Сувенир с Мирассы (СИ) - Брандеска Марлона - Страница 118

- Не волнуйся за брата, – усмехнувшись, вступил в беседу второй стратег, совершенно по-Эдоровски: бархатисто и сексуально. – Дело в том, что любое помещение, размеры которого не превышают двухсот квадратных метров, он считает каморкой.

- Ну, ты же сам понимаешь, – подхватил мачо, – тяжёлое детство, недостаток места, даже кислорода было маловато! Естественно, что с тех пор я ищу места попросторнее, со свежим воздухом…

- Ага, и именно поэтому устроил своё логово в замкнутом подводном модуле, в котором от враждебной, я бы даже сказал, смертельно опасной среды тебя отделяют всего несколько десятков сантиметров ненадёжной перегородки, и в котором свежего воздуха вообще нет, – только очищенный…

- Воот! Я знал, что ты почувствуешь то же самое! – как ни в чём не бывало, резюмировал Эдор и провозгласил:

- Давайте выпьем теперь за то, чтоб мы понравились Мирассе!

Эктор удивлённо поднял брови, и мы наперебой принялись пересказывать ему сегодняшнюю встречу и слова мирассца о том, что его планета живая и разумная. Надо признаться, и второй стратег не увидел в этом чего-то из ряда вон выходящего, потому что задумался ненадолго и ответил:

- А что, – всё возможно… Кто, в конце концов, пробовал поговорить с целым миром, кроме пророков и сумасшедших? Может, мы станем открывателями?..

Я удержалась от невежливого жеста в его адрес, и просто фыркнула.

Не успели мы выпить по второму бокалу божественного нектара, который Эдор упрямо именовал вином, как случился ещё один сюрприз: длинный мелодичный звон, похожий на звук донгорского Большого гонга, оповестил нас о прибытии Вигора, да ещё, как выяснилось, не одного, а с приёмным сыном! Лягушонок встрече бурно обрадовался, а я преисполнилась любопытства, поскольку ни разу до этого мальчика, усыновлённого эскулапом, не видела.

Эйнор (так звали малыша) оказался неожиданно похожим на своего приёмного отца, словно тот был ему родным. Тоже светловолосый, с голубыми глазами и симпатичной мордашкой. Только Вигор был здоровым и крепким, а мальчик выглядел бледным и худым, как тростинка. На мой, тихо заданный на ухо вопрос, что с Эйнором, Эдор ответил, что эскулап взял ребёнка из Дома оставленных детей три года назад со смертельным диагнозом, и с тех пор выхаживал его сам, по собственным рецептам и методикам. Улучшения были налицо: Эйнору давали жизни, от силы, год. А он уже прожил на два года дольше, чем ему отмеряли, хотя о полном выздоровлении речи пока не шло.

Было очень странно наблюдать за Вигором в роли заботливого папаши. Он, вроде бы, специально за сыном не следил, но, когда маленький исследователь полез на барную стойку (или прилавок?), а потом начал оттуда падать, первым к нему на помощь ринулся именно викинг. И ругать или укорять не стал, а просто объяснил, как взобраться наверх безопасным путём. Вообще, очень чувствовалось, что между ГИО-генетиком и мальчиком существует сильная связь: к примеру, малыш только собирался заплакать, а предводитель пиратов уже, как бы между делом, его проблему решал.

Но в большей степени роль няньки взял на себя Маугли, причём, с явным удовольствием. По всему было видно, что ребёнок бывал в подводном доме Эдора уже неоднократно, так что лягушонок развлекал его рассказами о рыбках, плававших за окном, живописуя их жизнь и приключения. Я искренне надеялась, что никто из ГИО-изменённых не станет заострять внимание на том, о чём там вещает Маугли. Так и вышло: трое красавчиков перешучивались, вспоминая детские годы, проведённые на базе, и посмеиваясь над тогдашними привычками и склонностями.

После импровизированного перекуса Эдор потащил всех наружу. Я до последнего сопротивлялась, памятуя слова Эктора о том, что чёрная рыбина была ядовитой, но ГИО-ненормальные меня не слушали и, когда даже Маугли был облачён в подводный скафандр и снабжён ранцем с портативным аппаратом по изготовлению специальной воздушной смеси, пришлось смириться и тоже облачиться в облегающий серебристо-белый костюм, который слегка фосфоресцировал в слабом рассеянном свете подводного царства. Как объяснил Вигор, это было сделано специально, чтобы облегчить поиски отставшего от группы акванавта. От этих пояснений мне стало ещё хуже!

Я с трудом удержалась, чтобы не привязать к себе Маугли длинной верёвкой, висевшей на поясе у каждого из нас, но ограничилась только тем, что велела ему не отдаляться больше, чем на пять метров. Подумала, и сократила дистанцию до четырёх. Ещё подумала, и совсем уже было скомандовала заморышу держаться на расстоянии вытянутой руки, но тут коварный стратег-номер-один перебил меня, велев лягушонку взять упаковку с кормом для рыб. Конечно, мои запреты были тут же с восторгом забыты.

Когда мы вышли из специального шлюза на вымощенную камнем дорожку, огибавшую кольцеобразный дом, к нам немедленно рванули все рыбёшки, что до сих пор терпеливо ошивались вокруг «тора». Кикиморыш принялся доставать кусочки какой-то гадости и кормить всю эту ораву. Выплывший, к моему немалому удивлению, без всякого скафандра Эдор вынул откуда-то, как фокусник, небольшой диопикчер и стал заснимать процесс, то подплывая поближе, то удаляясь. Все остальные, будучи в костюмах, могли спокойно стоять на дне.

Процесс кормёжки не затянулся, заморыш быстро опорожнил коробку и сделал странный жест, словно объясняя рыбёшкам, что больше ничего нет. И тут вся эта стайка отколола такой номер: заскользила вокруг кикиморыша, как одна широкая сверкающая лента, несколько раз обернулась вокруг него, потом превратилась в один большой мозаично взблёскивающий шар, в котором скрылась вся верхняя часть тела Маугли. Я не успела даже крикнуть, как шар распался на отдельные блёстки-рыбёшки и все они вдруг прыснули от нас, как испуганные тараканы.

Тут же стало понятно, почему они сбежали: к нам целеустремлённо направлялось то самое чёрное страшилище, что таращилось в окно. Эдор, у которого не было защитного костюма, на удивление резво рванул к входному шлюзу, подтверждая догадку Эктора о том, что подплывающая образина была ядовитой. Остальные продолжали стоять, замерев, как в стоп-кадре. Не знаю, почему не двигались ГИО-изменённые, я же просто примёрзла от страха, причём непонятного: в этом костюме мне не смог бы повредить даже гигантский моллюск, живший в здешних водах, что уж говорить о рыбине средних размеров?.. Но страх тем не менее не проходил, мешая сообразить, что же было не так.

Только когда страшилище подплыло совсем вплотную, я поняла, в чём была опасность: она убивала не ядом, а, видимо, специфическим звуком, который ощущался, как ввинчивающийся в мозг штопор, ослеплявший и лишавший ориентации. И это при том, что шлем должен был защищать каждого из нас! Я, не удержавшись на ногах, упала, краем глаза заметив, что ещё одна фигура согнулась, явно тоже от боли. Вторая серебристая фигура вынула что-то из набедренного контейнера и швырнула в сторону чёрной твари. Вспышка, беззвучная тяжёлая волна, разошедшаяся в воде, как внезапный толчок, и тишина, в которой я начала постепенно приходить в себя.

Подняв голову, увидела, что чёрного страшилища нет, лягушонок продолжает стоять, как ни в чём не бывало, а две серебристые фигуры изучают что-то вроде чёрно-красных лоскутков, медленно опадающих на дно.

Я с трудом встала и на подгибающихся ногах побрела к ним.

Вполне ожидаемо, опадающие ошмётки оказались остатками той ненормальной рыбины, которая напала на нас. Я проследила, как их болтают из стороны в сторону затухающие волны, которые отражались то от берега, то от «бублика», и сделала знак рукой кикиморышу, чтобы он шёл ко шлюзу.

Пятнадцать минут спустя вся наша компания, слегка оглушённая и растерянная, собралась опять в гостиной, и Эдор, недовольно передёргивающий плечами, наконец, сказал:

- Вограны знают, что с этой рыбой случилось… Никогда ничего подобного не видел! А ведь живу здесь уже больше двух лет. Нет, я, конечно, не постоянно тут торчу, но всё-таки… Я ведь её тоже кормил! Сам! Вот так, без скафандра!.. Хотел бы я знать, что, к диосам, с ней приключилось? С чего она напала?!