Враг престола - Гарин Дмитрий - Страница 68

Кованое огниво, украшенное изображением головы быка, покоилось в крохотных ручках Каролины. Девушка с интересом рассматривала поделку, изучая каждую царапину, каждую вмятину, оставленную на металле. Ей всегда казалось, что вещи умеют рассказывать свои истории, если к ним внимательно прислушаться. Если понять их язык.

Сейчас Каролине очень хотелось услышать историю железного быка, Быка, рождённого в пламени далёкого горна усадьбы Олдри. Кузнец, создавший эту безделушку, был старателен, но не слишком искусен. Впрочем, несмотря на это, Каролина не променяла бы огниво на все драгоценности королевского дворца. То был прощальный подарок Адама.

Это было нечестно. Обидно. Они только–только обрели друг друга, как судьбе вновь было угодно разлучить их.

«Глупый король. Почему он не мог умереть в другой день?»

Каролина ругала себя за эти мысли. В такие моменты она становилась похожа на мать. Но тот вечер был столь прекрасен!

Первый раз, находясь на виду у всех, она не чувствовала ни страха, ни смущения из–за своего уродства.

«Это потому, что ты была в маске, глупая девочка, — вновь раздался в голове голос матери. — Посмотрим, будет ли он так же любить тебя, когда увидит твоё настоящее лицо».

Обеими руками Каролина сжала огниво, прижав его к груди. Она хотела, чтобы стальной бык прогнал эти дурные мысли. Он был её оберегом, её защитником.

Воспоминания о танце с возлюбленным усмирили тревогу, но Каролина знала, что мысли эти обязательно вернутся. И будут терзать ещё мучительнее. Картины прошлого со временем тускнели, а чудовища… они становились только сильнее.

Слишком много мыслей, слишком мало воздуха и солнца. Каролина решила, что ей стоит отвлечься. Она покинула свои покои и направилась в единственное место, где чувствовала себя как дома. В библиотеку.

Королевский дворец не нравился Каролине. Дома, на юге, она могла открыть окно, пустив в комнату солёный морской бриз, аромат приключений. Здесь была лишь река. Река, окружённая шумным и, судя по всему, довольно грязным городом.

Хотя мать и привезла с собой многочисленную челядь, большая часть королевской прислуги была Каролине незнакома. Как незнакома была им и сама новоиспечённая принцесса. Нет, они не позволяли себе устных замечаний, но на лицах их то и дело проскакивали так хорошо знакомые девочке выражения: страх, жалость, любопытство, отвращение.

Единственным, чем Пламенеющий замок заметно уступал королевскому дворцу — это книги. В местной библиотеке их было гораздо больше, чем дома. Толстые, тяжёлые тома, вмещающие в себя мудрость многих людей, врата в другие места, окна в далёкое прошлое. Они были её учителями, друзьями и спутниками.

Устроившись на резной каменной скамейке королевского висячего сада, Каролина с благоговением перелистывала пожелтевшие страницы тома, повествующего о событиях столетней давности. Конрад Завоеватель, первый правитель своего имени, осадил Варган, желая присоединить к владениям Адаманта восточные земли. В красочном описании военной кампании летописец уделил много внимания её предыстории и собственным размышлениям. Нашлось здесь место и роману правителя Адаманта с варганской княжной, и героическим подвигам рыцарей, и Голодной войне, ставшей, как полагал автор, неизбежным следствием этих событий.

Захватывающая история хоть как–то отвлекала девочку от тоски. Стоило ей вспомнить тот вечер, руку, сжимающую её тонкую ладонь, благородные черты, глаза цвета морёного дерева, как дыхание перехватывало, а на щеках выступал румянец.

Когда Каролина добралась до места, где павшая к ногам победителя княжна умоляла пощадить единственного сына, закатное солнце заслонила тень. Подняв глаза, девочка ожидала увидеть Ван Дейка, но это был не он. Скрестив руки на груди, перед ней стоял Люциус, её брат.

Шитый серебром кафтан белой парчи стягивал пояс с широкой пряжкой, украшенной рыбами–близнецами. В ножнах висел изящный кинжал, который подарила ему мать на четырнадцатый день рождения. Коротко стриженные белые волосы венчал обруч принца. На широком полноватом лице светились холодные серые глаза.

— Глупая маленькая сестрица, — сказал он, — разве мама не велела тебе сидеть у себя?

Это было действительно так, но запрет распространялся лишь на тёмное время суток. С тех пор как они прибыли в столицу, девочка ни разу не покидала дворца.

Ничего не ответив, Каролина вернулась к чтению. Она вообще редко с ним разговаривала. Когти варга, покалечившие её тело, разорвали не только плоть. Они разорвали нить, связывающую сестру и брата. Каролина не забыла, что случилось в тот день. Она никому об этом не говорила, но не смогла забыть.

Рука Люциуса ударила переплёт, выбив книгу из рук девочки. Жалобно хлопая страницами, древний том, как раненая пицца, обрушился на каменный пол.

— Отвечай, когда я к тебе обращаюсь! — скорее взвизгнул, чем вскрикнул Люциус, и в глазах его мелькнул так хорошо знакомый Каролине огонь. — Отвечай своему королю!

Девочка с надеждой осмотрелась по сторонам, но Ван Дейка нигде не было. Как бы предан, как бы внимателен ни был рыцарь, иногда ему нужно было есть. Нужно было спать. Отчасти это объясняло присутствие Люциуса. Будь Ван Дейк рядом, брат не посмел бы обижать её. Он всегда побаивался угрюмого северянина.

Всё ещё сохраняя безмолвие, Каролина встала и, шагнув в сторону, бережно подняла книгу, расправляя помятые страницы. Руки её были столь трепетны, столь аккуратны, будто она брала маленького котёнка.

Каролина хотела уйти, но Люциус не мог этого так оставить. Когда он схватил её за плечо, развернув к себе, девочке показалось, что сейчас последует удар, но она ошибалась. Пальцы Люциуса сжали кожаный переплёт. Вырвав книгу из рук сестры, он с торжеством рассмеялся и бросился прочь.

— Отдай! — наконец подала голос Каролина, последовав за похитителем.

Очень быстро Каролина потеряла его в коридорах замка. Надеясь, что брат мог спрятаться в одной из комнат для аудиенций, она принялась методично осматривать их. В памяти всплывали картины того, что обычно случалось с игрушками, которые он не раз отбирал у неё. Помнила она и кукол с оторванными головами, и сожжённого в печи деревянного рыцаря, которого подарил ей Ван Дейк. За окном солнце стремительно угасало, уступая дорогу сумеркам, но девочка не могла бросить книгу на растерзание злобному мальчишке.

Пальцы Каролины коснулись ручки очередной двери, но в следующее мгновение девочка застыла на месте. С другой стороны раздался голос матери. В иных обстоятельствах Каролина поспешила бы удалиться, но голос этот произнёс её имя.

— Что думает Каролина? — спросила графиня, усмехнувшись. — Да кого это волнует? Она сделает то, что ей будет велено. Как будто меня кто–то спрашивал, когда я выходила за её отца. В конце концов, девчонке есть за что благодарить. Мэтью Дюваль — завидный жених.

Внутренний голос безошибочно подсказал девочке, что разговор не был предназначен для её ушей. Конечно, подслушивать нехорошо, но за дверью обсуждалась её, Каролины, судьба.

— И всё же вам не слишком хорошо удаётся найти с ним общий язык.

Голос собеседника матери был незнаком Каролине. Впрочем, она легко распознала в нём сильный южный акцент. Вне всяких сомнений, они говорили о свадьбе. О её свадьбе.

— Слабость мужчин в их гордости, — ответила графиня. — В гордости и женщинах.

— И в золоте, — подхватил её собеседник. — Впрочем, это общая слабость всего людского рода. Вы уже слышали, что лорд Ферро вернул себе Нордгард? Похоже, что слухи о его смерти были сильно… преувеличенны.

— Временное неудобство, не более. Я уже приняла соответствующие меры.

— Если Север объединится с Пределом и орками…

— Этого не произойдёт. — В голосе графини был лёд. — Можете мне поверить. Герцог в наших руках. Путь к спасению окажется для них губительным. Когда мы обезглавим Север, тамошние виконты не посмеют противиться воле нового короля. Быть может, тогда и барон Дрогнар станет более сговорчивым. У него всегда были виды на этот край…