Огненный котёл (ЛП) - Шеттлер Джон - Страница 47

Он ощутил странное чувство и непроизвольно содрогнулся, глядя, как аппарат исчезает в седом рассветном небе. Смерть занесла свою руку над его головой, но отвела ее. Он ощущал себя живым, ощущал яркость момента, смысл жизни, глядя на горизонт. Вокруг было пусто, и лишь первые золотые лучи восходящего солнца играли на гребне мыса Кабальерия на северо-западе. Он понимал, что ему не догнать британский корабль, и что-то подсказывало, что не стоит даже и пытаться. Так что он спокойно вывел лодку в открытое море, а затем направился на северо-восток в Специю. Он так и не набрал свою «семерку» в этом походе, и был вынужден отменить атаку, призванную отомстить за гибель U-563 и Клауса Баргстена. Ну уж как есть, подумал он.

Он улыбнулся, убрал перископ и подумал о доме. Этот поход закончился. Он вернется в Специю, получит орден, а затем отправится на новое место службы — на Черное море, чтобы принять командование флотилией из шести лодок типа II!

Жизнь удалась.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ ИДЕАЛЬНЫЕ ПЛАНЫ

ГЛАВА 22

Сообщение поступило Сифрету во время короткой передышки в середине очень напряженного дня — 12 августа. Оно поступило прямо из Адмиралтейства, и было помечено грифом наивысшего приоритета, что означало, что он должен был немедленно ознакомиться и приступить к исполнению новых приказов. В это время у него было больше проблем, чем ему бы хотелось, так как итальянцы и немцы бросили на него все силы. В 08.00 последовала относительно слабая атака, которая была легко отбита бешеным зенитным огнем, который были способны выдать его корабли. В полдень, однако, последовал более серьезный налет силами около семидесяти самолетов. Все было ровно так, как указывала разведка после перехвата и дешифровки приказов, поступивших в итальянское 77-е авиакрыло, базирующееся в Эльмасе на Сарднии. Кроме того, среди перехваченных сведений были странные обрывки информации о неком столкновении севернее, у пролива Бонифачо. Что именно это было? Единственным светлым моментом ситуации было то, что итальянские надводные подразделения, реевшие в Тирренском море, словно стая черных ворон, внезапно ушли на север, и сейчас находились далеко от намеченного маршрута конвоя.

Было совершенно ясно, что вся операция привлекла к себе самое непосредственное внимание противника. Высказывались в том числе мнения, что немцы полагали возможной прямую угрозу высадки десанта в Бенгази, Триполи или даже на Крите, что побудило их привести все имеющиеся воздушные и наземные силы в этих районах в боевую готовность и направить им подкрепления.

Господи, подумал он, как будто мне мало хлопот с попытками защитить четырнадцать грузовых судов, везущих припасы на Мальту. Чего мне явно не хватает, так это десанта в тыл Роммелю. Он знал, что такие планы существуют, но на данный момент исключительно в теории. Так что он решил просмотреть новые приказы и понять, что случилось настолько срочного.

Он нахмурился, отметив, как гармонично «при первой возможности» сочеталось с требованием вывести соединение «немедленно». Немцы и итальянцы делали все, чтобы помешать его продвижению налетами высотных и пикирующих бомбардировщиков, маловысотных торпедоносцев, атаками подводных лодок, минными полями, и даже какими-то новыми «воздушными торпедами», сбрасываемыми с самолетов, нарезавших круги вокруг конвоя в поисках целей. Итальянцы называли их «мотобомбас». Он слышал даже, что они собрали гидросамолет, начиненный взрывчаткой, и планировали направить его на радиоуправлении в один из его авианосцев. К счастью, он потерял управление, и благополучно перелетев через Средиземное море, рухнул в пустыне, оставив огромную воронку, не причинив, однако, никакого вреда. Итальянцы, подумал он, покачав головой.

Теперь адмиралтейство просто приказывало ему отвести ядро прикрытия и бежать домой в Гибралтар. Зачем? Он знал, что им в любом случае придется вернуться, так как они были уже близко к банке Скерки, где фарватер сужался настолько, что проводить его линкоры было бы неразумно в нынешних обстоятельствах. Было изначально запланировано, что Соединение «Z» повернет обратно в этот момент. Вопрос состоял лишь в том, как долго оно останется с конвоем прежде, чем передаст его адмиралу Берроу и крейсерам и эсминцами его Соединения «Х».

Он знал, что для транспортов худшее еще было впереди. Он заберет авианосцы, «Родни» и «Нельсон», и у них останется только Берроу.

— С «Родни» докладывают о проблеме с рулем, сэр, — доложил вахтенный. Сифрет знал, что на этот корабле в последний месяц появились проблемы, и он был способен развить не более пятнадцати узлов. Если Адмиралтейство требовало отправить их домой, у него не оставалось выбора. Нужно было разворачиваться прямо сейчас.

— Хорошо, — ответил он с тяжелым сердцем и отдал приказ: — Пожелайте адмиралу Берроу доброго пути и немедленно повернуть в Гибралтар. — Он посмотрел на часы. 16.00, за три часа до того, как он должен был сделать это.

В результате в следующие три часа авианосец «Индомитейбл» не получил три критических бомбовых попадания во время полномасштабного и хорошо организованного налета немецких «Юнкерсов-87» и «88», а также итальянских торпедоносцев «Z-1007». «Родни» также избежал трех близких промахов и тарана сбитого итальянского самолета, который должен был врезаться ему в нос. Приказ Адмиралтейства изменил ход истории — «Киров» изменил ход истории своим появлением, став причиной этого срочного приказа.

Корабли Сифрета шли на запад, навстречу заходящему солнцу, пока на «Кирове» спускали в воду водолазов к северу от острова Менорка. В то время, как U-73 произвела атаку, заставив Карпова вспенить море глубинными бомбами и поднять Ка-40, Сифрет получал плохие новости и маялся сомнениями. Корабли Берроу подверглись мощной атаке, крейсера «Нигерия» и «Каир» получили попадания торпедами, как и корабль, который они всеми силами надеялись защитить — американский танкер «Огайо». Он порывался разделить свои силы и направить «Родни» домой, чтобы удовлетворить Адмиралтейство, а «Нельсона» направить обратно на восток, чтобы прикрыть отход Соединения «Х». Тем не менее, поступили дальнейшие указания, четко разъясняющие ему варианты действий. Он должен был вернуться к Гибралтару максимально быстро со всеми силами, которые имел в своем распоряжении. Но всеже он ощущал себя обязанным отделить некоторые из кораблей сопровождения для помощи Соединению «Х», так что приказал дать сигнал семафором крейсеру «Харибда» и эсминцам «Эскимос» и «Сомалиец» отделиться и поддержать их. Это принесло мало пользы.

В следующие двадцать четыре часа были торпедированы еще два британских крейсера — «Кения» и «Манчестер», и четырнадцать кораблей конвоя утратили всякую защиту. Только пять их них смогли выдержать это жуткое испытание огнем и достичь Мальты. «Огайо» был спасен отчаянными усилиями экипажа, направлявшего огонь зениток, глядя, как корабль зарывается в воду едва ли не до палубы. Два британских эсминца встали по обоим его бортам, буквально таща танкер на себе.

Пять кораблей… Всего пять кораблей смогли прорваться, но этого было достаточно, чтобы спасти гарнизон и населения Мальты от голода, а жизненно важное топлива удалось откачать с «Огайо» в последний момент, прежде, чем изувеченный корабль затонул прямо у причала. Больше он никогда не увидит моря.

Пока избитые корабли британского флота направились обратно к Гибралтару, Соединение «Z» уже бодро шло домой в составе двух огромных линкоров, авианосцев «Индомитейбл» и «Викториес», двух легких крейсеров и двенадцати эсминцев. Авианосец «Фьюриос» и еще пять эсминцев прикрывали тылы. Их изможденные экипажи получили короткую передышку.