Приказано выжить! - Малыгин Владимир - Страница 43

– Ночью увидел, где вам храм поставить. Так вот, выше твоего поселения, на реке камень есть, перестре́лах в двадцати́. Отыщете, никуда не денетесь. Так на этом камне Ди́вия, мать всего живого, отдыхала, присе́в. Камень тот божественной благостью напо́лнен. Ступайте, До́ля с вами.

Не знаю, о чём договорился Трувор с Синеусом, но, расстались они перед воротами Староладожской крепости. Синеус отправился к себе, а мы загрузились на лодию и отошли от мостков. Против течения грести было тяжелее, но, в конце концов, показались стены Новгородского городища, и я вздохнул с облегчением. Трувор посмотрел на меня, услышав мой облегченный вздох, и с улыбкой сказал:

– Повезло ещё тебе, а, бывает – туда гребёшь против течения, и назад так же пыхтишь, упираешься.

После посещения волхво́в всю обратную дорогу князь напряжённо о чём-то размышлял, несколько раз краем глаза ловил на себе его изучающий взгляд. Наконец, уже приближаясь к берегу, видимо, принял окончательное решение, так как распрямил спину и вздохнул свободно.

Убрали вёсла, и лодия притёрлась к мосткам. Не дожидаясь выброски сходней, перепрыгнул через борт и поспешил в Кремль, вернув увязавшегося за ним Горивоя с полпути. Я возился с Громом на палубе и просто отдыхал от вёсел, от постоянной эмоциональной напряженности, царившей на ло́дии с самого отплытия из Ладоги, поэтому не заметил, как над планширем показалась голова Горивоя.

– А ты почему остался?

– А что мне там делать? Прекрасно и без меня обойдутся.

– Собирайся, пошли коней седлать. Князь с братом переговорит, и сразу же домой.

– А если за стол сядут?

– Известят нас. Да что ты всё расспрашиваешь, князь приказал седлать, значит, пойдём седлать.

Повеяло чем-то родным, так и захотелось продолжить:

– А кто не будет седлать – будет грузить «чугуний».

Но, думаю, меня тут никто не поймёт. Поэтому собираю свои немногочисленные вещи, и вместе с дружинниками покидаю гостеприимную лодию, так же как и все попрощавшись с кормчим, просто махнув ему рукой.

В конюшне седлаю своего коня, который радостно приветствует меня тихим ржанием, и скармливаю ему присоленную горбушку – его любимое лакомство. Потом заваливаюсь на сено – ждём команды.

Не задержался наш князь – бодрым шагом вошёл в конюшню, подхватил поводья своего жеребца и вывел его наружу. Дождавшись, пока все соберутся окончательно, дал отмашку, и мы порысили через ворота на Плесков. Я ожидал каких-то расспросов, вечерних разговоров у бивуачного костра, но ничего этого не было – надо отдать должное княжеской выдержке. Ночами было уже совсем холодно, и на лужах по утрам блестела темным зеркалом тонкая плёнка льда. Радует, что зима запаздывает, а то было бы совсем грустно. Так и скакали под непрерывный шорох осыпающихся листьев и длинных сосновых иголок – осень потихоньку сдавала свои позиции.

Плесковскую крепостицу проскочили траверзом, через посады, напрямую на лодочный перевоз. Разогнав немногочисленную очередь, переправились на левый берег, и двинулись дальше. А следующим днём уже въезжали в ворота детинца Изборска.

Сразу же начал выглядывать свои фургоны – ничего не обнаружил и посмотрел на крышу. Из печной трубы, украшенной оголовком с флюгерком, весело валил белый дымок. Молодцы ребята, справились. А то я уже ме́ста себе не находил. Теперь ещё убедиться, что внутри всё получилось так же красиво.

Пока бояре встречали князя да докладывали ему новости, я проскользнул в терем и обошёл наше сооружение со всех сторон, прикладываясь ладонью к бокам печи и проверяя, как греет. Сделано добротно и аккуратно, можно присваивать ребятам разряд мастера. А с камином получилось или нет, интересно? Повернулся к дверям, а за спиной народ толпится во главе с князем.

– Сделали, смотрю. – Провёл рукой так же, как и я, по печи́. – Горячая… Большая какая… А наверху что?

– Не видел ещё, да и не могу один. Кто меня туда пустит?

– Верно. Пойдём, посмотрим, как там…

Так и поднялись гуськом – впереди Трувор, за ним Горивой, волхв, а замыкающим – я.

– Тепло и дыма нет… – Восхищённо пробормотал боярин.

Трувор только кивнул Горивою на эти слова.

А работа проделана огромная – выведен отопительный стояк, и со стороны горницы пристроен такой же маленький каминчик, как и у меня дома. Чисто, тепло и хорошо.

Открыл заслонку камина, поднёс лучину к бересте, и закрутилась береста, пыхнула чёрным дымом, лизнула жёлтые бока берёзовых полешков. Загудело, весело заметалось пламя, бросая красные отблики на стены. Только теперь обратил внимание на абсолютную тишину вокруг. Встал с колена, выпрямился и оглянулся. На лицах какой-то детский восторг. Трувор даже руки протянул к камину, греется. Ничего, быстро привыкнет. Позже ещё проверю, как истопника́ обучили, и с князем надо решить, кто за камином присматривать будет. А пока надо отойти в сторону к стеночке и постоять тихо, понаблюдать за чистой незамутнённой радостью и насладиться их удивлением. Подошёл Яромир, кивнул одобрительно, встал рядом. Так и стояли, смотрели на огонь и молчали, пока не догорели полешки. Взяв рядом стоящую кочергу́ (молодцы ребята), поворошил у́гли, прикрыл чуто́к заслонку и сразу же объяснил князю, для чего она нужна и как ею пользоваться. Показал на углях, что такое угарный газ и рассказал, чем он опасен. Молча выслушали и кивнули – ясно, знако́мо. Дождался, когда погаснут последние огоньки, и только после этого полностью закрыл заслонку, комментируя свои действия.

Постояв немного, Трувор отпустил Яромира, и повернулся ко мне:

– С дороги все идём в баню, потом – за стол. Вечером ко мне, поговорим. Поедете завтра с утра.

Мне осталось только согласно наклонить голову.

После ужина предупредил волхва о готовности с утра к отъезду, и вместе с Горивоем поднялся наверх. Отослав свою охрану и поставив боярина у дверей, Трувор подозвал меня поближе.

– Садись. – Кивнул на лавку рядом с собой. – Подтвердили волхвы всё, что тебе, якобы, приснилось. Так что не зря столько времени потеряли. Синеуса предупредили, с Будимиром говорили. Совет мне дали – в Плесков перебираться… Что скажешь?

– С одной стороны, Плесков больше и возможностей там больше, торговые пути и выход к морю удобнее. Торговлю налаживать надо – вон в Новогороде насколько купцов и лавочников больше, а, значит – налогов и по́датей больше. Правда, там путь торговый проходит до Византии, но и у нас возможностей не меньше, выход в Варяжское море ближе. Сделаем кирпич, доску, стекло, и купцы новгородские сами к нам поедут. Появится возможность дружину увеличить, земли расширить. Но это отдельный разговор. С другой стороны – в маленькой крепости всё на виду, окружить себя людьми проверенными, караулы держать усиленными, может и повезёт. А, может, и нет. Кого-то, да перекупят. Но это всё, ты, княже, и без меня знаешь.

Дождавшись подтверждающего кивка, продолжил:

– Сидения твоего в Изборске не понимаю. С позиции Рюрика всё ясно – отправить тебя на рубеж в небольшую крепость, чтобы и надёжен был, и развернуться не сумел. Так же и с Синеусом. Ведь по большому счету – посадить сюда верного посадника с грамотным воеводой, оставить дружину – и выйдет то же самое. Это главное. – Замолчал я.

– Вот и Будимир так же говорит. – Медленно заговорил князь. – Посоветовал мне под причиной возможного нападения на Плесков варяжских хи́рдов уговорить брата посадить меня в городище. Мол, варягам до Плескова через озеро добраться легче, и уже оттуда быстрым рывком дойти до Новогорода. Да ещё и водой через шело́нский волок можно дракка́ры перетащить. А с этой стороны никто нападения не ждёт. Привыкли, что все через Ладогу идут…

Сделав небольшую паузу, посмотрел на нас:

– Поговорил с братом. Очень он упирался, но убедил я его – сажусь в Плескове, новых посадника и воеводу Рюрик пришлёт в Изборск. С собой беру малую дружину. Будем всё начинать заново. Боярство твоё подтверждаю, но и требовать с тебя буду много. Грамоту о подтверждении заберёшь утром. Всё, о чём говорил, сделаешь. Изяслава с дружинниками оставляю тебе, будут у тебя в подчинении. Содержать их сам станешь. На месте осмотримся, решим с холопами. Может и захватим кого на порубежье, пора ответ леттам дать, а то нападать стали часто. Но, думаю, к тебе и так народ потянется за заработком. За печь мастерам твоим возьми награду, думаю – хватит. Приеду в Плесков, заеду к тебе, тогда и договорим.