Сувенир с Мирассы (СИ) - Брандеска Марлона - Страница 181

- Сагите, а можно, мы не сразу полетим на Мирассу? – неуверенно спросил он, когда я, закончив предотлётную подготовку, подключила Деону и возложила на неё дальнейшее управление.

- А куда ты хочешь? – удивилась я.

- Никуда… Я хотел бы немножко побыть тут. Не знаю, может, просто посидеть…

- Хм… Надеюсь, ты не соскучился по «питону», – подозрительно спросила я. – Потому что больше в эти игры я не играю…

- Да? Жаль… – невинным голоском отозвался кикиморыш. – Я бы повторил…

- Без меня, пожалуйста. И вообще, надо ещё проверку корабля закончить.

Деона не дала Вайятху долго предаваться ностальгии, – всё-таки, график вылета с космодрома нарушать нежелательно. Но точку выхода из гипера я перенесла подальше, так, чтобы у нас оставалось пять часов полёта до Мирассы. Диспетчер поправки принял, и мы ушли в гипер: я, как и в прошлый раз, в кресле пилота, а кикиморыш – на моей кровати, в каюте.

Время до высадки мы провели с пользой: сначала лягушонок успокаивал меня, потому что на меня внезапно напали страхи, видимо, выжидавшие только подходящего момента. Мне разом начали мерещиться все ужасы, какие только приходили когда-нибудь в голову, начиная с того, что на космодроме Мирассы нас будут ждать жуткие гвардейцы императора, чтобы арестовать, и заканчивая тем, что в Вайятху узнают местного раба. Затем пришла очередь кикиморыша, – я успокаивала его, потому что он вдруг тоже испугался возвращения домой.

Справившись с нервами, мы вместе обошли катер, вспоминая, как летели на Вторую. А потом, в каюте, я имела неосторожность вспомнить, как ласкала лягушонка в самый первый раз, и он тут же захотел эти воспоминания освежить, в результате чего прилёт на Мирассу пришлось отложить ещё на час.

Но, несмотря на все мои старания, когда пришло время выходить из катера, Маугли скрутило так, что я испугалась всерьёз: он никак не мог сосредоточиться даже на том, чтобы сохранять нужный цвет кожи. В результате, мне пришлось срочно колоть ему гигантскую дозу успокоительного, и упаковывать чуть ли не в скафандр, чтобы максимально закрыть тело.

Слава Всевидящему, что нас встречала Лавиния! Она всё поняла с одного взгляда на зеленоватого, пошатывающегося Вайятху, и тут же отвлекла работников космодрома какими-то вопросами и поручениями, пока лягушонок переползал из моего катера в личный флайер златовласки. На недоумённый взгляд одной из женщин, обслуживающих особых гостей, я, как могла, небрежно, пояснила, что мой спутник очень плохо переносит гипер-прыжки. Это было всем понятно и привычно, так что на заморыша тут же стали смотреть сочувственно, а не подозрительно.

Только прилетев в почти готовый дом Эдора на побережье, мы смогли расслабиться: я точно знала, что никаких подслушивающих устройств тут нет и быть не может, потому что стратег регулярно «чистил» свою территорию. Да и мы с лягушонком были заранее «начинены» специальными таблетками от Вигора.

Я горячо обняла Лавинию, а когда отпустила её, глаза северной девы подозрительно блестели. Ну, меня это не удивило, – я сама была готова заплакать от радости и, кажется, даже лягушонок подозрительно шмыгал носом. Златовласка восхищённо покачала головой, глядя на Маугли, сочувственно – глядя на меня, отдала распоряжения прислуге (да-да! А куда деваться? Традиции…) и потащила нас на террасу, потому что все местные жители большую часть своей жизни проводили именно там.

Мы проболтали бы до самой ночи, но я не учла, что у любимой женщины Наима Великолепного оказалась масса обязанностей, в том числе – сопровождение принца на вечерних прогулках. И отменять их ради нашего приезда никто не собирался. Так что, нам пришлось отпустить Лавинию к её тирану, и ждать встречи на следующий день. Кстати, Наим выразил желание увидеться с нами, но, разумеется, позже, в удобный для него день.

Проводив златовласку, мы с Маугли ещё долго стояли, облокотившись на резной парапет, любуясь таинственно сверкающими волнами моря и слушая негромкую, убаюкивающую музыку прибоя. Лягушонок, казалось, впитывал в себя всё, даже запахи! И лицо у него при этом было мечтательно-отстранённое, как у человека, пытающегося вспомнить что-то очень-очень далёкое и почти забытое. Я не спрашивала его ни о чём, давая возможность «прочувствовать» всё самому, ощутить родство с этой планетой, если, конечно, Мирасса согласилась бы признать его своим. Кто знает, – может, она уже списала Вайятху со счетов, и один-единственный представитель практически вымершего народа уже ничего не значил для неё?..

Когда я почувствовала, что готова заснуть даже стоя, лягушонок, наконец, повернулся ко мне и сказал, сияя счастливыми глазами:

- Сагите, спасибо вам! Теперь я чувствую, что, наконец-то, добрался домой, туда, где я должен быть!

Сувенир 57

Спать я уползла первой, во сколько лёг кикиморыш – осталось для меня тайной. Но утром, когда я проснулась от настойчивых уговоров Деоны встать, чтобы посмотреть на сногсшибательный рассвет, о чём мечтала ещё на Второй, Маугли продолжал спать, время от времени пытаясь зарыться от докучливой кибер-помощницы под третью подушку.

- Оставь его, Део, пусть выспится, – зевая во весь рот, попросила я, и вышла на террасу.

Тут же был позабыт кофе, который вышколенная прислуга уже поставила на специальный столик, и даже чувствительный утренний холодок не смог прогнать меня внутрь: рассвет на Мирассе вполне можно было отнести к событиям «увидеть и умереть».

Полупрозрачная чернильная темнота постепенно бледнела, наливаясь бирюзовой голубизной и распадаясь на перламутровые зеленоватые и розовые полосы, в промежутках между которыми облака медленно окрашивались золотом. Постепенно все эти цвета набирали глубину и яркость, а потом начали перемешиваться самым причудливым образом, пока светлеющее небо не стало походить на феерический павлиний хвост.

Я очнулась лишь тогда, когда невысокая пожилая горничная, похожая на суровую няню из Дома оставленных детей, подала мне пушистый плед.

- Набросьте, госпожа, – посоветовала она, – иначе сильно замёрзнете. Потеплеет ещё только через пару часов.

- Спасибо, – пробормотала я, закутываясь и ощупью нашаривая плетёное кресло позади себя.

Женщина негромко хихикнула.

- Вы мне господина Эдора напомнили: он точно так же любит посидеть здесь, и кофе пьёт, совсем, как вы. Потому я и плед тут держу, для него.

Я, заинтересовавшись, оторвалась от небесных красот и спросила:

- Он вас… не загонял?

- Ну, что вы! Господин Эдор сам работает за четверых! Бывает, только под утро и явится с этой своей стройки. Упадёт в кресло и жалобно так просит: «Мария, кофе дашь?». Ну, как ему откажешь? Бегу делать…

Я улыбнулась ей с невольной теплотой. То, как она говорила о ГИО-стратеге, выдавало, что чары Эдора не оставили её равнодушной.

- Да, он такой. Работает, как заведённый.

- Да уж… А потом свалится утром тут, под пледом, часа два поспит, и опять на работу. – Горничная помялась. – А вы не знаете, новая невеста его… тут же будет жить, с ним?

Мне послышалось в голосе Марии что-то, вроде неодобрения.

- Да, думаю, что здесь, – как можно нейтральнее ответила я.

- Жаль. Мы уж понадеялись… Ну, что поделать.

- Вы о чём? – осторожно, чтобы не спугнуть собеседницу, спросила я. – На что понадеялись?

- Да на что… Мы надеялись, госпожа, что вы всё-таки с господином Эдором помиритесь, – решившись, ответила горничная.

Я подумала, что это разочарование должно быть воистину безмерным, если вышколенная прислуга позволила себе столь откровенные высказывания, да ещё прямо мне в лицо. Хотя… Это же Мирасса, возможно, здесь иные правила этикета?

- Увы, это было невозможно, – коротко ответила я. – Кроме того, есть определённые обстоятельства…

- Да знаем мы эти обстоятельства, – поморщившись, перебила меня Мария. – Госпожа Линна тут всем уши прожужжала этими обстоятельствами: кто её папа, да что её папа, да что он может, да с кем он дружит… Понятное дело, что вам против таких обстоятельств не выстоять, но мы всё равно надеялись. Так у вас, вроде, всё гладко шло…