Перерождение: Эффект Массы (СИ) - Лерх Ирина - Страница 154

С Лабиринтом он некоторое время провозится: работа кропотливая, требующая внимательности, аккуратности, внимания к мелочам и немалой фантазии, а Сарен подошел к его созданию с азартом. Пусть развлекается. Посмотрим, какого монстра он создаст в своей голове. С Лабиринтом я ничем не могла ему помочь, так что, свернув восприятие, я вывалилась из ментального транса.

Реальность встретила меня головной болью и внимательными взглядами двух турианцев. Найлус и Гаррус так и не ушли, весь день и половину ночи просидев в каюте сородича.

Найлус протянул мне контейнер с едой.

— Как он?

— Намного лучше, чем я ожидала. — индикатор показывал, что пища все еще горячая, и разогрева не требует. — Он сейчас Лабиринт строит.

Найлус удивленно заморгал. Открыв крышку, я с наслаждением вдохнула умопомрачительный аромат. Себастьян — волшебник!

— В каком смысле, строит? — осторожно переспросил он.

— В буквальном. Сарен строит Лабиринт Духа. — вилка обнаружилась на своем месте в боковом отделении контейнера. — Он провалился в свой внутренний мир в момент слома Якоря. Так часто бывает. Твоему братцу хватило ума, воображения и силы воли, чтобы самостоятельно остановить распад разума. Он его даже восстанавливать сам начал. Редкий случай.

Мясо — просто восхитительное! Нежное, сочное, прямо тает во рту. За братишкой Себастьяну мы полетим сразу после Иден Прайма. Или до? Все равно в пространство Альянса чесать… И семью Джокера забрать бы заодно… Явик еще недельку подождет. При его сроке сна, неделя-другая роли не сыграет. Или сыграет? В принципе, ему по канону еще года три валяться в стазисе… Но это — реальный мир, кто знает, как там ту рухлядь переклинит? Можем и не откачать.

— Он знает, что делать?

— Я ему лекции по менталистике скидывала посмотреть, так что знает. Надеюсь, он не забыл посмотреть, как из внутреннего мира выходить.

— А если забыл? — с интересом спросил Гаррус, подтягивая меня к себе.

Я пожала плечами, с комфортом устраиваясь у него под боком.

— Принудительно погашу сознание, и он очнется как обычно. Или ты думаешь, в Академке было мало студентов, не сумевших научиться выходить из своего же внутреннего мира?

Гаррус фыркнул мне в макушку.

— Полагаю — немало.

Трехпалая кисть нежно погладила меня по голове, взъерошив волосы. Гаррус не сказал больше ни слова, но зачем мне слова, если я ощущаю его эмоции?

Дар и проклятие эмпатии — ментальное зеркало. Два эмпата могут привязаться друг к другу практически мгновенно, если не ставят целью прервать этот процесс. Эффект резонанса во всей своей красе, и часто для инициации этого явления достаточно простой крепкой симпатии. Что, собственно говоря, и произошло между мной и Найлусом. Интерес, симпатия и взаимное уважение довольно быстро переродились в нечто более глубокое. Кто знает, чем бы это закончилось, но случилась совместная пьянка. Алкоголь срывает стопоры, приоткрывает глубоко упрятанные желания и порывы. Как результат — совместно проведенная ночь, от последствий которой никто из нас не пожелал отказаться. А то, что Гаррус начал ощущать эмоции уже после того, как наши отношения сложились, лишь усилило эффект…

— О чем думаешь? — тихо спросил Найлус.

— О случайностях и их последствиях.

В ответ — понимающий взгляд. Он подсел ближе, откинулся на спинку стула, с удовольствием вытянул длинные ноги.

— Случайности? Ты о…

— Той пьянке, после которой мы проснулись в одной постели.

Гаррус тихо рассмеялся, Найлус улыбнулся.

— Это было крайне интересно. Ты хоть помнишь, что нам рассказывала?

— Конечно. Я восстановила в памяти ту ночь. Уж очень мне было интересно, что ж я тогда пропустила.

Гаррус ощутимо полыхнул смущением. Найлус фыркнул.

— О да, Вакариан тогда оторвался!

— Подставить голову пьяному менталисту… экстремал. — я покачала головой. — Хорошо еще, что обошлось без проблем.

— Я тебе доверяю. — мурлыкнул восхитительный вибрирующий голос над ухом.

— Это было опасно!

Бесполезно! Гаррус в очередной раз пропустил мое возмущение мимо ушей, с куда большим интересом перекатывая мои волосы между пальцами. Случись подобная ситуация вновь, и он без сомнений и колебаний пустит меня к себе в голову и позволит делать все, что я посчитаю нужным сделать… Иногда подобно доверие… пугает. Слишком уж большую ответственность оно накладывает.

— Вакариан как всегда. — Найлус хмыкнул. — Долго Сарен провозится с Лабиринтом?

— Это от него зависит. — я доела, закрыла пищевой контейнер и перенесла на стол. — Сколько нам еще лететь? — спросила я.

— Сегодня к вечеру выйдем из перегона. От реле до Сиглара часов десять. Он сейчас на дальней точке орбиты.

— Спаратус передал данные об экспедиции?

Найлус покачал головой.

— Сообщил, что получим всю информацию у командующего Восьмым Флотом — генерала Инвектуса.

— Инвектуса? — запрокинув голову, я громко и внятно сказала: — Джокер, слышал?

Короткая пауза и… ожидаемый ответ:

— Слышал.

Найлус удивленно моргнул, нахмурился:

— Сам взломал или Тали помогла?

В паре десятков метров от нас ясно полыхнула опаска и неуверенность.

— Джокер, лучше признайся. — ехидно посоветовала я.

Гаррус тихо-тихо смеялся, уткнувшись носом мне в макушку.

— Сам. — обреченно признался пилот. — На датападе была информация о восстановлении протоколов доступа к внутренней системе наблюдения.

Найлус тихо выматерился.

— Ладно тебе, не злись. Все равно наше Недремлющее Око так или иначе от скуки взломал бы систему внутреннего наблюдения. — я подняла руку и помахала в сторону камеры.

Со стороны рубки разлилось яркое удивление, быстро сменившееся пониманием и досадой. Найлус низко зло зарычал. Досада резко сменилась опаской.

— Джокер, ну ты меня понял? — ехидно усмехнулась я.

— Понял. — обреченно ответили динамики. — Я настроил срабатывание вещания на мое имя. — признался пилот. — Так что если вы меня позовете, я буду знать.

— Мы учтем. Сейчас, будь так добр, стань слепым и глухим. Ты же понимаешь, что если об этом узнает Сарен, он тебя за борт выкинет, и будет прав.

— Не выкину. — раздался ироничный голос.

Джокер тихо икнул, и динамики подозрительно замолчали. Вот только из рубки волнами шло жгучее любопытство, смешанное с опаской.

Сарен, приподнявшись на локте, рассматривал нашу компанию: Найлус сидел на стуле, закинув ноги на край койки, я — боком к Сарену, сложив ноги на колени Найлусу. Гаррус — у меня за спиной, крепко обняв. В эмоциях — спокойствие с легким налетом усталости. Подслушивающий и подсматривающий Джокер был воспринят как незначительная мелочь, не стоящая особого внимания, но принятая к сведению. Никакого негатива. Даже легкого раздражения или недовольства.

— Будем считать, Недремлющее Око оказалось благоразумно и не подслушивает от избытка любопытства.

Никакого изменения в ментале. Найлус удивленно качнул головой:

— И правда, не подслушивает.

Я собралась было убрать ноги с колен Найлуса, но его рука, легшая на щиколотки, легко прервала эту попытку.

— Он — не дурак. — я вздохнула. — Но чрезмерное любопытство когда-нибудь доведет его до проблем.

— И вы это терпите? — вопрос Сарена прозвучал как констатация факта.

— Я могу проявлять бездну терпения и понимания, особенно по отношению к некоторым… людям.

Сарен только качнул головой, давая понять, что понял мою позицию.

— Закончил формирование Лабиринта?

В ответ — спокойный кивок. Сарен сел, поджал одну ногу, положил руку на колено, чуть склонил голову набок, с каким-то странным интересом за нами наблюдая. Я видела, как перемещался его взгляд, перебегая то на Найлуса, то на Гарруса, то на меня.

Что-то в нем изменилось. Какая-то мелочь, кардинально его поменявшая. Исчезла настороженность, постоянные сомнения и задумчивость сменились твердой уверенностью принятого решения и сделанных выводов. Он расслабился и успокоился. Перестал искать скрытые смыслы в наших действиях и словах.