Сувенир с Мирассы (СИ) - Брандеска Марлона - Страница 72

Я, сказать честно, очень удивилась. Конечно, мы в последнее время много где были, много чего видели, записывали и хранили, но это никоим образом не должно было беспокоить моего кибер-консультанта, поскольку информация регулярно сбрасывалась на кристаллы и архивировалась. И вообще, двести зеттабайтов, – вполне приличный объём, даже для кибера её уровня. Так что… оставалось только предположить, что Део настигла бацилла, называемая «Вайятху», – прилив эмоций. Ну, или психологический феномен, – как выразился господин Скросс. Если и дальше процесс «очеловечивания» пойдёт такими темпами, скоро мне придётся не приказывать, а уговаривать её работать!

И всё-таки, в первый раз я не удержалась и пришла через пятнадцать минут к Камере, убедиться, что лягушонок жив-здоров, и не лежит в обмороке. Когда двери с тихим щелчком открылись, наружу выбрался совершенно счастливый, разноцветный Вайятху! Я потеряла дар речи, потому что до сих пор он менял цвета только в весьма определённые моменты жизни, но тут… Кикиморыш просто переливался разнообразнейшими красками, являя собой потрясающее зрелище радужного гуманоида.

- С-сагите… Это так… это… как хорошо, сагите!.. – бормотал он протягивая ко мне руки и пошатываясь.

- Тебе понравилось? Что ты выбрал?

- Лес… Деревья… цветы… небо… – принялся перечислять заморыш, глядя на меня затуманенными, зелёными как ряска, глазами. – И там так красиво, так красиво… Неужели так бывает? На самом деле?..

- Бывает, – подтвердила я. Должно быть, поскольку все режимы – суть записи и воспроизведение реально существующих мест и явлений.

Мысленно я спросила Деону, что за режим выбрал Маугли, и получила ответ: «Южные леса Бории». Что ж, теперь я понимала восторги лягушонка, – тамошние чащобы считались заповедными именно из-за своей красоты. Туристов не пускали, зато вовсю использовали записи недоступных красот для индивидуальных и общественных Камер поддержания здоровья.

Заодно выяснилось, что заморыш просто млеет от счастья при виде первозданных лесов. И как это понимать? Существо, выведенное в пробирке, прожившее сто лет в четырёх стенах, обожает леса, которых никогда в жизни не видело! Уму непостижимо… Причём, именно дикие леса, – роща вокруг нашего дома у него таких бурных восторгов не вызвала. Конечно, ему понравилось там гулять, но чтоб почти падать в обморок…

Оклемавшийся и вооружённый знаниями Вайятху отправился навстречу новым приключениям в Камеру, а я занялась хозяйственными делами, оттягивая момент, когда придётся звонить эскулапу. Конечно, можно было бы сделать это и завтра, но предложение господина Скросса заслуживало всяческого внимания, и не только моего. Возможно, генноизменённые придумали бы какой-нибудь контр-план, разрушающий намерения бизнес-мастодонта? Очень уж мне не нравилось его стремление подсунуть какого-то потенциального жениха. Учитывая то, что замуж я в ближайшее время не собиралась, а уж за протеже папаши Линн, так и тем более, надо было срочно принимать меры. Правда, я обещала богу варваров оставить их в покое на пару дней, но… кто бы меня оставил!

Протянув ещё час и совершив некоторое насилие над собой, всё-таки попросила Део соединить меня с генетиком. Ответил он немедленно, как я и ожидала. Порадовавшись, что выглядит Вигор вполне спокойным и слать меня в звёздные дали, вроде, не спешит, я рассказал ему о звонке господина Скросса. Вигор задумчиво пожевал губу, а потом выдал предложение, которого я ждала, но надеялась, что обойдётся.

- Звони Эдору, – посоветовал он. – Задачка как раз для него.

- Погоди, пожалуйста, – взмолилась я. – А нельзя кого-то… другого? Не Эдора?

- Да в чём дело? – удивился викинг. – Вы что, поссорились с ним?

- Нет, скорее уж наборот, – невольно краснея, пробурчала я.

- То-есть, не ссорились, а сблизились? – подняв брови, поинтересовался вредный предводитель варваров. – И тебе так не понравилось, что ты теперь видеть его не хочешь?

- Н-не совсем, но… вроде того, – туманно подтвердила я, чувствуя, что щёки уже вовсю горят.

Викинг как-то странно хмыкнул, и сказал:

- Ты меня удивляешь. Вот, всем нравится, а тебе – нет. Ладно, подумаем…

Что именно они придумали, выяснилось буквально этим же вечером, когда Део сообщила, что меня вызывает контрабандист. Проглотив парочку крепких выражений, я поплелась в кабинет, к стационарному вифону, досадуя на Вигора, который обещал «подумать», а вместо этого, видимо, спихнул всё Эдору.

Появившийся на экране мачо опять ухитрился поразить меня своим видом до глубины души: выкрашенные в золотисто-оливковый цвет кудри были уложены вокруг головы в подобие не то короны, не то лаврового венка. Мало того, криминальный тип щеголял в снежно-белом костюме, выгодно подчёркивающем гладкую бронзовую кожу. Не хватало только наличия поблизости какого-нибудь средства передвижения, желательно тоже белого цвета, – и он был бы живым и безупречным воплощением тайных мечтаний старых дев половины Содружества, как минимум.

Некстати вспомнив, что скрывается под этой одеждой, я невольно сглотнула. Хотя казалось бы, после ночи-то с лягушонком… А вот ведь! Магия контрабандиста действовала, несмотря ни на что.

- Привет, Жужелица, – промурлыкал идеальный мужчина. – Как поживаешь?

- Спасибо, лучше всех, – мрачно ответила я. – А ты?

- Неплохо, неплохо, – отозвался криминальный элемент и бархатисто засмеялся. – А благодаря тебе у меня есть шанс зажить вообще необыкновенно интересной и насыщенной жизнью.

- Рада за тебя.

- А я-то как рад… Вигор сказал, что у тебя мелкие неприятности с господином С?

- Ну, пока мелкие…

- Постараемся крупных избежать. Не переживай… Кстати, у меня для тебя есть подарок.

Я вздрогнула. Что-то мне не нравилась сама мысль о подарках от Эдора!

- Какой ещё подарок? И зачем?

Подозрение, что контрабандист рассматривал меня, как «объект опеки», не на шутку нервировало. Возможно, поэтому я говорила резче, чем нужно.

- Большой и красивый подарок, – ответил ГИО-красавец. – Хочешь посмотреть?

- Нет, – совсем уже мрачно ответила я.

- А придётся, – укорил меня Эдор. – Нельзя же его на пороге держать.

- На каком пороге? – холодея, спросила я.

Неужели это чудовище опять просочилось сквозь охранный контур, и система даже не пискнула?!

- На твоём, – невозмутимо ответил невыносимый контрабандист, подтверждая мои худшие опасения, и добавил. – Дверь сама откроешь или тоже мне это сделать?

Я подскочила и побежала ко входной двери, почему-то испугавшись. Распахнула её… и потеряла челюсть в какой-то-там раз по счёту.

Эдор, мало того, что, действительно, стоял у меня перед дверью, так ещё и рядом с ним обнаружился огромный букет каких-то бледно-сиреневых цветов, похожих на мелкие лоллеи, которые умопомрачительно пахли.

- Нравится? – поинтересовался контрабандист, перешагивая порог и вынуждая меня посторониться. – Я не знал, какие ты любишь, но подумал, что если даже ты не будешь от них в восторге, то где-нибудь место им всё равно найдёшь.

- Спасибо, – с сомнением ответила я, втаскивая в дом ёмкость размером с приличное ведро, в котором помещались цветы.

Контрабандист отмахнулся царственным жестом, исчезая за дверью моей – моей, Вограны его побери!! – кухни. Там немедленно что-то загремело. Я, злобно пыхтя, дотащила букет до стола в гостиной, но поднять не смогла, – не хватило сил.

- Напоишь кофе? – вопросил появившийся на секунду в дверном проёме контрабандист и снова исчез в недрах дома. – Сто лет уже не пил! – крикнул он откуда-то из этих недр.

- И не подумаю, – ожесточённо пробормотала я, чувствуя, как у меня начинает гореть лицо.

- Что ты сказала? – поинтересовался Эдор, снова возникнув на пороге.

- Сейчас сварю, – вздохнув, ответила я, пытаясь говорить так же спокойно и непринуждённо, как мачо. Получилось плохо, потому что в груди всё клокотало. Криминальный элемент совершенно игнорировал моё состояние, так что я, в конце концов, начала сомневаться, что Вигор говорил правду о способности ГИО-людей чувствовать запах эмоций. По-моему, от меня должно было так сквозить раздражением, что любой здравомыслящий человек сбежал бы уже куда подальше. Но ничего подобного! Получив чашку кофе, мечта всех женщин устроился поудобнее на стуле и окинул меня цепким взглядом. Я почувствовала, что начинают гореть уже не только щёки, но и уши.