Наследие (СИ) - Болкунова Галина Петровна - Страница 11

Вспомнилось то лето, когда мы с братом из детского дома приехали навестить бабу. Каждый год почему-то отпускали. А за деревней росла дикая малина. Перелезла через чью-то изгородь, и лакомство рядом. Выбрала малину, что покрупнее, и протягиваю к ней руку, но на долю секунды меня опередила гадюка.

Глаза зафокусировали приплюснутую голову и её с земли бросок за малиной. Хорошо, что я опоздала на миг. О, как пришлось бежать. Перепрыгнула прясло в миг, не помня об этом, и бег был стремителен. Перистальтика сработала без прогрева тела.

Я опоздала, она успела.

А здесь на Чарыше меня подвели к тому, что я перехватила данные берёзы, за ненужностью её здесь.

Тем более, что мои последние годы - это сбор себя отсюда.

Звёзды говорили об этом и готовы были принять. Звёзды всегда кого-то ждут и готовят себя к этому.

Перемещая микроэлементы в том порядке, которые имеют сочетания с определённым телом (вернее его содержимым). Все игры велись к подготовке по уходу. Когда он будет? Только одному богу известно. Но не лабораторщикам маститым и элитным. Умеют считывать некоторые моменты, но не умеют отличать грань игры мнимой от настоящей. И это не оправдывает ни чью смерть на физическом уровне. Речь всегда идёт об энергетической смерти (эквивалент всех межпланетных отношений: вхождение в любой мир для растворения себя, как Сути и сбор в любое время). Это и есть космическое продвижение по мирам. Для этого мы и проходим все эволюционные шаги. Из одного выходим, в другое входим. Раз корни нашлись, и они изымаются отсюда. В другой игре следует найти то, что созвучно тебе. А пользоваться прошлым становится уже без надобности.

Это одно и тоже, что Швейцарский банк должен вернуть деньги чете Воронцовской.

По кредитной схеме Михаил Воронцов положил деньги на имя Екатерины Воронцовой. Дашковой потом ставшей.

Но он никогда, естественно не вернёт. И это автоматически аннулирует понятие о том, что на Земле есть что-то постоянное и честное, дающее проценты.

Так якорь денежных отношений превратится во взрыв атомных амбиций. Ракетой по выходу отсюда. Это работа местного значения и на себя и для себя. А тут речь идёт о программе Люцифера. А он, или сейчас она, не имеет желания о себе иметь дурную славу. И требует себя отделить от неё.

Всему нужно время.

Так меня Надежда вовлекает на новую игру, которая затянется на, страшно сказать, сколько тысячелетий или миллиардов лет. Начинаю заново лепить себя из того, что никому не нужно.

Ошмётки, брызги шампанского не собирают, а имеют в виду. Кем-то учтено. Но пока на этом можно что-то делать. Тем более, что уход есть и был. Остальное под пристальным Оком. Разгуляться не даёт. Рамки, рамки. Что выходит за пределами их, то и материал для совместной работы. Шаги, как после бани. Все соки выжаты, а в теле истома от того, что отжалось. Зависает над тобою и начинает тобою же и править. Но куда деваться, если в телах уже застряло то, что не вписывается ни в какие законы, и они не подчиняются никаким правилам. Паразиты съедают не только флору, но въедаются и в органы, нарушая ритм всего тела и организацию работы по формированию собственной флоры и много другого.

Тут необходима совсем другая изначальная флора.

Пополняя новым микроэлементом, автоматически пополняется или делается на этом сильна и паразитическая. Значит, необходима полная замена всего.

Законы равновесия и равнодействия питают противоположности. Дошло до полного абсурда.

А мы с Мариной сидели у костра под миганием звёзд зовущих, под крики птиц ожидающих и крик чайки, отбивающей место от стервятников.

Костёр горел не очень, но и не плохо. Всполохи от отмирающих дров поднимали на время пламя. Но связь с бревном давала и ограничивала его возможность. Лишь одинокие искры могли почувствовать миг свободного полёта. Всё как у нас.

На грани и от грани наши дела на планете Земля.

Лишь миг даёт помнить о том далёком и вечном доме. Но держат неутряски и неувязки здесь. Корни необходимо вытягивать свои очень осторожно, чтобы на них не свил кто-нибудь себе гнездо, вернее сказать нору. И не считал их своим материалом временного убежища или своей частью постоянного дома.

Одни работают ещё по формированию земельного уровня и утряски её, другие уже от собирающего себя Светилы. Но под ногами ещё те процессы, которые считают, что это всё его.

Безнадёга. Всё здесь временно. Схемы, схемы летят на наши головы. Немые свидетели мы. Всему своё время. Пока отсидка, если не уход частичный хотя бы.

Можно понять Надежду, ей хочется продолжения.

Менхаузен, говорят, летал на ядре и вытягивал себя из болота с помощью собственного волоса. Что можем мы, сидя на ядре, и на что настроен собственный волос (отлавливающий новозарождённый импульс).

Вроде во всём определились, только птицы не улетали, ещё что-то ждали. Полного определения со змеями. Хотя о параллельности уже и шла речь. Они тоже действуют параллельно, влияя на происходящие события.

Так вот что пришлось им объяснить.

На слёт астрологов нас повёз на своей машине Надеждин сожитель. Машину капитально отремонтировал в мастерской, да и с запчастями не было проблем, когда-то работал главным механиком в городе. Остальные поехали ранним утром на машине большой. Нам что переживать - догоним. Выспимся и в путь, так решили мы.

Старшая моя дочь уехала со всеми, а нам ещё предстоит моих двойняшек и Бима, так звали нашу собаку (смесь лайки с колли), забрать из деревни. Утром сели в машину и поехали. Ехать долго спокойно не пришлось, только выехали за мост, тут и началось. Тучи спустились, и тучевым градом обрушили на нас всё, что могли. Видели ли это другие, остаётся загадкой. Но под фашистский марш нас кто-то энергетически бил. Надежде было хорошо, судя по её состоянию.

Её сожитель трясся, наверное с похмелья, подумала я. Мне били по почкам, а Надежда ничего, улыбалась пока.

За мостом пришлось сделать привал, сломалась машина. Надежда сказала, что они иногда ломаются. "Сколько раз?"- спросила я. "Ну, раза два за дорогу, ну, в крайнем случае, три".

Это ещё ладно, подумалось мне, терпимо, догоним, если и нет, то всё равно к вечеру доедем, какие проблемы.

Ремонт закончен. Тучи шли в ряд. Музыка в ушах звучала. Марш военный. Совсем непонятная ситуация. Затронули какую-то струну. Обрушилось всё, что было на ней.

К вечеру мы доехали до Троицка, сколько было поломок, не считали. Что-то дымилось, что-то отваливалось. Наконец-то мы доехали до перекрёстка, где шла дорога на станцию Вершинино. Там у моего брата гостили мои дочери-двойняшки. Правда, на развилке что-то громко хлопнуло. Мы остановились уже привычно, открыли дверки и, благо, можно лечь на траву. Спину надо немного расслабить. Удары хорошо принимает, разряжается медленно. Да и обсчёт необходим. Законы Равновесия и Равнодействия обязывают. Сбор идёт, многое спускали прямо-таки по-змеиному. Олег, трясущимися руками, исправил новую поломку, благо бывший механик. И в путь. К станции подъезжали на ощупь. Смерч поднял такую пыль, что мы вообще не видели дорогу. И всё-таки мы доехали.

Взяли ребятишек и собаку. Брат был ещё на работе, работал механиком. И опять мы в пути. В первом часу ночи, наконец-то, в Бийске. Очередную поломку Олег исправлял на какой-то детской площадке. Что нам ночью делать? Ребятишки с Бимом на качеле, мы на скамейке наблюдаем за ними. Им весело и хорошо, и нам от этого вполне уютно.

Тут Надежда говорит: "Хочешь ликёру?" И показывает маленькую плоскую бутылку. Ликёр банановый. В то время это казалось чем-то новым. Появилось столько новых киосков с импортными названиями. В жизни обрёлся новый штрих какой-то.

"Почему бы и нет",- пришлось ответить. Выпили, чтобы ребятишки не увидели. Стало даже немного весело от сладкого напитка.

Подходит Олег и говорит: "Всё, сказали, что теперь поедем без поломок".

"Кто тебе сказал?"- спросила Надежда. "А я откуда знаю, подкатился светящийся шарик и сказал, что будем ехать без поломок". Мы с Надеждой переглянулись, пожали плечами. "Вроде бы в своём уме, хоть и с глубокого похмелья",- подумала я.