Танцующая среди ветров. Любовь (СИ) - Танари Таша - Страница 34

— А ты?

— А я уже пооткровенничал с ней в ночь Тиксанаса. — Лис мне подмигнул. — Твоя очередь. — Форт Абигайл со вздохом сдался:

— Ладно, что тебя интересует, любопытный нос?

— Как вы с Лисом познакомились?

— Он разве тебе еще не все разболтал? — Я отрицательно качнула головой. — Может, ты расскажешь? — обратился к другу ниор.

— Нет, мелкий, это твоя жизнь. Что сочтешь нужным, то и поведаешь.

Удивительно, как дитя хаоса умудряется сочетать несовместимые вещи: строго соблюдает границы, проявляя уважение к чужому внутреннему миру, и одновременно с этим позволяет себе весьма нахальное поведение. Альт кинул на меня последний обреченный взгляд, допил вино, принял вид одухотворенного барда и начал вещать:

— Сия темная история случилась давно. Так давно, что достоверно ее уже никто и не помнит, лишь предания остались ходить среди народа.

— А-а-альт, — Я с укором посмотрела на него. — Хватит дурачиться, давай по-нормальному.

— Нормально, так нормально, — стерев с лица напыщенное выражение, ответил друг. — Только предупреждаю, там не все было долго и счастливо, так что ты сама напросилась. — Он задумчиво почесал нос. — Начну немного издалека, чтобы тебе понятнее стало, раз уж решили быть полностью откровенными. Итак, как это обычно случается, один хороший мальчик встретил не менее чудесную девочку, и они друг друга полюбили. — Я покосилась на Абигайла — обещал же больше не шутить. Но его спокойное лицо и отстраненный взгляд убедили меня, что ниор сейчас абсолютно серьезен. Я замерла, а он продолжал:

— Настолько сильно полюбили, что мальчик пошел наперекор всем советчикам, семье и общепринятым правилам. Несмотря на простое происхождение своей избранницы, он все равно на ней женился. И все бы хорошо, но молодая супруга так и не прижилась при дворе. Над ней смеялись, ей строили пакости, унижали и часто указывали на ее место. Но она терпела, ведь ей было ради кого сносить невзгоды. Хороший мальчик много работал и за всеми государственными делами не замечал, как украдкой иногда смахивает слезинку любимая, а та, в свою очередь, не хотела расстраивать мужа придворными дрязгами. Высший свет жесток и обладает изощренной фантазией, конечно же, все проворачивалось аккуратно, так, чтобы и уличить было не в чем. За хитросплетением слов, брошенных мимоходом, не сразу открывается их истинный смысл. Вроде ничего особенного, всего лишь вежливо поддержали беседу, а на душе у жертвы подобного словоблудия потом саднят раны.

Я не понимала, к чему он рассказывает эту историю, как она связана с ним и Лисом, но перебивать не решилась. Следующая фраза Альтамуса все объяснила и заставила меня крепко вцепиться в подлокотник кресла, чтобы сдержать эмоции.

— Маме завидовали, отчаянно и с ненавистью во взглядах. Многие хотели оказаться на ее месте и так и не простили того, что обычной девушке без титула досталось все, а ими, высокородными и безупречными, пренебрегли. Когда родился я, травля началась на новом уровне. На свет появился не просто наследник, а маг-универсал — огромная редкостью в Империи. В одно мгновение простолюдинка взлетела слишком высоко, такое знать, — Альт будто выплюнул это слово, — перенести не смогла. К тому же в будущем обидчики видели в маме опасность, со столь могущественным отпрыском можно сполна отомстить за годы унижений. От меня не укрылось происходящее. Я замечал мамины слезы, ее подавленное настроение, — ниор печально изогнул уголки рта, — но был еще мал, чтобы осознать, в чем дело, не искушен в придворных интригах, она же никогда не жаловалась. Наоборот, старалась скрыть любую тень переживаний, боясь омрачить наши с отцом жизни. Понимание пришло ко мне гораздо позже, я взрослел, а мама болела. Она заболела, когда мне было шесть лет, к десяти умерла. Мои способности раскрылись в полной мере не сразу, я не смог ничего для нее сделать.

Альт отпил вина и надолго замолчал, глядя в огонь. В его серых глазах расплескалась невысказанная боль и тоска. Я подавила в себе желание подойти, обнять своего странного, часто несдержанного учителя. Никто из присутствующих не нарушал тишину, казалось все замерло в вечернем сумраке комнаты. Только из приоткрытого окна доносился едва слышный стрекот цикадусов, да пламя в камине с мерным гулом жадно поглощало поленья.

Я мысленно отругала себя, за то, что из всех тем выбрала именно эту. Собирались приятно провести вечер, а в итоге опять пришли к грустной теме. Кто же знал, что Альт будет откровенным настолько? Видимо, доверие в нашем случае он считал обоюдным чувством и честно подошел к вопросу. Сегодня я открыла сознание перед человеком, который сдержит данное мне слово, можно не сомневаться. Абигайл вновь заговорил, прекращая мои раздумья:

— Сколько себя помню, почти все вокруг видели во мне средство, замечательный инструмент, открывающий огромные перспективы его обладателю. Под видом добродетели, заинтересованности, дружбы и множеством иных масок всегда скрывалась одна истина — втереться в доверие и использовать. Я научился замечать на себе алчущие взгляды, вот как обернулась для меня другая сторона сильного дара. На мамином примере понял, как отличить настоящие чувства от притворных, искренность от лжи. А после ее смерти и вовсе пришлось быстро повзрослеть, иначе остался бы безвольной куклой в умелых руках самого удачливого кукловода. Отец зациклился на своем горе, искренне уверенный, что обо мне есть, кому позаботиться. Лучшие учителя, няньки, надсмотрщики и огромный выводок бездельников, под тем или иным предлогом положенных молодому дарованию.

Альт прервался и разлил по бокалам остатки вина, потом выдохнул, будто перевернул страницу в книге своей жизни, оставив все плохое позади, подмигнул мне.

— Ну что, Алиска, уже пожалела о своей опрометчивой просьбе? — От резкой смены тона я на мгновение растерялась, затем отрицательно помотала головой. Абигайл усмехнулся. — Вот мы и подошли к вопросу о Фелисане.

Упомянутый друг громко фыркнул и широко улыбнулся.

— Мне опостылели напускное великолепие вкупе с изысканными манерами, расшаркивание и льстивые речи, когда стоит лишь отвернуться и с языка собеседника закапает яд. В общем, спустя еще два года я послал весь высший свет в… кхм, куда подальше, и сбежал от такой замечательной жизни. К тому времени я уже много чего умел и не слишком волновался, как проживу. Вот так и блуждал по Империи, присматриваясь к обычной жизни изнутри, убеждаясь в правильности выводов насчет оставленного позади окружения — за границами дворцовых сводов многое выглядело иначе. Я стал свободным, никто не смотрел на меня, как на великое чудо, параллельно прикидывая, как бы им половчее воспользоваться. Мне нравилось быть тем, кто я есть, без необходимости притворяться и держать лицо. — Альт, закатил глаза и улыбнулся воспоминаниям. — Отличное было время.

— Точно, ты рисковал на кучу лет застрять в развитии, наслаждаясь свалившейся на тебя свободой. — Лис назидательно поднял палец вверх. — Подросток с твоим потенциалом, освоивший начальные знания магического искусства и лишь частично владеющий контролем — это, я вам скажу, ядреная смесь. — Абигайл рассмеялся, а я подумала, через что ему прошлось пройти, чтобы стать самим собой, вернее остаться.

Ведь действительно, вместе с сильным даром приходит и большая ответственность. Своими способностями еще нужно научиться правильно пользоваться. Теперь-то я это отлично знаю — вспышка гнева и воздушная плеть в руках ясно продемонстрировали, чем может обернуться неконтролируемая сила. У Альта ее намного больше. Страшно представить, что подобный дар может оказаться в руках того же Рэма или Мариса.

— Ты говоришь совсем как тогда, — отсмеявшись, проговорил ниор. Лис ухмыльнулся.

— Ничего не изменилось. Только мальчик вырос и стал мужчиной, в остальном все как прежде. Не отвлекайся, сказитель.

— Ну да, в один из дней вольной жизни на моем пути встретился необычный зверь, думаю, ты уже догадалась, как он выглядел. — Пришел мой черед улыбаться, вспоминая первую встречу с Фелисаном.