Танцующая среди ветров. Счастье (СИ) - Танари Таша - Страница 46

— С добрым утром.

Меня озноб продрал от его тона. Понятия не имею, как он умудрился вложить столько льда в одну короткую фразу, но сделалось откровенно жутко. Ответить я не успела, в следующее мгновение мне прилетел отголосок его тщательно скрытых от окружающего мира чувств, и я в прямом смысле задохнулась, настолько они оказались нестерпимо острыми, рвущими душу на части. Хватанув воздуха, я села и прошептала:

— Ты… давно тут?

— Достаточно давно, — бесстрастно ответил Шанти.

— Как… м-м-м, все прошло? — старательно оттягивая час расплаты, я ухватилась за новую тему.

— Алистер, — я вздрогнула, — выйди, пожалуйста.

— Э-э-э, послушай, тут такое дело…

— Я вижу, — все так же, не делая попыток повысить голос или посмотреть на меня прямо, перебил дракоша.

— Он не специально. Он пил и потом, похоже, сам не понял, куда переместился, и застрял — порталы же в чужом мире много силы вытягивают… вот. Не на улицу же его?

— Не имеет значения.

Напускное спокойствие Шанти прямо противоположно отличалось от того, что творилось у него внутри. Мне физически становилось плохо, а ведь я могла испытывать лишь мизерную часть истинных чувств любимого.

— Я решила, будет лучше, чтобы…

— Просто выйди, — дракоша прикрыл глаза, — пожалуйста.

— Но ведь…

— Милая, я польщен. Нет, правда, твои робкие попытки меня выгородить умиляют. Хотя мне больше нравится, когда ты с энтузиазмом отстаиваешь свое мнение, нежели запинаешься и мычишь нечто невнятное.

Я резко дернулась, разворачиваясь на эту реплику. Оказывается, Фенрир уже не спал, а с интересом наблюдал за происходящим, подперев щеку рукой. По тому, как вальяжно развалился демон, было не похоже, чтобы он испытывал хоть каплю смущения, вины или опасений. Я мученически закатила глаза и с отчаянием простонала, пряча лицо в ладонях. Естественно, жизнь мне эти бесполезные действия не облегчили.

— Алистер-р-р, — сквозь бесконечную стужу на поверхность прорвался рык, — я жду. Не заставляй меня повторять еще раз.

Я опасливо покосилась на Шанти: честное слово, несмотря на обманчиво мелкий размер, он внушал страх. Вокруг любимого практически осязаемо клубилась аура могучего и опасного зверя, истинного дракона. Игнорировать и дальше его слова я не рискнула, завернулась в одеяло, как в спасительный кокон, встала и прошлепала на выход. Из-за закрывающейся двери донесся насмешливый голос Фенрира:

— А я все думал, когда же ты уже психанешь. Должен признать, твоя выдержка впечатляет, но не уверен, что обмороженные рептилии это то, что заводит женщин. Насколько я успел заметить, под обликом примерной девочки скрывается ворох страстей и море неразбуженной чувственности.

Что ответил дракон, я не расслышала, но спустя мгновение в комнате что-то разбилось. Я без сил сползла по стенке прямо на пол, вжимая голову в плечи и убеждая себя, что они взрослые столетние существа и им хватит ума разобраться цивилизованно. Грохот за дверью на корню задушил мои чаяния, а язвительное шипение над ухом окончательно добило:

— Потрясающе. На сей раз ты превзошла сама себя.

Бездна бы побрала вредного змея. Я совершенно забыла о нем и, как видно, напрасно. До чего же погано начался день. С тоской посмотрела на скалящегося Шениара, всем видом выражающего порицание.

— Сгинь, — прохныкала я, — без тебя тошно.

— Раньше надо было думать, — фыркнул водный, раздувая капюшон.

Я несколько раз постучалась затылком о стену. Змей заинтересованно проследил за моими действиями.

— Помогает?

Я скривилась:

— Не особо.

Шен хмыкнул, после чего милостиво процедил:

— Хватит изображать скульптуру раздавленной вселенской скорбью гусеницы. Вытряхивайся из своей кожурки и пошли внутрь, я с ног валюсь от усталости.

Я нервно хихикнула, глядя на гибкое тело змея.

— Очень смешно, — не оценил он.

Развела руками, мол, кому как, а мне вполне. Потом с сомнением осведомилась:

— Ты собрался сунуться в самое пекло? Жить надоело?

Водный снисходительно ухмыльнулся.

— Их давно там нет, сама послушай.

Я навострила уши: действительно, за стеной поселилась подозрительная тишина. Воображение тут же нарисовало удручающую картину поля брани: разрушенная комната, растерзанные хладные тела безвинно усопших, правда, абстрактных воинов. Видно, что-то такое отразилось на моем лице, что Шениар и сам, не удержав надменную мину, хихикнул.

— Да заползай уже, говорю, нет там никого. Ребятам надо нормально выпустить пар, а в комнатенке и развернуться-то негде. Теперь пошевели извилинами: стал бы Акатоши перекидываться внутри дома?

В словах задиристого змея присутствовал здравый смысл, поэтому я осторожно приоткрыла дверь: пусто. Меня невежливо подтолкнули в спину, придав ускорения. Не ожидая подобной наглости, я покачнулась и почти вкатилась в комнату. Следом поспешно вполз Шен. Только я хотела разразиться праведным возмущением, как он бесцеремонно шикнул:

— Тебе бы хотелось объясняться с мамой-художником?

И опять в последнем слове проскользнули насмешливые интонации. Что он имеет против, я не пойму.

— А пока ты тормозила, у нее были все шансы нас заметить.

Пришлось признать, что в данном случае к змеенышу было не придраться. Сейчас мне только еще вопросов от мамы не хватало на тему, отчего я рассиживаюсь в коридоре, завернутая в одеяло и босиком. Поэтому, злобно посопев, я удовлетворилась полным негодования воплем.

— Варвары. Ничего святого, что ли? Невежды, не способные оценить почерк мастера. — Водный удрученно разглядывал осколки разбитой Фенриром вазы. — Кощунство. Как чувствовал, что не стоило вкладывать в нее душу.

— Так уж сразу и душу? — с сомнением протянула я, выискивая более свежие следы разрушений. Что-то же тут билось и грохотало? — Ты со скуки малевал ее от силы часа полтора.

— О Высшие, с какими темными, черствыми созданиями мне приходится иметь дело, — патетично возвел к потолку синие очи Шен. — Чтоб ты понимала в творчестве и душевных терзаниях. Эта плебейская миска была удостоена внимания ардаута, и час моего времени, между прочим, стоит, как… — змей осекся, заметив, что его показательные выступления не возымели на меня должного впечатления.

Он обреченно махнул хвостом, толсто намекая, что я безвозвратно потеряна для истинных поклонников чего-то действительно стоящего в искусстве. И тут же поинтересовался совершенно нормальным тоном:

— Зачем приволокся демон? И кто из вас, облезлую чешую тому в хвост, надругался над моими записями?

Я не смогла сдержать улыбки.

— Так и знала, что ты прикидываешься, ведь ты дракон, а не псих.

Шениару понадобилось некоторое время на то, чтобы вернуть отвисшую челюсть на место, потом он звучно расхохотался.

— Алиса, укуси тебя тритон, я не понял, ты вообще не собираешься понимать, что общаешься с существами абсолютно иной с тобой природы? Превосходящей, замечу, людское племя по всем параметрам. Где пиетет, а?

Я пожала плечами.

— Извини, как-то не сложилось.

Змей брезгливо разворошил стопку испорченных бумаг на столе и задумчиво пробормотал:

— Даже не знаю, чего больше, похвалы или хамства в твоей фразе: "ты дракон, а не псих". Полагаешь, дракон не может быть психом?

— По идее, не должен, если только фанатик какой, заблудившийся в ошибочных убеждениях. А так вам априори положено блистать мудростью и далее по списку листа восхищений.

— Ох ты ж, хитрый малек. Ладно, прогиб засчитан. — Я громко фыркнула, а Шениар серьезно закончил: — И, кстати, насчет упоротых фанатиков очень проницательно подмечено.

— Шен, и где ты откапываешь такие слова? Это же извращение какое-то.

Он тряхнул парой верхних колец, в которые по обыкновению свернулся, что, видно, должно было обозначать пожимание несуществующими плечами. И, игнорируя мой почти риторический вопрос, закончил с убийственно серьезным видом:

— Слишком долгоживущих представителей моей расы можно было бы в некоторой степени причислить к столь сомнительной категории населения. Только, чур, я тебе ничего не говорил. Просто имей это в виду при общении со Старейшинами, для некоторых из них любые, сколь угодно аргументированные увещевания окажутся бесполезны. Разменяв несколько тысячелетий, за приобретенный опыт и знания расплачиваешься гибкостью мышления. Особенно если помнить, что любой дракон в принятии решений прежде всего опирается на разум и только потом обращает внимание на чувства, если вообще обращает.