Картонная пуля - Духнов Александр - Страница 18

Терехин, конечно, — фигура Скрытная. Когда он говорит: «у меня все», это значит, что он даже еще не открывал рот. Но по части Краснопольского, возможно, и не врет, во всяком случае, я обмана не почувствовал. Впрочем, я не детектор лжи.

— О’кей, — согласился я. — Дело в том, что я случайно видел, как убивали Краснопольского.

— Шутишь? — и без того длинное лицо Терехина вытянулось, как в испорченном телевизоре. — Как это было?

— В Заельцовском бору. Он с подругой развлекался в коттедже. На них напала команда, пять человек, вооруженные, как Рэмбо.

— А ты там как оказался?

— Грибы собирал!..

Замешкавшись на мгновенье, я решил, что играть с имиджмейкером в жмурки не функционально, и, опустив лишь некоторые детали, в том числе имя Треухина, пересказал историю своих злоключений — и про покушение, и про засаду, и про сгоревшую звезду Искитимской автострады, и про сегодняшний конфуз на фуршете. Узнав про мои уважительные причины, имиджмейкер слегка смягчился, но только слегка — никакими причинами не исправишь тягостное впечатление от испорченного праздника, разбитого «Пентиума» и похищенных домашних тапочек.

— Измена в твоем отсеке — главная загадка уходящего века, — объяснил я. — Про то, что я у тебя остановился, знали только три человека — ты и девушка, Настя то есть. Значит, кто-то из вас… э-э-э… Даже не знаю, как сказать… Подруге, вроде, смысла нет стучать, да и кому? Разве что папе по глупости сболтнула… Но опять же, и папе нет особого резона меня… того… этого… Значит, остается кто?..

— Не-а, — авторитетно заявил имиджмейкер. — Он не мог. Да оно и глупо — засада в своей квартире…

— Не так уж и глупо — что-то вроде алиби…

— А кто третий?

— Третий я.

Напевая под нос что-то вроде «Биг, биг велд», Терехин подошел к карте, пару минут изучал диспозицию локального конфликта, грозящего перерасти в третью мировую войну, и, не оборачиваясь, спросил:

— Сергуня, ты кому-нибудь от меня звонил?

— Э-э-э, да… Папаше этой Насти. А что?

— Можешь занести в свой список четвертого, а может, и пятого.

— Хочешь сказать, что к телефону приделаны лишние уши?

— Вот именно. И не исключено, что не одна пара.

— Сань, в натуре, ты гонишь! То, чем ты занимаешься, действительно представляет такой интерес?!

— А что здесь удивительного?

— Я всегда думал, что нет ничего скучнее, чем выборы… На них никто никогда не ходит. Голосуют только убогие. Я лично никогда не хожу.

— Вот именно, выбирают убогие. А в тебя же потом стреляют из-за каждого угла.

— Ты эту свою пропаганду брось, я тебе не какой-нибудь… электорат. В меня при любом правительстве стреляют —. характер такой… Значит, те, кто тебя слушают, и прикончили Краснопольского? И кто?

— ФСБ подключается определенно. И еще чей-то жучок с недавних пор стоит.

— Чей?

— Если б я знал. Могу лишь предполагать.

— Так предполагай!

— Есть хочешь? — неожиданно сменил тему Терехин.

— А кого надо съесть? — я кровожадно оглянулся по сторонам. — Вообще-то я только что с фуршета — один крендель день рождения фирмы отмечал…

— А я только пару бутербродов и успел перехватить. Совсем уж было собрался плотно поужинать, а тут — осадки, Хальзов сверху на стол выпал. Неожиданный, как майская гроза… Пошли на кухню, там море закуски осталось. Выпьем…

Отправив помощника Мишу домой, имиджмейкер извлек из холодильника бутылку «Тройки» и придвинул поближе куриные котлеты. Я от водки отказался.

— Печень? — вполне равнодушно поинтересовался Терехин, наливая себе.

— Это у Хальзова печень, — поправил я, — а у меня — зарок. Если живым останусь, то выпью.

— Забавное обязательство… Слушай, если уж все так запущено… В общем, родилась идея… Тебе, я вижу, останавливаться на достигнутом нельзя, все равно придется разбираться до победного конца… Или ты, или тебя… Уж прости за прямоту… А я бы… А мне бы…

— Сань, ты чего стесняешься, как девушка? — подбодрил я друга.

— В общем, я хотел тебя нанять или что-то в таком роде, чтобы ты в этом деле разобрался — насчет Краснопольского. На исполнителей мне чихать, а за имя заказчика я бы заплатил.

— И почем сейчас имена?

— Тысячу-полторы. Долларов.

— Тебе это так интересно?

— Интересно? Лично мне? Разве что на один доллар. Я ж человек нелюбопытный, но для работы может пригодиться. И потом, в нашем деле наверняка найдутся люди, которым эту информацию можно продать. Бизнес.

— А если милиция раньше меня сообразит?

— Тогда плакали твои денежки… Только опыт подсказывает, что вряд ли раньше сообразит, а если и сообразит неформально, с общественностью делиться не станет… Ну как?

— Заметано. Как насчет аванса?

Имиджмейкер слегка погрустнел и налил себе еще водки. Мне и самому была неудобно спрашивать. Как говаривал Бендер — хорошая папка, даже жаль продавать, но деньги сильно нужны. И потом, никто его за язык не тянул, сам сказал, что можно перепродать, что это бизнес.

Закусив котлеткой, Терехин кивнул:

— Это можно… Слушай, а кто все-таки этот тип, которого дочка?.. Ладно, не жадничай. Ты ж деньги за информацию получаешь…

Вообще-то все пока только обещают… Тот же Треухин намекал… Вообще-то Геннадий Степанович просил сохранить тайну наших с ним взаимоотношений, однако ситуация стремительно меняется. Если так дальше пойдет, то лично я нашу тайну унесу в могилу скорее, чем планирую.

— Ты, может, не знаешь такого… Треухин… Начальник одной фирмы, можно сказать, одноименной…

— Фью-фью, — присвистнул Александр Николаевич, — как не знать… Ты его все-таки тоже проверь насчет, болтала ему дочка или нет. На графитовом деле у Треухина свой интерес присутствует. И самый прямой. У него там большие деньги остались в виде инвестиций, а они там сейчас себя пытаются обанкротить, чтобы по долгам не платить…

Вот где разница между частным детективом среднего пошиба и имиджмейкером. Кто кого хочет обанкротить? И какой кому от этого интерес?

— Слушай, Сань, я в инвестициях мачо что смыслю, если, конечно, это не инвестиции в мой карман, но Треухин никак не может быть заказчиком. Они там чуть его дочь не положили. Если б не я… Не такой же он зверь, чтобы дочкой рисковать…

Странный ты человек! Откуда же он знал, что его родная дочка с директором встречается! Он же тебя для того и нанял, чтобы выяснить, с кем она шляется.

Вот это да! Всего пять дней не пью, а голова совсем перестала соображать… Если директора графитового комбината действительно заказал Треухин, драматическая-предраматическая получается картина: являются исполнители и вместе с жертвой, можно сказать случайно, убивают дочь заказчика. Прямо Вильям наш Шекспир. Безутешный отец ломает руки, подсчитывая страшный баланс: на одной чашке — прибыль от инвестиций, на противоположной — мертвая дочь. А еще говорят, предпринимателем быть приятно — виллы яхты…

— Ладно, — согласился я. — Треухина я проверю, а можешь ты еще назвать людей, прямо или косвенно заинтересованных в смерти Краснопольского?

— Прямо или косвенно? Думаю, их так много, что проще назвать тех, кто не заинтересован. Любой слесарь комбината заинтересован, им зарплату три месяца не дают.

— Слесарь, да еще и без зарплаты не станет нанимать бригаду киллеров.

— Нанимать не станет, а свою собственную команду сколотить — всегда пожалуйста… Шучу, шучу… Наверное, в первую очередь заинтересованы те, кто давал деньги комбинату. Списка предоставить не могу, я ж не специалист, специально вопрос не изучал. А про Треухина, можно сказать, почти случайно знаю.

— Сань, ты ведь еще хотел назвать тех, кто тебя слушает. Предположительных…

— Хотел. Но мне немного подумать надо, навести свои справки. А потом я тебе все доложу. Завтра утром я в Москве. Через два дня в Красноярске. А через три вернусь. Тогда и поговорим…

Уже собравшись уходить, натянув шапку на израненную голову, я спросил:

— Сань, а ты вообще-то за кого: за большевиков или за коммунистов?