Падшие ангелы (ЛП) - Шеттлер Джон - Страница 43

Капитан Ряхин, самый молодой и наименее опытный, склонялся к точке зрения Карпова. Он был воодушевлен предыдущими столкновениями, видя, как легко они смогли справиться с кораблями этой эпохи и поддержать советскую высадку на Курильские острова огнем орудий. Он настоятельно советовал сражаться за Советский Союз, за свою Родину, пусть это была даже и не та Россия, из которой они прибыли.

— Мы сейчас блудные дети Сталина, — сказал он. — Возможно, это не лучший отец, но он создал Россию. — Ряхин испытывал некоторую вину за инцидент со стрельбой, в ходе которого было сбито американское разведывательное звено. Этот трагический случай, похоже, и стал причиной всех нынешних действий. Он принес извинения Карпову, пообещав добиваться лучшей дисциплины в дальнейшем.

В итоге было решено сделать последнюю попытку договориться с американцами, и в случае, если те откажутся или попытаются атаковать, ответить им с равной силой.

— И определять, что означает «равная сила» буду я, — сказал Карпов. — Я намерен защищать флот обычными средствами, и это может означать применение наступательных вооружений. Тем не менее, я уже проходил через это. Наш боезапас ограничен, и после его исчерпания мы станем не более чем скоростными крейсерами во враждебных водах. Они начнут преследовать нас и не отстанут до тех пор, пока в один прекрасный день не настигнут и не высадятся к нам на борт с оружием. Мы можем выиграть несколько сражений, но можем и получить повреждения. Вы видели, в каком состоянии этот корабль вернулся во Владивосток. Пусть это служит вам напоминанием.

— Наши шансы очень круты, Карпов, — сказал Ельцин. — Вы действительно намерены атаковать американцев, когда весь их флот сосредоточен в нескольких сотнях километров от нас?

— Сейчас или никогда, — ответил Карпов. — Если они атакуют нас превосходящими силами, я передам кодовый сигнал «адский огонь». Это будет означать мое решение применить специальную боевую часть, принятое со всеми основаниями. Я намерен дать американским адмиралам возможность избежать конфликта. Посмотрим, окажутся ли они достаточно мудры, но я не намерен им уступать. Тем не менее, решать вопрос о применении ядерного оружия буду я и только я. Никто из вас не произведет установку специальной боевой части на ракеты без моего приказа[68]. Это понятно?

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, — сказал Ельцин. — Но мы поддерживаем вас, товарищ капитан.

— Разумеется, — улыбнулся Карпов и снова посерьезнел. — Есть еще одно, — начал он, обводя собравшихся взглядом, словно пытаясь что-то рассмотреть. — Если дело дойдет до применения ядерного оружия, я должен вам сказать, по моему прежнему опыту, что мы также можем оказаться затронуты эффектами взрыва.

— Что вы имеете в виду? — Ельцин подался вперед. — Каким образом?

— Невозможно сказать. Мы уже видели, как взрыв огромной силы отправил нас сюда. Ядерный взрыв на достаточно близком расстоянии мог бы забросить нас… Куда-то еще…

— Как это случилось в Атлантике?

— Именно. Но позднее мы объяснили это тем регулирующим стержнем. Теперь же я ни в чем не уверен.

— Значит, возможно, это могло бы вернуть нас в наше собственное время, — высказал Ельцин очевидное предположение.

— Эта мысль приходила мне в голову, — сказал Карпов. — Мы можем убить двух медведей одним выстрелом[69]. Если мы преподадим американцам урок, изменив историю в нашу пользу, это будет замечательно. Если мы еще и вернемся домой, то еще лучше.

— А если это еще и убьет две тысячи человек раньше времени? — Раздался новый голос со стороны приоткрытой двери. Доктор Золкин вошел, тяжело глядя в лицо капитану. — Что тогда, Карпов?

— Вас не приглашали на это совещание, доктор.

— Прошу прощения за такую наглость, но я пригласил себя сам. Я капитан второго ранга.

— Но вы не находитесь в командной структуре корабля, — огрызнулся Карпов. — Ваше звание — просто любезность. Вы знаете этот так же, как и я.

— Любезность или нет, но я здесь и вы слышали, что я только что сказал. Вы полагаете, что можете просто убить этих людей без последствий?

— Не без последствий, — поднялся на ноги Карпов. — Я понимаю все последствия, больше, чем любой в этом помещении.

— И что говорит об этом ваша совесть? — Золкин с вызовом посмотрел ему прямо в глаза.

— Это не ваше дело!

— Нет, капитан. Это наше дело, ваше, мое, других капитанов, а также всех на этом корабле. Если вы примените еще одно боеголовку, вся история изменится!

— Вот вы к чему, доктор. Да, все изменится, и мы надеемся, что у лучшему. Вы хотите того, что мы пережили? Холодной войны, распада Советского Союза, нефтяных войн, и нашей последней битвы за свои жизни в 2021 году? Мы могли бы изменить все. У нас есть сила.

— И сколько у вас боеголовок, Карпов? Предположим, вы уничтожите весь американский флот. Думаете, их это остановит? Нет! Федоров говорил, что ваш предыдущий акт доблести изменил историю, и в ней не стало Перл-Харбора. Хорошо, давайте устроим им его здесь, прямо сейчас. Применив боеголовку, вы только ударите палкой медведя, самую сильную страну на земле в данный момент. И они построят три корабля за каждый, уничтоженный вами, и многое другое. И у них тоже есть бомба. Вы говорите, что хотите бороться за Россию? А если они сбросят ее на Москву?

— Мы не знаем, создали ли они ядерную бомбу. Вы сами сказали, что история изменилась. Если у них есть бомба, почему они не применили ее против Японии?

— Кто знает? Но я готов поспорить, что она у них есть. И вы собираетесь начать Третью Мировую войну?

— Я ничего не начинаю. Если вы подслушивали у двери достаточно долго, то вы слышали все. Верно?

— То, что я слышал, так это слова человека, который получил второй шанс и надеется, что на этот раз сделает все верно. Вы умны, Карпов. Вы полагаете, что ваша первая бомба просто промахнулась, вот и все. Теперь вы просто сбросите ее на правильную цель и попадете. Я прав? Так что послушайте все. Люди на тех кораблях, это такие же люди, — он указал на стену, на моряков, невидимых за далеким горизонтом, но все же таких же людей. — Это существа из плоти и крови, а не тени. Убив каждого из них, вы вычеркните целое поколение. Вы не просто потопите их корабли и убьете их, вы убьете их сыновей и дочерей, внуков и черт знает кого еще. На ваших руках будет не только их кровь, а кровь всех их нерожденных потомков. Ради чего? Ради Сталина? Ради Родины-Матери?

Золкин отчаянно махнул рукой.

— Хорошо… Я сказал все, ради чего пришел сюда. — Он долго смотрел на них и добавил. — Я иду в санчасть и буду ждать, пока у моей двери выстроиться очередь.

Он развернулся и вышел в полуоткрытую дверь. Его шаги отзывались эхом.

Карпов снова сел. Его лицо поникло, но во взгляде читалась решимость.

— Доктор был очень убедителен, — начал он. — Однако он не понимает, что на войне враг тоже принимает решения. И они могут не оставить нам иного выхода.

— За исключением ухода на восток, — вставил Ельцин. — Тихий океан очень велик.

Карпов посмотрел на него, но не ответил. Совещание закончилось. Их лица стали ожесточенными от осознания того, что в следующие несколько часов они действительно могли начать Третью Мировую войну, если что-то пойдет не так.

Тридцать минут спустя Карпов появился на мостке.

— Николин, установить связь с американцами по открытому каналу. Скажите им, что я хочу поговорить с адмиралом Хэлси. Скажите им, что я предлагаю обсудить ситуацию и найти мирное разрешение… Во избежание дальнейшего кровопролития.

— Так точно, товарищ капитан, — Николин начал передавать сообщение по-английски, и Карпов пожалел, что не нашел времени выучить этот язык. Возможно, подумал он, теперь мы сможем научить весь мир говорить по русски. Сейчас буду говорить я, и им лучше хорошо меня слышать.