Сад Дьявола (ЛП) - Шеттлер Джон - Страница 47

— И что, господи, вы собираетесь теперь делать?

— Хороший вопрос, капитан. Мы нашли Орлова! Но когда пытались переместиться домой, мы оказались здесь. Теперь мы должны решить, что делать. «Орлан» с вами?

— Нет.

На какое-то время воцарилась тишина. Затем голос Федорова вернулся, и в нем звучала неопределенность.

— «Орлан» не переместился с вами? А «Адмирал Головко»?

— Ни один из них не переместился с нами. Мы одни, и я понятия не имею, что случилось с «Орланом».

— Мог ли он остаться в 1945?

На этот раз заколебался Карпов.

— Это возможно, но, учитывая обстоятельства, с которыми мы столкнулись, я сомневаюсь, что он смог уцелеть.

Последовала еще одна пауза, показавшаяся ему бесконечно долгой. Карпов понимал, что Федоров умел читать между строк и понимал, что он на самом деле сказал. Он не был глуп. Скоро он поймет, что имел место какой-то бой, и что капитан не желал вдаваться в подробности. Однако следующий вопрос Федорова был очень опасен, и затронул саму суть дела.

— Капитан… Как вы смогли переместиться во времени? Стержень № 25 находится у нас.

— Не вижу смысла это обсуждать. Суть в том, что мы здесь, и никогда не сможем вернуться. По крайней мере, я так думал, пока не услышал твой голос.

— Я понял… Капитан, я не должен напоминать вас о том, насколько важно не делать ничего, способного изменить историю этого периода. Мы должны встретиться и передать вам стержень управления. Как поняли?

Карпов проигнорировал первую половину сказанного Федоровым.

— И как вы предполагаете сделать это? Вы предлагаете провести корабль в Черное море так, чтобы этого никто не заметил?

— У нас есть Ми-26 с запасом топлива и еще два стержня, которые могут обладать теми же свойствами, что и 25-й. Мы намеревались отправить их вас на Тихий океан.

— По воздуху? Это огромное расстояние. Даже для Ми-26.

— У нас есть достаточно топлива… Но было бы желательно, чтобы вы вышли в район поближе. Где вы сейчас находитесь?

— На данный момент в Японском море. — Карпов казался нетерпеливым, словно возмущенным этим внезапным развитием событий. Это, разумеется, означало, что спланированная им операция внезапно прерывалась, и им снова предстояло ввести этот адский стержень в ядерное месиво реактора «Кирова». И кто знал, что будет дальше? Они оказались в решающий момент истории, имея силу навязать свою волю времени. А теперь появился Федоров с еще одним диким планом спасения.

— Если бы вы смогли выйти в Аравийское море или даже Бенгальский залив, это обеспечило бы нам гораздо больший запас надежности по топливу. Я считаю, что тогда мы бы легко доставили вам стержень, как поняли?

Карпов поджал губы. Внутреннее сопротивление этому плану отчетливо отражалось на его лице. Он выпрямился, заметив, что Роденко внимательно наблюдает за ним. Он будет утверждать, что мы должны подумать об экипаже, подумал Карпов. Он снова захочет, чтобы мы все дружно собрались вместе на корабле, включая Орлова, да? Почему-то мысль о встрече с Орловым не казалась ему особенно привлекательной. Нужно было время, чтобы все обдумать, и решить, что делать. Он снова поднял трубку.

— Я должен обсудить это с офицерами и принять решение. Я свяжусь с вами на этой же частоте через сорок восемь часов, в 18.00.

Снова долгая пауза.

— Два дня? Зачем столько?

— Это долгий морской поход, Федоров. Нужно все обдумать и составить план.

— Хорошо, капитан. Если у вас будет альтернативный план, сообщите мне, и мы сделаем все возможное, чтобы вам помочь. Если же вы направитесь на запад, вам придется беспокоиться только о Сингапурском проливе. Проходите его ночью, и тогда большую часть пути вы сможете пройти в целом незамеченными. И постарайтесь привлекать к себе так мало внимания, как это возможно, прием.

— Я понял, Федоров. Мы обсудим это. Коне связи. — Он убрал гарнитуру, сильно сжав ее в руке.

Федоров! Неустрашимый Федоров. Он проделал весь путь через Сибирь, чтобы найти Орлова. Теперь он намеревался спасти «Киров» и благополучно вернуть их домой, но как? Они даже не могли вернуться сами. То, что «Анатолий Александров» переместился в 1908 год, само по себе оставалось загадкой, не имеющий ответа.

Да, я мог бы пройти половину мира ради этой встречи, но что дальше, подумал Карпов. Сработают ли другие стержни? А если да, то где окажется корабль? Вернемся ли мы в наше будущее и окажемся в эпицентре великой войны, одиноким кораблем, которому придется противостоять любому противнику, с которым он столкнется? Наши двадцать ракет не будут иметь особого значения. Здесь же они представляют собой огромную силу. Решающую мощь, способную бросить успешный вызов самой судьбе!

Он встал, будучи глубоко встревожен. Затем вспомнил и о противнике, с которым они только что столкнулись, и повернулся к Роденко, который продолжал следить за обстановкой на тактическом планшете.

— Роденко, доклад.

— Дистанция 48 000 и увеличивается. Их мачты имеют высоту несколько десятков метров, как и наша собственная надстройка, но через несколько минут мы должны уйти из пределов их видимости.

— Хорошо. Курс на юг. Поддерживать ход 30 узлов в течение десяти минут, а затем сбавить до двух третей. Не нужно перенапрягать пластырь. — Корабль все еще был ранен — усиленный пластырь закрывал пробоину, полученную после атаки немецкой подлодки на Средиземном море.

Карпов покачал головой, вспомнив об этом инциденте. Капитан подлодки был очень хитер, подумал он. Он затаился в неглубоком проливе, и даже когда его засекли, Федоров не дал приказа уничтожить лодку[58]. Он не хотел править свои книги по истории. Федоров, он так беспокоился о порядке и всегда пытался поставить разбитые тарелки на их место в шкафе. Он не видел общую картину, хотя, несомненно, хорошо знал историю. Он думал только о том, как организовать их встречу как можно скорее.

— Роденко, принимайте вахту.

— Так точно, товарищ капитан.

— Капитан покинул рубку!

Он направился к Золкину, хотя и сам не знал, зачем. Он понимал, что начмед скажет ему, что он не имеет права начинать собственную войну с Японией.

— На что вы надеетесь, капитан? Вам точно придется убивать, чтобы сделать это. Сколько еще людей должно умереть, чтобы удовлетворить вашу жажду власти?

— Вы можете думать, что я делаю это только для себя, Золкин, но это не так. Я делаю это ради России. Вы же знаете историю. Революция уже нарывает в этот самый момент, пока мы говорим. Троцкий, Ленин, Сталин, все они действуют. Даже человек, в честь которого назван этот корабль[59], где-то здесь. Им потребуется еще какое-то время, но гроза уже начинается.

- И что вы можете с этим сделать? Я считаю, что царь уже обречен. Первая Мировая война тоже приближается. Николай второй ее не переживет. Она обескровит страну и положит конец его царствованию. Как вы намереваетесь это предотвратить? И даже если бы, вы бы предпочли Романовых Сталину?

— Да, вы правы. Я не могу контролировать это. Но что я могу, так это сделать Россию тихоокеанской державой и отбиться от всех, кто с этим не согласен. Во Владивостоке произошло восстание сразу после этого катастрофического поражения от японцев. Они хотели отделиться и строить свою судьбу, не зависимо от европейской части России. Это то, что мы могли бы сделать.

— Что? И построить собственную уютненькую империю? И вы ожидаете, что я поверю в то, что вы делаете это ради Родины? Вы только что сказали, что умоете руки и бросите царя на произвол судьбы, когда придет Революция. И, позвольте напомнить, революция пришла и сюда. Большевики победили Деникина, и, наконец, адмирала Колчака, последнего из Белых[60].

— Да, но это было только в 1920 году. До этого мы сможем сделать многое. Большевики контролировали очень мало территорий в Сибири до конца Гражданской войны.