Огненный котёл (ЛП) - Шеттлер Джон - Страница 62

Остальные эсминцы разошлись, готовясь к пуску торпед. Их экипажи услышали отдаленный гул приближающихся «Альбакоров-II», а затем увидели, как «Киров» открыл по торпедоносцам огонь. Ракеты взмывали в воздух и устремлялись к целям, словно стая бросавшихся на добычу акул. И они явно не испытывали никаких трудностей с поражением неуклюжих «Альбакоров», сбивая их одного за другим.

Командир эсминца «Интепид» Колин Дуглас Мод стоял на мостике. Мощная фигура и черная борода делали его похожим на древнего пиратского капитана, как утверждали все, кто его видел. Не хватало лишь повязки на глазу и попугая. Это упущение компенсировал черный шерстяной берет, который он носил вместо форменной фуражки, а также длинная трость, которой он постучал по палубе, словно подгоняя корабль.

Он пришел на службу в Королевский флот в 1921, прослужил два года на старом дредноуте «Айрон Дьюк», после чего ушел на эсминцы. В эту войну он потопил две немецкие подлодки, а больше года назад вместе с другими эсминцами участвовал в охоте на «Бисмарк». Именно его прежний корабль «Икар» первым появился на месте трагической гибели «Худа», спустив по бортам веревки и готовясь приступить к спасению выживших. Однако спасти удалось лишь троих.

Спустя некоторое время его корабль в составе сил прикрытия Флота метрополии участвовал в охоте на еще один немецкий рейдер в водах Северной Атлантики. Его корабль был одним из двух, получивших наиболее тяжелые повреждения от ракетного обстрела кораблей флота. Удача Мода подвела его. «Икар» получил прямое попадание и мгновенно затонул. Ему посчастливилось быть спасенным из воды, однако он потерял многих членов экипажа, в том числе своего любимца — бульдога Винни. Потеря корабля стала для него потрясением, однако он оправился, успокоился, и немедленно запросил новый. Флот Метрополии выделил ему «Интепид».

Мальтийские конвои обеспечили ему много работы, но теперь происходило нечто иное. Он хрипло рычал команды, ощущая, как наполняется силой и энергией по мере того, как корабль рвался вперед. Он видел, как ракеты били по линкорам, заставляя его застывать от ужасных воспоминаний о событиях в Северной Атлантике, о страшном взрыве и пожаре, о ледяной воде открытого моря. И все же это было то, ради чего создавались эсминцы, подумал он. Не для изматывающего сопровождения других кораблей, и даже не для осторожной и расчетливой охоты на подводные лодки. Нет, это была безумная атака, которую он любил больше всего на свете — даже если она была чревата огнем и смертью. Это было то, что давало имена таким кораблям — «Молния», «Бесстрашный». Его также согревала мысль о том, что теперь он может отомстить тем, кто отнял у него «Икар». Он подойдет к врагу на минимальную дистанцию и выпустит торпеды, или умрет в попытке это сделать.

— Давайте, мужики! — Крикнул он торпедистам, готовившим к стрельбе аппараты обоих бортов. — Шевелите поршнями! — Он шел прямо на вражеский корабль на полном ходу, и от него его отделяло примерно 8 000 метров. Господи, а этот корабль был быстр! Он шел на тридцати узлах, и даже способному развить тридцать шесть эсминцу было нелегко за ним угнаться. Нужно было довернуть влево, чтобы выйти на правильный курс для атаки. Это сделало бы вражеский корабль идеальной целью.

Черное небо над ними разрывали пылающие огненные шары и отвратительные дымные следы вражеских ракет. Вражеский корабль казался ему разгневанной медузой, а каждая ракета казалась рассерженной злобной змеей с полными яда клыками. «Лукаут» был разбит и горел, оседая на корму. «Лайтнинг» получил тяжелые повреждения, особенно после того, как ударивший в мидель снаряд вызвал детонацию торпед, переломившую его пополам, но «Интепид» продолжал атаку. И когда вражеские снаряды ударили в непосредственной близости от его правого борта, Мод приказал открыть ответный огонь. Он был слишком полон решимости выпустить торпеды, что бы то ни случилось.

Три эсминца попали под огонь невероятно скорострельных и точных орудий вражеского корабля. Они маневрировали, ставили дымовую завесу, некоторые горели настолько, что ставить ее не было нужды. «Интепид» единственный продолжал атаку и, наконец, выпустил торпеды.

Капитан Мод проследил за тем, как торпеды начали удаляться, и перевел взгляд на три «Альбакора», шедших прямо позади эсминцев и разошедшихся теперь для атаки. Он сорвал с головы берет и помахал им своим товарищам с сердечным пожеланием.

— Сделайте урода! — Крикнул он. — Вломите ему, ребята!

Это были самолеты 827-й эскадрильи под управлением Тома Уэлса и двоих его товарищей. Они спустились к самой воде, едва ли не на считанные метры, следуя прямо за четырьмя эсминцами, пока те не попали под убийственный огонь вражеской артиллерии.

— Держитесь на предельно малой высоте и ищите что угодно, за чем можно укрыться… — Сказал им Парсонс по время инструктажа.

Когда снаряды «Кирова» начали бить по эсминцам, расчеты комплексов «Кинжал» не заметили три «Альбакора», скрывавшихся за эсминцами, и занялись другими целями на большей высоте. Самолеты набрали высоту в последние мгновения, вырвавшись из-за кораблей, словно вылетевшие из моря летучие рыбы. Фюзеляжи и плоскости все промокли от брызг воды. Это было самое смелое, что когда-либо видел Мод, замахавший им черным беретом и начавший подбадривать летчиков громовым голосом. Затем он увидел, как на темном силуэте вражеского корабля что-то вспыхнуло, и до него донесся напоминающий звук пилы треск.

Самсонов обнаружил самолеты в последнюю минуту в непосредственной близости, и переключился на зенитные орудия самозащиты корабля. С каждого борта были установлены три установки, похожие на солдатские шлемы с вращающимся блоком из шести стволов каждое[62]. Стволы раскрутились, и выпустили навстречу самолетам яркое пламя[63]. Два были немедленно поражены, разорваны снарядами и, дико закувыркавшись, рухнули в море, однако Томми Уэлс успел дернуть рычаг и сбросить торпеду. Горящая масса «Лайтнинга», горящего в непосредственной близости слева от него приняла на себя поток огня, нацеленный на его самолет.

Он был единственным из 827-й эскадрильи, кто вернулся этой ночью. Остальные были сбиты ЗРК. Трое из 831-й эскадрильи также смогли выжить. Они сбросили торпеды с большой дистанции и ушли на предельно малую высоту. Однако их торпеды были плохо нацелены и не поразили цель. 832-я эскадрилья с «Викториеса» потеряла восемь самолетов из двенадцати, и то только потому, что когда ракеты «Кирова» разорвали эскадрилью, уцелевшие самолеты бросились на предельно малую высоту и во все стороны, так что четверым удалось уцелеть. Они никогда не видели ничего похожего на ту ужасную огненную феерию, что обрушил на них этот корабль, и надеялись, что уже не увидят. Они были привычны к отважному прорыву через вражеский зенитный огонь, уклоняясь от безмозглых снарядов. Но эти штуки рвались к ним, словно видели. Это была смерть в стальной оболочке с крыльями, и это пугало до полной потери веры во что-либо.

— Торпедная атака, три единицы! — Крикнул Тарасов, немедленно переводя гидроакустический комплекс в активный режим, предполагающий выдачу импульсов с высокой частотой, чтобы отслеживать приближающуюся угрозу.

— Резко тридцать вправо! — Скомандовал Федоров.

Корабль резко изменил курс, однако Карпов понял, что хотя этот маневр легко позволит им избежать торпед, выпущенных «Интепидом», он приведет их опасно близко к торпеде, сброшенной «Альбакором-II» Тома Уэлса.

— «Шквал»! — На автомате крикнул он.

Ракето-торпеда вылетела из пусковой, захватила цель в считанные секунды, и понеслась к ней с невероятность скоростью. Карпов взглянул в иллюминаторы левого борта и увидел медленно оседающий столб морской воды от взрыва, и угрожающие пенные трассы еще двух торпед позади корабля. Затем все стихло. Осталось лишь далекое зарево пожаров над британскими кораблями. Тарасов доложил, что все в порядке.