Темпоральная Бездна - Гамильтон Питер Ф. - Страница 167

– Ты хочешь, чтобы меня убили? – тихо спросил он.

– Выживают сильнейшие. Овейн боится, что ты займешь его место. У тебя до сих пор есть шанс это сделать, Эдеард. И ты сможешь устроить мир так, как тебе нравится. Я помогу тебе. Тогда мы будем вместе.

Эдеард посмотрел на свою жену. Посмотрел на Динлея. На родителей, так веривших в него.

– Я не стану мэром. Не сейчас. А ты… ты не будешь Пифией.

– Дурак! – крикнула ему Салрана.

Она резко развернулась и выбежала из спальни.

Эдеард понял, что способностью видеть сквозь маскировку Овейн Салрану не наградил.

Арминель и его люди ворвались в дом и сейчас же открыли беспорядочную стрельбу. Пули впивались в стены и разбивали в щепки мебель. Дула ружей, извергая огонь, поворачивались из стороны в сторону, отыскивая Идущего-по-Воде.

Защита Салраны не выдержала. Восемь пуль ударили в ее тело и отбросили назад. На одеянии послушницы вспыхнули алые пятна крови. Она осталась лежать неподвижной некрасивой куклой на великолепном полу из мрамора павонаццо. Ее душа быстро покинула тело и смотрела на него сверху вниз.

Эдеард пригнулся за высокой кроватью, и толстый матрас защитил его от первого ураганного шквала пуль. Он поднял голову, когда нападавшие начали торопливо менять опустевшие магазины на полные.

«Желаю тебе всего хорошего, – сказал он призраку Салраны. – Надеюсь, что в Ядре ты обретешь мир».

«Эдеард? – воскликнула она. – Ах, Эдеард, что я наделала?»

«Уходи, – поторопил он ее. – Отыщи путь к Ядру. Там я к тебе присоединюсь».

Душа Салраны завибрировала и стала просачиваться сквозь потолок спальни. Эдеард ощутил ее последний всплеск печали, и призрак исчез.

Арминель щелкнул полным магазином и поднял скорострельное ружье, ощупывая дом про-взглядом в поисках Идущего-по-Воде.

Корпус обоймы неожиданно треснул, сжатый невероятно сильной третьей рукой. В спальне материализовалась фигура Идущего-по-Воде.

– Убейте его, – закричал Арминель своим сообщникам.

Но их ружья не сделали ни одного выстрела; мелкие детали механизма и обоймы оказались погнутыми и смятыми.

– Мы ведь с тобой уже попрощались, – сказал Эдеард Арминелю.

Арминель усилил защиту и повернулся, готовый убежать. Но двери захлопнулись перед ним с таким треском, что отозвался весь дом. Арминель решился встретиться с противником лицом к лицу, снова повернулся и увидел, как взвился вокруг Эдеарда его широкий черный плащ. Идущий-по-Воде поднял руки с раздвинутыми пальцами. И с кончика каждого пальца сорвалась молния.

Через несколько секунд весь павильон был объят пламенем. Горели стропила, балки, двери, окна, мебель, стены – все, к чему прикоснулись огненные разряды. Еще через несколько мгновений воздух потемнел от густого черного дыма.

Эдеард, толкнув дверь спальни, вышел на веранду. За его спиной отчаянно кричали от боли и задыхались от дыма бандиты. Дверь за ним закрылась. Эдеард перепрыгнул через перила на травянистую лужайку. Люди в доме метались, натыкаясь друг на друга, кто-то уже упал, а вопли страха и страдания не мог заглушить даже рев пламени. Эдеард, набросив маскировку, словно второй плащ, скрылся в темноте.

Доверенные бойцы гильдии оружейников Овейна, посланные, чтобы уничтожить Идущего-по-Воде, окружили дымящиеся руины летнего дома. Морща носы от запаха обугленных трупов, они начали разбирать завал. Но несколько человек среди них утверждали, что их про-взгляды проникли сквозь маскировку Идущего-по-Воде, и они бросились вдогонку за темной фигурой, скрывшейся за деревьями.

У подножия вулканического конуса полки милиции закончили построение и образовали плотный круг у самой кромки леса. Согласно приказу, они вытащили пистолеты и стали ждать. Их про-взгляды следили за группами, поднимавшимися вверх от еще дымившегося павильона. Время от времени грохотали выстрелы, заставляя многих вздрагивать, но члены гильдии оружейников со своими смертоносными ружьями продолжали двигаться вперед и вверх.

Эдеард без труда держался впереди преследователей. Он поднимался, потому больше идти было некуда. Склон скалы, где находился вход в пещеру, охранял отдельный отряд, так что забраться туда Эдеард не мог Салрана, вероятно, рассказала Овейну и о пещере, и о путешествии по тоннелям… обо всем. Оставалось только идти наверх. Это оказалось не трудно; деревьев выше летнего домика было не так уж много, трава едва доходила до щиколоток, по склону журчали мелкие ручейки. Вскоре последние деревья исчезли с дороги. Остались только валуны и трава. Впереди Эдеард уже видел вершину горы.

И там следовало принять решение.

«Я мог бы их запереть, – сказал он небольшому кружку своих призрачных спутников. – Город построит для них комнаты без окон и дверей. И они будут получать пищу».

«Я думаю, смерть была бы более милосердной, – возразил ему отец. – Вспомни, что произошло с беднягой Аргианом, когда ты его заточил в камеру. И это всего лишь через пару дней».

«Он прав, – добавил Динлей. – Заточение успокоит твою совесть – и только. Их необходимо уничтожить. Я знаю, какими беспощадными они стали. Если ты не избавишься от них, они будут возвращаться снова и снова. Сколько еще ужасов переживет город?»

«И одного слишком много, – согласился Эдеард. – Но убить так много людей…»

«Заступница поймет тебя», – заверила его Кристабель.

«Они и сами к этому готовы, – сказал Динлей. – Потому мы здесь и оказались».

Он показал на группы людей, поднимавшихся по склону. Первый отряд был уже не более чем в двадцати минутах ходьбы.

«Я не уверен, что смогу мимо них пробраться, – сказал Эдеард. – Овейн настроен решительно».

«Конечно, – ответила Кристабель. – Он знает, что только ты стоишь на его пути к абсолютной власти».

«Может, мне лучше скрыться в провинции и сформировать легитимную оппозицию?»

«Готовить революцию? – спросила его мать. – На это уйдут годы, а то и десятилетия. И сколько еще людей погибнет в борьбе? Нет, если что-то и предпринимать, то быстро. Тогда и потери будут минимальными. Каждый день твоего промедления позволит ему укрепить свою власть».

«Ты говоришь так уверенно!»

Она улыбнулась. Сквозь ее призрачный силуэт засиял свет туманностей.

«Нельзя вырасти в Маккатране и не научиться разбираться в политике».

«Так ты из Маккатрана?»

«Да. Пятая дочь четвертого сына семьи Герузис. Но это было так давно! Мои сестры и братья сейчас имеют гораздо более низкий статус».

«Герузис? – Эдеард помолчал, вспоминая все, что слышал об этой семье. Богатое торговое предприятие, обширные владения на равнине Игуру и небольшая флотилия кораблей. – Да ведь Финитан тоже из семьи Герузис, да?»

«Да. Один из моих двоюродных дедушек».

«Значит, Финитан – мой родственник?»

«Да».

«Интересно, знал ли он об этом».

«Возможно, догадывался. Акиим точно знал».

«Но… Мама, почему ты уехала?»

«Меня сосватали за оболтуса из семьи Киркмаль – этот союз сочли выгодным оба наших семейства. Я не хотела свадьбы. Я хотела жить по-своему, даже если бы пришлось отказаться от денег».

«Так вот откуда в нем такое упрямство», – сказала Кристабель.

«Я не…»

Он слабо улыбнулся. Кристабель решилась поддразнить его даже в такой мрачный момент.

Эдеард быстро преодолел последний подъем. На вершине остались только голые камни да пучки жесткой травы, пробивающейся из трещин. С моря дул легкий ветерок.

Идущий-по-Воде остановился и повернулся лицом к Маккатрану. Оранжевое сияние подсвечивало воздух над улицами и каналами, так что можно было разглядеть даже зубчатую линию башен. С самого первого взгляда, когда он увидел Маккатран, город так манил его, что Эдеарду казалось, будто он возвращается домой. Это чувство все еще сохранилось в душе, но его затуманила печаль. Он с трудом заставил себя посмотреть в ту сторону.

«Я должен принять решение».

По ту сторону хрустальной стены осталось все, к чему он стремился и о чем мечтал. И все, что вселяло в него страх.