раз слитным движением полицейского оцепления. Позади взвыла сирена, со стороны Гавра приближался патрульный катер. Жак посмотрел на Рене. Глаза того лихорадочно блестели, по коже расползались красные пятна. Он ощерился и взмахнул мешочком.

- Нате, жрите!

На палубу упала россыпь маслянистых капель. Они тут же начали увеличиваться, иссиня-черные лужицы заскользили по ржавому металлу. От каждой отпочковывались всё новые и новые шарики, похожие на разлитую ртуть, и вскоре в сторону полицейских катился сплошной ковер из булькающей массы. В её блестящей поверхности отражались горящие борта баржи и казалось, что уже вся палуба полыхает, объятая пламенем. Полицейские замерли, наблюдая за движением необычной жидкости. Вот её край коснулся ботинка одного из них и человек тут же вспыхнул факелом! Жак еще никогда не слышал, чтобы кто-то кричал так страшно.

Ажаны обратились в бегство! Кто-то прыгал в воду, но вскоре над ним смыкалась маслянистая пленка, и на море вырастал диковинный цветок с пламенными лепестками. Остальные сбегали по трапу, толкая и топча друг друга, но и этих настигала огненная кара. Хватало одной капли черной жидкости, чтобы человек превратился в огненный столб. Вскоре вся баржа и пирс стали похожи на огромный костер, в котором люди служили поленьями.

Стальной нос патрульного катера рассек нефтяное пятно. Блестящие нити опутали борта точно щупальца огромного спрута, и через мгновение корабль напоминал старинный канделябр с множеством свечей. Вот только свечи эти извивались и кричали, посылая проклятия небу.

Жак озирался по сторонам. Он словно попал надзирателем в людской ад, где балом правит огонь. Хотя, господин говорил, что такого места не существует, есть похожее отражение, но и там пламя не горит вечно, а лишь каждую четвертую неделю, когда в подземных полостях скапливается достаточная порция газа.

Рене же не интересовали подобные аллюзии. Убедившись, что страшное оружие работает как надо, он уже не обращал внимания на крики несчастных, а крепко затянул шнурком горловину мешка и пихнул Жака в бок.

- Рот закрой, пока не прилетело чего! Давай смываться, скоро пожарники нагрянут.

Жак поплелся за приятелем, стараясь держаться подальше от черных лужиц. На его счастье они не проявляли к големам интереса, а катились себе дальше в поисках настоящих людей. Жак заметил, что сплошной ковер маслянистой жидкости давно распался на множество клякс, да и те исчезают в порожденном ими же пламени. Крики стихали. Повсюду лежали горки пепла, повторяя очертаниями сожженные тела. Поднявшийся ветерок сглаживал фигуры, лица становились черепами, на темном ковре белели кости. Жак поежился. Как, оказывается, быстро люди могут превратиться в ничто!

Рене вскинул "узи", грянула очередь. Зажимая живот и хрипя, из вороха коробок выкатился недавний клошара. К нему тут же направились три кляксы. Бомж с ужасом уставился на них, забыв даже про боль. Черные комочки докатились до подошвы ободранного сапога, а через мгновение бродяга уже кричал, выпустив изо рта язык пламени. Рене убрал автомат.

- Будешь знать, как болтать, сволочь! Весело тебе, да-да?

- Что же это такое? - вопросил Жак, наблюдая за корчами горящего тела.

- Впечатлен? То-то же, - сказал Рене, вскрывая дверцу припаркованного у склада автомобиля. - Принеси пока мою куртку.

Жак вернулся с обгоревшими лохмотьями. Рене достал из несгораемых карманов полезные вещички и вогнал в замок зажигания специальную отмычку. Взревел двигатель. Колеса разметали горку пепла, оставшуюся от бродяги, за джипом протянулись истаивающие серые дорожки. Рене вырулил с набережной на объездную дорогу и продолжил:

- Господин рассказывал мне, что раньше много путешествовал и в одном отражении наткнулся на древнюю империю - она погибла в этом мире, но в том завоевала всю землю. Круто, правда? Самым страшным оружием у неё как раз и был этот огонь, а называли его "римский".

- Я слышал только про греческий.

- Ха, сравнил тоже!

- А что? Его нельзя было затушить даже водой, я в журнале читал!

- Всё-таки ты тупица, - почти ласково сказал Рене, сворачивая на парижскую трассу. - Смысл не в том, чем огонь затушить нельзя, а в том, чем затушить его можно.

Глава 14

Отражение Сандор. Египет. Каир.

От испытанных треволнений и сытной пищи Артема начало клонить в сон. Он вновь наполнил чашку крепчайшим кофе, поглядывая на беседовавшего с хозяином Вобера. Было заметно, что тот уважает Клода - говорит почтительно, раз за разом молитвенно складывает на груди руки и чуть ли не кланяется, словно и не наглый араб вовсе, а вежливый японец.

От кофе сводило скулы, но бодрил он изрядно. Опустошив чашку, Артем почувствовал, как кровь быстрее заструилась по венам, голова очистилась от дремоты, а сердце начало пробовать на прочность грудную клетку. Чуть раньше Клод с обычной поучительностью в голосе рассказал, что алкоголь в исламском мире под запретом, поэтому ушлые арабы придумали варить такой кофе, который по ударному воздействию на организм превышает даже русский чифирь - людям находиться в своем обычном состоянии всегда скучно.

- Доходит до того, что глупцы добровольно тащат в рот всякую гадость, - разглагольствовал Клод, доедая курицу. - Например, сигареты. Тот же наркотик, только легализованный, все знают о вреде никотина, но продолжают курить. Куда уж мне, скромному мастеру иллюзий, тягаться в силе с рекламой табака, которая создала для миллионов крепчайшую и постоянную уверенность в том, что сигарета хоть в чем-то может им помочь. Ну там скоротать время, снять стресс, расслабиться. Брр, чушь собачья! Но ведь верят и курят.

- А я в академии поганки пробовал, - признался Артем. - После этого у меня и открылся дар предугадывать катастрофы.

- Вряд ли лизергиновая кислота могла так на тебя воздействовать, - фыркнул Вобер. - Будь по-твоему, каждый наркоман становился бы гением. Так не бывает, а вот наоборот - частенько.

- Грибы прут всегда, - заявил Артем из чувства противоречия.

- Но не до такой же степени! - парировал Клод.

Иногда Любимову казалось, что, несмотря на прожитые годы и немалый опыт, Вобер в глубине души остается ребенком. Впрочем, как и многие мужчины. Будет ли мудрец спорить с глупцом? А зачем? Но Клод никогда не отказывался от словесной пикировки, которую сам частенько и зачинал.

С другой стороны, если ты преисполнился важности от собственных знаний, если считаешь себя солидным и значительным мужем, то вряд ли кинешься с жадностью неофита изучать что-то новое, даже, скорее всего, отвергнешь, и это будет означать конец твоего развития. Лучше парить в небесах орлом, чем ползти по земле черепахой - Артему нравилось, что Вобер открыт миру и не устает постигать и удивляться его чудесам и красотам. Любимов и верил мастеру потому, что видел в его глазах искренний интерес к себе и желание помочь. Видимо, что-то такое чувствовали и окружающие - хозяин кафе по окончании разговора поклонился-таки Клоду и незаметно вручил пачку банкнот, а потом еще долго поглядывал на их столик, ожидая дальнейших распоряжений.

Вобер опустился на стул и налил себе кофе. Артем хотел последовать примеру друга, но, подумав, решил не искушать судьбу - сердце и так готово было выпрыгнуть из груди и станцевать на циновках джигу. Клод медленно опорожнил чашку, причмокнув от удовольствия.