Сувенир с Мирассы (СИ) - Брандеска Марлона - Страница 228

- Вам ч-ш-ш-то-то нуж-ш-ш-но?..

- Стул бы… – выдохнула я.

Через мгновенье рядом со мной материализовался обычный подъёмный стул, на который я опустилась, поморщившись от боли в теле, уставшем от этой позы. Некоторое время я просто смотрела на бледный, спокойный профиль Маугли, а потом представила, как он проснётся и потянется ко мне со своим неизменным: «Сагите…» И тут же внезапно к горлу подкатила тошнота.

Теперь, после того, как у меня на глазах личный Вайятху императора благоговейно целовал руку своего убийцы, я больше всего на свете боялась увидеть это же выражение на лице моего лягушонка. Нет, что угодно, но только не это! Пусть уж лучше ненавидит, чем смотрит обожающе. Прости меня, Всевидящий, но я не смогу тогда даже позволить ему прикоснуться ко мне!

После сцены в кабинете совершенно по-иному воспринимались нежность, ласковость Вайятху, его старания понравиться, угодить… И от воспоминаний, которые ещё недавно грели, теперь внутри становилось всё холоднее и гаже. Нет, понятно, что ни о чём подобном я не подозревала, мне и в голову не могло прийти, что возможно такое тотальное подчинение одного разумного существа другому, но теперь, стоило мне закрыть глаза, как я видела императора и его личного раба. И от понимания, что невольно вела себя так же, как самый большой мерзавец из всех живших когда-либо, делалось нестерпимо больно.

Да, я любила Маугли по-настоящему, в этом для меня ничего не изменилось. Но терпеть и дальше фальшивую привязанность, обрекая его испытывать запрограммированную любовь-подчинение, любовь-зависимость… Разве не заслуживал он свободы? Прямо сейчас, немедленно, чтобы не оставалось времени на раздумья, на сомнении, вообще ни на что.

Я почувствовала, как всё расплывается перед глазами. Надеюсь, император попадёт прямиком в пасть Плораду, и будет мучиться там вечно. Потому что он ухитрился всего лишь за три часа, почти не обращая на меня внимания, поломать мне жизнь. Лишил всего, чем я гордилась, заставил оболгать саму себя, подвесил надо мной и моими друзьями дамоклов меч наказания, запретил рассказывать правду о его злодеяниях, и вот теперь, как выяснилось, походя, украл у меня даже иллюзии, что Маугли мог бы полюбить меня по-настоящему. И даже воспоминания о наших ночах были отравлены ядом императорских объяснений и комментариев… Не осталось ничего, совершенно ничего.

Я встала и шагнула к капсуле. Безмятежное лицо Маугли резануло по сердцу. Как он посмотрит на меня, когда откроет глаза?.. Впрочем, неважно, как. Лишь бы не видеть больше неестественного обожания и преданности. А раз так… Зачем тянуть и откладывать неизбежное? Надо признаться себе самой, что второй раз такой замечательной возможности у меня может и не быть. И вообще неизвестно, что будет потом.

Пролистав на панели управления перечень предлагаемых операций, я нашла требуемую: «Смена психических настроек», и нажала. По телу лежащего, сверху вниз, скользнул красный луч сканера, и меню сменилось.

«Выберите место для клейма».

Я сглотнула. В прошлый раз это было бедро… Может, туда же?

Ткнула в схематичное изображение человеческой фигуры на экране. Внутри капсулы началось движение: поднявшиеся откуда-то механические руки освободили доступ к указанному месту и аккуратно вспороли ткань костюма, обнажая кожу. Фиксирующие ремни, один за другим, начали захлёстывать тело Маугли. Я резко вспомнила все, вроде бы, забытые подробности прошлого клеймения и сморщилась. Проклятый Грасс!

«Процедура начнётся через десять… девять… восемь…»

Капсула отсчитывала секунды, а я судорожно соображала, что должна буду сказать, чтобы освободить лягушонка от себя навсегда. Усилием воли собралась, очистила голову от посторонних мыслей и эмоций, сосредоточилась.

Выдвинувшийся складной штырь, оканчивающийся небольшой пластинкой, на глазах наливающейся красным, плавно переместился к беззащитно открытому участку тела Маугли. Я заставила себя не отводить глаза. Это ведь всего лишь медицинская процедура, в обморок будем падать потом.

Отсчёт закончился, капсула издала предупреждающий сигнал, а раскалённое клеймо прижалось к бедру Вайятху. Огромные зелёные глаза мгновенно распахнулись недоумевающее, он попытался дёрнуться, потом вскрикнул, но вряд ли успел понять, что происходит: взгляд почти мгновенно обессмыслился, и из полуоткрытого рта не вырвалось больше ни звука.

Утекающие в вечность секунды… Ещё один сигнал, раскалённая пластинка, наконец-то, отодвинулась, и на панели возникла надпись: «Введите установки».

- Маугли, – начала я, – ты помнишь всё, что происходило с тобой до этого момента. Всё, всё помнишь… Всех, с кем ты жил, всё, что ты делал. Помнишь всё, чему научился. Ты больше не должен любить своих хозяев. Ты можешь сам решить, как относишься к своим хозяевам. Ты свободен чувствовать сам. Ты свободен, твои чувства тоже свободны. Ты слышишь меня?

- Да… – прошелестело из динамика.

- Ты можешь сам отвечать за себя. Ты – сам себе хозяин. Больше никто. Ты решаешь, как тебе жить и что делать. Тэш больше не твоя хозяйка. Ты не обязан любить Тэш. Понимаешь?

- Да…

- Ты помнишь всё, что знают и умеют обе твои половины. Все знания Проводника остаются у тебя. Его память становится твоей, его чувства становятся твоими, его умения становятся твоими. Повтори.

- Я помню… знаю… чувствую… всё, что Проводник…

- Твои две половины сливаются в одну. Проводник становится частью тебя, а ты, Маугли, становишься частью его. Вы объединяетесь в одно целое. Понимаешь?

- Да…

- Теперь вы – одно целое. Нет отдельно Проводника, отдельно Маугли. Есть Маугли, в котором обе половины слились в одну. И так будет всегда.

Рвать нужно все связи, в том числе и физические. Значит, нужно сформулировать это.

- Теперь ты сам выбираешь для себя сексуальных партнёров. Это может быть кто-то другой, не Тэш. Ты можешь получать все удовольствия от занятия сексом с тем, с кем захочешь сам. Это зависит только от твоего желания и чувств.

Я облизала сухие губы. Что ещё? Вроде бы, всё. Ещё раз закрепляющую фразу, и можно выключать кабину.

- Ты свободен, Маугли. Повтори.

- Я свободен…

- Да, так и есть. Хорошо.

Нажала на надпись «Процедуру завершить» и проследила, как механические руки чётко и быстро обработали ожог. Задумалась было на секунду, надо ли ждать пробуждения Вайятху, и поняла, что не смогу. Не выдержу, если увижу холодность или, не дай Всевидящий, ненависть в зелёных глазах. Уговаривая себя, что это вовсе не трусость, и сейчас будет множество куда более неотложных дел, спросила у охранника:

- Мне нужно найти Эдора Валлегони. Ты можешь отвести меня к нему?

Гвардеец словно бы прислушался к чему-то, втянул воздух и кивнул.

- А можно оставить Вайятху здесь? С ним ничего не случится?

- Нет, – коротко ответил солдат императора. – Нуж-ш-ш-но ос-с-ставить ключ-ш-ш…

На стул рядом с капсулой лёгла причудливо выгнутая пластинка, та самая, которой гвардеец открывал медблок.

Тогда пойдём, – сказала я. – И поскорее, у меня мало времени…

Дверь закрылась за нами с тихим шелестом, и гонка по коридорам повторилась, только уже в обратном направлении. Я боялась, что мы пройдём мимо кабинета с умирающим императором, но, к счастью, солдат вёл меня каким-то другим путём. Только оказавшись перед дверями, из-за которых доносилась музыка и голоса, я опомнилась и затормозила. У меня, скорее всего, был совершенно жуткий вид: причёска растрепалась, одежда помялась, не говоря уж о том, что обломки и обрывки верхнего платья до сих пор болтались на плечах. Пожалуй, не стоило шокировать местную публику.

- Позови, пожалуйста, Эдора сюда. Мне не стоит заходить в зал, – попросила я, отступая в сторону.

Гвардеец кивнул, повернул что-то у самого горла, под подбородком и… исчез. Дверь открылась и тут же закрылась. Надо же, вот мне и довелось увидеть, как работает одежда-невидимка идеальных солдат. Видимо, какое-то встроенное в застёжку устройство, которое регулирует количество «зеркального» вещества.