Кузницы Марса. Трилогия (ЛП) - Макнилл Грэм - Страница 170

– Верно, нам на пути встретились несколько неожиданных поворотов, – согласился Рей.

– Несколько неожиданных поворотов? – сказал Хокинс. – Это мягко сказано. Не важно, сколько часов я изучаю схемы на инфопланшете или чертежи корабля на вощёной бумаге, у “Сперанцы” всегда окажется туз в рукаве. Поворот, который появляется не там, где положено, расходящийся маршрут, которого нет ни на одном плане.

– Это – странный старый корабль, скажу я вам, – произнёс Рей, предприняв неуклюжую попытку сложить шестерёнку Механикус, чтобы загладить любую обиду в своих словах.

Хокинс вернул флягу Рею и облокотился на перила, выходившие на тренировочную палубу:

– Рад видеть, что мы понимаем друг друга, сержант.

Рей сделал глоток и повесил флягу на ремень.

– Что-нибудь есть от полковника? – спросил он.

Хокинс покачал головой:

– Без изменений, но Азурамаджелли сказал мне, что с поверхности не поступает вообще никакого вокс-траффика.

– Нас должно это встревожить?

– Да, думаю, должно, – сказал Хокинс, заметив на эспланаде платформы коротко подстриженного высокого человека с серебристыми волосами. Сначала он ошибочно принял его за одного из людей Рея, но теперь видел, что человек носил простой рабочий комбинезон и невзрачный подбитый плащ, украшенный стилизованным канидайским символом. У кадианцев обычно были худые осунувшиеся лица, но у этого мужчины были упитанные и покрытые шрамами скулы дикого дворянина или воинственного лорда улья. Взгляд ледяных глаз метался из стороны в сторону, следя за тренировкой скитариев под громкие приказы Дахана.

Нет, не так.

Его не интересовали скитарии. Он наблюдал за титанами.

– Кто он? – спросил Хокинс, кивнув в его сторону.

– Трудно сказать, – ответил Рей. – У него поднят воротник, но я заметил разъём на тыльной стороне шеи и металлические кончики пальцев. Это и канидайский герб заставляют меня думать об экипаже титана.

– Тогда почему он не с ними?

– Не знаю.

Хокинс выбросил мысли о незнакомце из головы. Какая разница, кто он? На борту “Сперанцы” находились десятки тысяч человек, которых он не знал. Одним больше, одним меньше – какая разница?

– Хорошо, – сказал он, выпрямившись. – Начнём.

Рей кивнул и повернулся к двум ротам, которые уже встали и распихивали снаряжение в подсумки на плечах и бёдрах.

– Роты! – взревел Рей голосом, известным сержантам по всему Империуму. – Магос Дахан построил несколько арен, которые, по его мнению, окажутся нам не по плечу. Покажем ему, что он не прав?

Солдаты усмехнулись и быстро построились. Это стало предметом гордости, что они могли справиться с любыми испытаниями арен Дахана, которые он мог предложить.

Хокинс первым направился по металлической лестнице вниз к тренировочной палубе.

Он посмотрел на человека с серебристыми волосами и шрамами на щеках. Почувствовав взгляд Хокинса, он махнул рукой и крикнул кадианцам:

– Вы направляетесь на боевую симуляцию? Сейчас?

Хокинс крикнул в ответ:

– Мы редко добираемся до боя отдохнувшими, так почему бы и нет?

– Вы с ума сошли!

– Мы – кадианцы. Это одно и то же.

Глоссарий:

extropic – экстропия

Forge Elektrus – кузница “Электрус”

Karis Cephalon – Карис-Кефалон

Stellar Primogenitor – Звёздный Прародитель

Микроконтент 03

Экснихлио оправдал все, даже самые смелые, надежды архимагоса Котова, оказавшись удивительной страной технологических чудес, невероятной промышленности и утраченной науки. С того момента, как он протянул руку дружбы собрату-архимагосу, он знал, что был прав, когда решил направить “Сперанцу” за пределы галактики.

Все сомневающиеся, которые высмеивали его решение начать эту смелую миссию, теперь замолчат. Вместе с Телоком архимагоса Котова ждёт триумфальное возвращение на Марс. Потерянные в катастрофе владения, вторжение ксеносов и предательство покажутся ничем в сравнении с тем, что его ждёт.

Богатства и знания Марса лягут к его ногам.

Звания, положение и владения.

Кто знал, каких головокружительных высот он сможет достичь?

Повелитель собственного квадранта, возможно, когда-нибудь даже генерал-фабрикатор. После обнаружения Дыхания Богов будет совсем несложно, соблюдая все приличия отправить действующего генерал-фабрикатора на покой заниматься уединёнными исследованиями.

Генерал-фабрикатор Котов.

Да, в этом есть приличествующие столь важной роли торжественность и значительность.

И всё же теперь, когда он достиг своей цели и нашёл Потерянного Магоса, почему же его грандиозные мечты стали ещё дальше?

Архимагос Телок оказался и большим и меньшим, чем он надеялся. Обладателем необычной внешности, да, но в этом он не слишком отличался от многих ревностных последователей учения ферранского умерщвления. Он всё ещё бесспорно оставался человеком, но инкрустировавшие его тело кристаллические наросты имели все признаки чего-то паразитного, а не аугметирующего.

Заявление Телока о спасении Марса от самого себя привело Котова в ужас, и первой его реакцией стала гневная последовательность приказов на бинарном коде с требованием прекратить и никогда не повторять подобных слов. Всё это не оказало на Телока ни малейшего эффекта, архаичная когнитивная архитектура которого была просто неспособна обработать подобные входящие данные.

< Я так понимаю, что вы не согласны с тем, что я сказал Сюркуфу? > спросил Телок на грубом синтаксисе до-гексаматического наречия. < Не могу представить почему. >

Котов ответил не сразу, сначала снова переключившись на более старую форму бинарного кода. С настолько дипломатическим подтекстом, который только мог быть использован в столь примитивной форме кода, Котов сказал:

< Среди Адептус Механикус есть те, кто сочтёт такие слова предательством. >

< Тогда они – глупцы, Котов, > сказал Телок. < Вы и я знаем лучше. Мы – эксплораторы, люди видения и предвидения. Что люди в капюшонах с Марса знают о мирах за пределами галактики? С лабораториями, скрытыми под красными песками, и взорами, устремлённым в далёкое прошлое, что такие робкие души знают о настоящих исследованиях? Адептус Механикус – гниющий изнутри труп. Я знал это, когда отправился в Шрам Ореола, и я вижу, что и вы знаете это. Скажите мне, что я неправ. >

Котов изо всех сил пытался подобрать слова для ответа. Слушать, как жрец Марса произносил такие вещи – это превосходило все ожидания. В лучшем случае подобная речь привела бы к остановке восхождения адепта в рядах Механикус. В худшем случае его бы заклеймили excommunicatus-technicus, лишили бы всей аугметики или превратили бы в сервитора.

Даже архимагос Адептус Механикус, слуга Бога Машины, который, как правило, обладал определённой свободой в подобных вопросах, не мог открыто высказывать такие вещи.

< Вы были вдали от Империума некоторое время, > ответил Котов. < И хотя я согласен, что в Механикус многое способно работать лучше, вы не можете всерьёз верить в то, о чём говорите? >

Телок рассмеялся:

<Ах, Котов, дорогой друг, вы должны простить меня. Прошло слишком много времени с тех пор, как я мог разговаривать с кем-нибудь кроме кристаллитов и сервиторов. Недостаток общения заставил меня забыться. >

< Тогда я посмотрю сквозь пальцы на ваши необдуманные слова, архимагос. >

< Конечно, посмотрите, > сказал Телок, и выступавшие из его металлического тела наросты, похожие на бронированные рога, вспыхнули в ответ. < Вы и я? Мы – боги для этих людей, а богам не подобает ссориться в присутствии меньших существ. Вы конечно согласны? >

< Я согласен, что руководителям не стоит спорить перед теми, кто служит им, > ответил Котов.

< Именно так, > сказал Телок, и Потерянный Магос вернулся к управлению кристаллическим кораблём, проводя его между мегалитических сооружений, огромных генераторных установок и зданий, назначение которых даже Котов не мог определить.