Темная сила Вселенной - Чернеда Джулия - Страница 95

Достаточно было лишь поднять голову, чтобы увидеть зарево пожаров, которые вспыхнули после того, как огнемет выплюнул очередной язык пламени.

Бедные драпски на «Нокрауде», должно быть, с ума сходят. Я надеялась, что ничего более страшного им не грозит, но, судя по чешуйчатой морде, которую я заметила в группе преследователей, без пиратов тут тоже не обошлось.

Я поглубже зарылась в мусорную кучу и принялась перебирать в памяти события, пытаясь сообразить, что же пошло наперекосяк самым первым.

Я, Гвидо и моя сестра покинули «Нокрауд» под покровом темноты и ливня, на удивление сильного даже для этого сезона. Мы едва различали друг друга, и я была уверена, что нам удастся добраться до машины незамеченными. Возможно, здесь-то и была зарыта собака. Все неприятности начались, как только мы оказались за земляными стенами Джерши, не раньше. Никто не удосужился сообщить нам — хотя, справедливости ради, драпски вряд ли об этом знали, а вот пираты, скорее всего, действительно были в курсе, — что проливной дождь в сочетании с безлунной ночью и теплой в это время года погодой могли означать лишь одно. Мы выбрались из машины: я и Раэль с легкостью, каресианин — пыхтя как буксир, и очутились среди толпы впавших в сексуальное буйство ретиан.

Наблюдение за брачными ритуалами других видов временами бывало чрезвычайно волнующим. Мне говорили, что свадебные пляски шенкран привлекали на их планету толпы людей, жаждущих вернуть в свои отношения былую страсть. Ретиане же, прямо скажем, могли навеки отвратить друг от друга почти любую влюбленную пару.

Нам пришлось осторожно пробираться между барахтающимися в грязи клубками, из которых самой худшей напастью были длинные цепочки охваченных страстью самцов. Они катались и извивались, словно какая-то немыслимая змея, нимало не заботясь ни о том, чтобы не сбить нас с ног или самим с размаху не врезаться в ближайшую стену — подобное столкновение непременно закончилось бы для многих участников весьма печально.

Судя по тому, что я могла разглядеть в потоках дождя и темноте, у них не было недостатка в новых желающих, готовых прыгнуть, уцепиться или очутиться внутри этой свалки каким-либо иным способом.

Звуки, сопровождавшие это действо, тоже не сказать чтобы ласкали слух. Глухие удары и хруст, с которыми аборигены сталкивались друг с другом и окружающими предметами, перемежались каким-то диким, сдавленным кваканьем. Я не видела, кто именно из партнеров издавал эти звуки, но позже выяснилось, что они исходили от самок, которые таким образом давали знать самцам о своем присутствии — видимо, определить, кто из них какого пола, им самим было ничуть не легче, чем любому иномирцу-гуманоиду.

Чтобы окончательно разрушить всякое сходство со спариванием прочих видов, фонарики, которые нам пришлось вытащить ради самозащиты, выхватывали из темноты плававшие в грязных лужах непонятные узловатые нити липких бусин, покрытых каким-то маслянистым пурпурным налетом. Что это за гадость, я не знала и знать не хотела, надеялась лишь, что мне удастся отмыть от нее ботинки. Те нити, которые не наматывались на колеса стоящих машин и не лопались под ногами, потоки дождевой воды уносили прочь, скорее всего, куда-то в болота в окрестностях Джерши. Я от души пожелала будущим поколениям ретиан удачи — похоже, они сильно на нее полагались.

«А не проще ли было бы делать все то же самое где-нибудь на грязевых отмелях?» — подумала я про себя. Все равно ретиане были слишком заняты, чтобы отвечать на вопросы.

Никто из нас не считал, что весь город занят одним и тем же; должен же был остаться хоть кто-то, способный приглядывать за делами, пока их сородичи куролесят на улицах и в переулках. Но здесь их собралось столько, что добраться до цели стало весьма проблематичным. Гигантская туша Гвидо тоже затрудняла продвижение: на этот раз ретиане не замечали его, поэтому нам с Раэль приходилось двигаться впереди и выбирать самый безопасный путь.

Но самое худшее было то, что низко посаженное туловище каресианина действовало как грабли. За считанные минуты он оказался увешанным крошечными поблескивающими бусинами. После того как я однажды наткнулась на него взглядом и увидела, что Гвидо чистит свои нижние клешни, просто подъедая все, что на них накопилось, в его сторону я старалась больше не смотреть.

Поэтому мы с Раэль не сразу заметили, что гигант больше не топает за нами. Последняя извивающаяся цепочка ретиан едва не врезалась в нас, поэтому я принялась водить фонариком по сторонам, разгоняя тьму. Я не думала, чтобы каресианина было сложно обнаружить: пусть даже панцирь у него был чернее ночи, но сверкающие глазки отражали свет как крошечные зеркальца. Однако Гвидо и след простыл.

— Когда ты в последний раз его видела? — крикнула я сестре и обеими руками схватила ее за локоть — на нас снова обрушилась сплетенная масса холодных извивающихся тел.

Я махнула рукой в сторону навеса над дверью какого-то дома, и мы принялись яростно пробиваться к ней.

— Не помню, — прокричала она в ответ.

Раэль задыхалась, на лбу у нее, когда она откинула капюшон, чтобы лучше меня видеть, выступили капельки пота.

— Они тебя не поцарапали? — испуганно спросила я.

Тревога за Гвидо отступила перед новым страхом. Вдобавок к прочим достоинствам взрослые ретиане были крайне ядовиты. Мне пришлось однажды наблюдать действие их яда, и я была уверена, что не забуду этого до конца жизни. Я схватила Раэль, притянула ее к себе и принялась в дрожащем свете фонарика оглядывать ее одежду в поисках пореза или ранки.

— Нет, — слабым голосом отозвалась она и, вырвавшись из моих рук, отвернулась и согнулась пополам. Ее вывернуло на мостовую.

«Бедняжка», — посочувствовала я ей. Общение моей сестры с представителями чужих рас ограничивалось цивилизованными людьми. Несколько дней в обществе Гвидо и драпсков едва ли расширило ее представления: и тот, и другие в нашем присутствии вели себя исключительно в рамках гуманоидных норм. «Ну, по большей части», — поправилась я, с трудом подавив тошноту при воспоминании о том, чем последний раз закусывал великан.

Может быть, ретиане заметили это и напали на него? Нет, вряд ли. Сколько бы там Гвидо ни проглотил, это не шло ни в какое сравнение с миллионами бусинок, раздавленных самими ретианами в пылу страсти.

— Идем, Раэль, — поторопила я сестру — она уже пришла в себя или же просто все содержимое ее желудка без остатка перекочевало в грязь. — Уже недалеко. Гвидо присоединится к нам там, если сможет.

Пожалуй, от нас двоих будет мало толку, если сам каресианин не смог справиться, подумала я мрачно. Он один обладал таким обширным арсеналом созданного как природой, так и технологией оружия, что его с лихвой хватило бы на небольшую армию. Нам с Раэль оставалось полагаться лишь на собственный ум, поскольку доступа к своему Дару мы были лишены, пока драпски не убедятся, что его использование ничем нам не грозит, — ограничение, которое моя сестра считала нелепым и могла нарушить в любой миг, и призыв к здравому смыслу, который я воспринимала со всей серьезностью.

Наша цель находилась всего в двух кварталах, что по меркам большинства гуманоидных городов было не таким уж большим расстоянием. К несчастью, на карте, раздобытой для нас драпсками, почему-то позабыли указать какое-то совершенно безумное количество лестниц — которые по дождливой погоде превратились в истинные водопады — у нас на пути. Теперь нам стало понятно, почему большая часть дорог была помечена как предназначенная исключительно для пешеходов. Судя по периодически раздававшемуся где-то наверху гудению моторов, в этой части города явно предпочитали аэрокары. Я пожалела, что не послушалась драпсков и не позволила им следовать за нами по воздуху, но они и так разрывались между охраной «Нокрауда», анализом информации и поддержанием «Макморы» в состоянии готовности к взлету в любой момент. Я была непреклонна в своем намерении не позволить опасениям драпсков остановить меня, когда я так близко от Моргана. Но убедила их не я, а колкий комментарий Гвидо относительно неспособности белых хохлатых созданий быть незаметными в ночное время.