Последний (СИ) - Московских Наталия - Страница 74

— Ляг и старайся не высовываться на солнце, — вновь произнес уставший спокойный голос. — Скоро закат.

— Ты… ты меня… — голос его дрогнул, — ненавидишь?

— Нет, сержант, — был ответ. — Сейчас я в тебе нуждаюсь.

Что сдавило горло — обида или жажда — Дэвис не знал. Но слышать эти слова от раненого вампира стало вдруг слишком тяжело.

— Ты должен ненавидеть.

Ответа не последовало.

— Я ведь… скоро умру?

— Поверь, скоро тебя не будет это волновать. Ты будешь чувствовать только то, что твоя жизнь полна смысла.

— Я никогда этого не ощущал, — на удивление легко признался Дэвис.

У него не осталось сил сопротивляться. Что-то внутри него теперь полнилось спокойствием, страх отступил. С каждым словом Декоре Дэвис проникался к нему все большим уважением. Возможно, это действует яд, но… не все ли теперь равно?

— Отдохни, — заботливо произнес Валиант. — Скоро я попрошу тебя помочь мне. Ты ведь сделаешь это для меня, да, сержант?

И Дэвис понял, что действительно сделает.

Валиант поймал его взгляд в зеркале заднего вида. Глаза зараженного начала понемногу затягивать характерная желтоватая пелена. Процесс вступил в активную фазу.

— Сделаю, — кивнул Дэвис. И впервые в жизни он говорил это так честно.

66

В Ривер что-то изменилось, Джеймс не мог этого не замечать. С тех пор, как Декоре сбежал с заправки, девушка полностью погрузилась в себя и за время дороги не проронила ни слова. С момента тяжелого пробуждения пасмурным Рождественским утром и до этой самой секунды, когда день начинал медленно, но верно клониться к закату, время, казалось, несколько раз успело сменить темп своего течения. Утром, пока шли сборы, оно летело быстро, и будто бы успевало незаметно украсть у Харриссона несколько часов. А стоило покинуть территорию заправочной станции днем и направиться в условиях непрекращающегося мокрого снегопада в сторону Сент-Френсиса, как оно растянулось и стало вязким, как патока. Минуты ползли лениво и неохотно, словно сонливая погода делала их тяжелыми и неповоротливыми.

Джеймс ощущал себя одной из таких минут под грузом боли и усталости, которые, отступив на второй план в момент появления Декоре, не преминули вернуться позже и отплатить своему носителю сторицей. Харриссон старался не обращать на это внимания и концентрироваться только на дороге, но физическое состояние продолжало упорно напоминать о себе, а сознание без устали будоражили тревожные мысли о Ривер Уиллоу.

Сколько еще времени девушка проведет в этом гнетущем молчании? А ведь она не спала — нет, прислонившись головой к боковому стеклу, она, не переставая, о чем-то размышляла. По непроницаемому выражению ее лица невозможно было ничего понять, но что-то подсказывало Харриссону, что раздумывает его спутница о чем-то неприятном.

Если бы он не знал, как Ривер может собирать волю в кулак в условиях стресса, то, разумеется, списал бы все на пережитый страх после встречи с Валиантом Декоре, но он видел, как храбро девушка вела себя на территории «Мотеля Черного Дрейка», когда туда явился «перевертыш», бывший ей другом. Он помнил — и слышал это от Анжелы и Сэма — как она собранно показала себя, привезя раненого спутника в другой мотель, где собиралась самостоятельно оказывать ему помощь. Она не терялась, не поддавалась панике и не переставала поддерживать Джеймса на протяжении всего пути, и он дивился силе ее духа, считая, что Ривер, пожалуй, берет на себя слишком много ответственности в пути. Однако теперь, когда она стала вести себя иначе, Харриссон искренне не понимал, что послужило этому причиной. Возможно, терпению Ривер попросту настал предел? И теперь, после очередной встречи с существом, убившим ее друга, в ней что-то надломилось? Не исключено. Ривер ведь это утверждала: она сказала, что встреча с Валиантом окончательно выбила ее из колеи. Однако Джеймсу не давал покоя тот резкий и почти обличительный тон, с которым она воскликнула: Он ничего со мной не сделал!

Харриссон не мог отделаться от мысли, что Ривер осуждала его за что-то. Он подверг ее опасности на заправке, показал себя неспособным защитить ее. Может, она теперь просто не доверяет ему? Не чувствует себя в безопасности?

Джеймс скрипнул зубами и сжал руки на руле. Черт, это было просто невыносимо! За все время дороги Ривер не раз вступала с ним в спор, не боясь рассказать о том, что ее беспокоит или задевает. Отчего же сейчас она молчит?

Так больше не могло продолжаться. Тяжело вздохнув, Харриссон почувствовал, как учащается его сердцебиение.

— Ривер, — не выдержав, обратился он, повернувшись к пассажирке.

— М? — только и промычала девушка в ответ. Она не удостоила своего спутника даже мимолетным взглядом.

— Послушай, я могу представить, каково тебе сейчас, — сказал он, стараясь говорить спокойным и ровным голосом. — И могу понять, отчего у тебя начисто пропало желание говорить.

В самом деле? — язвительно подумала Ривер, однако вслух не сказала ничего. Слова рождались в ней и тонули, так и не достигнув рта. Внутри нее царила совершенная пустота, и она понимала, что никогда прежде не чувствовала себя такой одинокой. Только концентрация на моменте, когда она сможет обдурить Харриссона и сбежать подальше от этого кошмара, позволяла ей не терять самообладания и не рыдать от отчаяния. Сейчас Ривер понимала, что не может доверять ни Валианту, ни Джеймсу. На стороне каждого были лишь тонны лжи, а в голове обоих зрел какой-то корыстный план, частью которого она невольно стала. Но Ривер не собиралась быть пешкой в чужой игре и в войне между видами. Она вернет себе свою жизнь любой ценой — так она решила.

— Ты очень сильная девушка, — продолжал Харриссон. — Не каждый, с кем мне доводилось работать в «Кресте» мог похвастаться твоей выдержкой…

От этих слов Ривер стало тошно. Она знала, что не поддастся больше на эти манипуляции. Слишком наивной она была, решив, что может с легкостью распознать, на чьей стороне больше правды.

— К чему это все, Джеймс? — Ривер с трудом произнесла его имя. Подспудно ей хотелось дистанцироваться от спутника и называть его «мистер Харриссон», однако это вызвало бы слишком много подозрений. Она и так вызывала слишком много подозрений своим нынешним поведением, но сейчас у нее было очень удобное оправдание: усталость и стресс.

— Черт, Ривер, я… — он замолчал, понимая, что не может закончить фразу словами «знаю тебя». Он ведь знаком с ней всего пару дней. Как он может знать, что у нее на душе? Отчего-то ему казалось, что он располагает такими знаниями, но не слишком ли самонадеянно было так думать? А тем временем нужно было что-то сказать.

— Вы — что? — подтолкнула Ривер, и в голосе ее прозвучало слишком много едких ноток.

Ну, хватит.

— Думай, что хочешь, называй меня самонадеянным болваном, если так считаешь, но я знаю тебя.

— Этот вывод вы сделали, пообщавшись со мной пару дней? — хмыкнула она.

— Да, черт побери! — воскликнул Харриссон, и жар в его голосе заставил Ривер, наконец, посмотреть на него. Джеймс вздохнул и заставил себя успокоиться, перебрав пальцами на руле. — Ривер, люди познаются в чрезвычайных обстоятельствах, а мы с тобой только в них и находимся с первой минуты знакомства. За это время у тебя была уже не одна возможность сбежать, обмануть меня или поддаться стрессу, но ты не сделала ничего из этого…

— А вам не кажется, что у любого терпения может наступить предел? — ее брови сдвинулись, а в глазах вновь мелькнуло осуждение.

— Кажется, — кивнул он. — И твоему терпению он мог наступить уже давно. Но ты переживала и более страшные события, чем встреча с Валиантом…

— Капля камень разбивает, — пожала плечами Ривер.

— Проклятье, Ривер, пусть это и прозвучит дико, но я не верю в то, что ты просто поддалась стрессу! Что-то произошло там, на заправке, что-то заставило тебя полностью переменить отношение ко всей этой ситуации, и теперь ты, кажется, сидишь и думаешь о том, что зря не сбежала еще после бойни в «Мотеле Черного Дрейка»!