Мастера иллюзий (СИ) - Погудин Андрей - Страница 23

- Вполне возможно, что ты прав, - сказал Винчи. - Эти места могут существовать в реальности, но вот сможешь ли ты попасть туда - большой вопрос. Я изучал труды многих философов, некоторые считают, что наш мир не единственный, что существуют и другие, где так же живут люди, а возможно и совсем необычные существа. Зная мудрость природы, я склонен верить таким воззрениям. Бог не стал бы класть все яйца в одну корзину, правда?

- Вы так просто об этом говорите...

- Мальчик мой, я уже старик и вижу окончание пути. За свою жизнь я многое успел, еще больше не сделал. Видел всякое, осмысливал и могу утверждать, что кое-что понимаю в этом мире. Мои слова покажутся тебе откровением, но для меня это такая же обыденная вещь, как выпить бокал вина. Налей еще, кстати.

- Учитель, я хочу найти дорогу в свои сны. Вы подарили мне этот камень, а я заметил, что он светится, когда ко мне приходят видения. Что это значит? Возможно, разгадка содержится здесь?

- Гм, я рад, что у тебя такой пытливый ум, что ж, расскажу тебе всё... Через годы после находки этого шарика я организовал раскопки в том замке. Место считалось нечистым, поговаривали, что раньше там жила секта, поклоняющаяся своим богам. Доминиканцы-инквизиторы когда-то положили этому конец, но меня не пугала молва. В подвальной комнате я нашел свиток, исписанный иероглифами, и только недавно перевел текст полностью.

- Что там написано? - спросил Клод, подавшись вперед.

- Оказывается, этот замок построили монахи, исповедующие даосизм. Во время смены династий на их родине часть секты, принадлежащая к побежденной стороне, бежала в Италию, где тогда жила большая катайская община. В своих мистических поисках монахи натолкнулись на очень редкий минерал, способный накапливать жизненную энергию человека, называемую ци. Стремясь достичь единства с первоосновой мира - Дао, они с помощью медитацией напитывали этот шарик энергией, которую потом использовали для обрядов. Летопись утверждает, что некоторые из монахов даже достигли своей цели.

- Это какой?

- Гармонии с природой, мой мальчик, а попросту - бессмертия.

- Ого! Но почему вы подарили напит именно мне?

- Гм, ты не поверишь, но мне тоже приснился сон и, как видишь, я оказался прав. Ты как-то взаимодействуешь с этим камнем, думаю, именно он и посылает тебе эти видения, подталкивая к действиям.

- Я бы только рад, но что делать, чтобы мои сны стали реальностью? Свиток объясняет это?

- К сожалению, нет.

- Значит, мне остается только лицезреть чудесные земли, не имея возможности побывать там?

- Ну почему же? Напит подружился с тобой, осталось только научиться управлять заложенной в нем силой.

- Я готов приступить сейчас же!

- Ты преувеличиваешь мои познания, Клод. Чтобы научиться этому, тебе придется ехать в Катай.

- Это же очень далеко!

- Не дальше, чем страны из твоих снов.

Клод пригубил вино и коснулся шарика.

- Я сделаю это.

- Не сомневался в таком ответе, - сказал Винчи и подошел к полке, где стояла маленькая шкатулка. - В таком случае, возьми эту басму*, она откроет для тебя многие двери в Катайской Империи.

- Спасибо! А что она означает?

- Пустячок, - произнес мастер с улыбкой. - Просто теперь для всех катайцев ты друг самого Императора.

- А ничего, что у меня глаза не раскосые?

- С этой басмой ты можешь быть хоть мавром. Счастливого пути, Клод! Я верю, что ты найдешь ключ к своим снам.

- Благодарю, учитель. Вы удивительный человек!

Окрыленный юноша поспешил покинуть мастерскую, а Леонардо подошел к полке со шкатулкой и достал из деревянной коробки пожелтевший свиток. Он помнил этот отрывок наизусть, но вновь нашел знакомое место, палец заскользил по рядам иероглифов: "Бессмертия нет в Поднебесном мире, для этого ты должен покинуть его и пройти дорогой своих снов". Пергамент выпал из руки, а Леонардо тихо сказал:

- Вот этого я сделать и не успел.

* * *

Хубз - пресный хлеб.

Лось - созвездие Большой Медведицы.

Басма - металлическая (серебряная, реже медная или золотая) пластинка с рельефным рисунком, полученным выдавливанием.

Глава 9

Париж. Авеню Рей - набережная Турнель.

В столице Франции началась рабочая неделя. Автомобили и мотоциклы устремились в центр города, деля шоссе со встречным транспортом, следующим в кварталы на окраине. "Астон" плыл в железном и гудящем потоке, протискивался ужом по боковым улочкам, лавируя меж припаркованными машинами. Артем с удивлением отметил, что многие автомобили обезображены царапинами, и спросил об этом Вобера.

- Здесь не обращают внимания на такие мелочи, - сказал Клод, объезжая торчащий из арки грузовик. - Дороги узкие, а время дорого.

Если ночью Париж поразил Артема фееричной игрой неоновых огней, то сейчас город потерял таинственность и большую часть шарма. Причудливая архитектура воспринималась как устаревшая, разноцветные вывески поблекли. По замусоренным тротуарам спешили арабы и негры, изредка попадались люди с европейской внешностью, а также местные бомжи, называемые "клошарами". Прямо на улице продавали жареные каштаны - пока автомобиль тащился с черепашьей скоростью по бульвару Сен-Мишель, Артем успел выскочить и купить пакетик еще горячих орехов.

Несмотря на осень, деревья стояли зелеными и день выдался теплым. Кондиционер с тихим шелестом подавал в салон охлажденный воздух. В ближнем, лишенном такой роскоши автомобиле водитель опустил стекло и картавым говорком ругал нерасторопных соседей. "Астон" медленно продвигался вперед. Вобер с олимпийским спокойствием наблюдал за происходящим, а вот Артем совсем извелся.

- Здесь всегда такое движение?!

- Ночью поменьше, - хмыкнул Клод.

- Кошмар! Я думал в Питере машин много, но по сравнению с Парижем у нас просто пустыня.

- Потерпи, на Турнель будет свободнее.

Вобер ошибся. Достигнув набережной, "Астон" увяз в пробке, как жук в патоке. Создавалось впечатление, что поток не двигается вовсе. Многие водители покинули свои авто и смотрели вперед с надеждой на светлое будущее. Одни нервно курили, другие не менее нервно разговаривали по телефону. Представительный "Астон" всё же пропускали, и Клоду удалось втиснуться между двумя "Ситроенами" на пятачок стоянки. Приехали! Артем подхватил сумку и вылез наружу. Вобер уже шагал по тротуару, наглядно демонстрируя городское преимущество ног перед колесами. Когда впереди показалась пятинефная базилика собора Парижской Богоматери, выяснилась и причина затора - на всех подъездах к острову Сите стояли пикеты жандармерии.

* * *

Париж. Бульвар Келлермана. Кладбище.

...Выбив дверь склепа, големы закатили внутрь байки и с удобством расположились на саркофаге. Соседство с умершими их нисколько не смущало. Рука Жака больше не кровоточила, он достал из мотоциклетного бокса нехитрую снедь: головку сыра, кусок черничного пирога и бутыль. Рене пощупал живот и сморщился - внутри всё горело, словно углей проглотил.

- Есть будешь? - спросил Жак.

Рене молча показал кулак.

- Ну нет, так нет...

Жак с видимым удовольствием зачавкал пирогом. Следом отправился сыр. Если требовалось, големы могли обходиться без еды долго, но никогда не упускали случая вкусно поесть, уподобляясь тут настоящим обжорам. Жак потянулся к вину, но Рене его опередил. Отхлебнув из бутыли, он прислушался к ощущениям - пожар в животе вроде бы поутих. Какое наслаждение! Вино вновь забулькало в горле. Рене полностью осушил бутылку и громко рыгнул. Огорченный Жак достал сигареты.

- Жадный ты...

- Я не жадный, я справедливый: ты ешь, я пью, - заключил Рене и умолк.

В желудке творилось что-то неладное. Вино только на время притупило саднящую боль, а теперь казалось, что кто-то наматывает кишки на раскаленную кочергу. С диким визгом Рене выскочил из склепа. Прислушавшись к утробным звукам с улицы, Жак пробормотал: