Приказано выжить! - Малыгин Владимир - Страница 33

– Княже, всё равно чувствую, что тут что-то не так. Слишком гладко да ровно.

– Что скажешь на это. – Поднял голову Трувор.

– Ничего не скажу. Всё, что мог сказать, уже сказал. – Расслабился я. Просто пытаются меня на слабо взять, свои придуманные страхи хотят на меня повесить.

Да и не знаю я, что у них тут творится, почему меня начали проверять, чего боятся? Мало информации, очень мало. Человек незнакомый да странный? Вряд ли, много тут таких бывает.

– А, может, в поруб его на всякий случай посадим? Пусть посидит недельку-другую, вдруг ещё что вспомнит. – Опять меня безопасник провоцирует.

И тут мне всё стало так безразлично – и зачем, спрашивается, я сюда так рвался, хотел предупредить, прогресс двинуть, пользу принести. А никому, кроме меня, это не нужно. Они живут, как живут и так жить будут. А вот я могу и не пережить этой встречи, спалят меня на простом незнании местных реалий, поймают на противоречиях, и моё, якобы иноземное, происхождение не спасёт. А если не переживу, то, может, я домой вернусь? Да гори оно всё синим пламенем!

– Плохого я ничего не делал. Как мог – приносил пользу людям, дружинникам твоим помогал в меру своих сил, и вины за собой не чую. Если только землю под поселение своё, не спрашивая, занял. Так я могу и съехать оттуда – земля большая и места на ней много. Хочешь в поруб посадить – сажай, а попусту языком болтать не надо, видел я таких. И сюда ехать я не хотел, а приехал только по просьбе Изяслава. – Заканчивая свою речь, повернулся к князю. – Или сажай в поруб, княже, или отпускай, да я и уеду.

– Больно ты гордый да резкий, даже интересно стало. И не боишься ничего? А если на дыбу?

– Мне лично на дыбу не хочется, а вот если тебе без этого никак, значит судьба у меня такая.

– Судьба, говоришь? – Задумался князь. – Что ж вы все на судьбу уповаете? А сам свою судьбу сделать не можешь, что ли?

– Могу и делаю, пока другие не влезут, да сапогами по ней не потопчутся.

– Так не давай топтаться, вроде, не слаб ты.

– Где могу – не даю. Да, к сожалению, не всё от меня зависит, да и не так уж я силён.

– Ладно, успокойся, проверяли мы тебя немного, хотели узнать, что ты из себя представляешь. – Вставил свои пять копеек безопасник, немного отрабатывая назад и сбрасывая повисшее в комнате напряжение.

Однако!? Если он спокойно может в разговор с князем влезть, значит – далеко не простой человек, видимо, куда как больше, чем просто безопасник.

А я что-то сильно разнервничался, аж руки задрожали. Спокойнее надо быть, это же простая проверка, а я повёлся, как дитё неразумное. Отвык я в своей деревне от людей, от общения и, тем более, от таких вот проверок. Всё-таки уже почти двадцать лет, как ушёл со службы. В последнее время никакого желания выбираться в город не было – если бы не желудок, которому каждый день вынь да закинь в него трёхразовое питание, то сидел бы в своём лесу безвылазно. А, может, это просто уже старость наступает. Успокоимся, плюнем на всё и на всех присутствующих безопасников, и не только на них. Да по барабану мне все эти местные заморочки, мне вон свои проблемы жевать не пережевать.

На таких вот светлых мыслях я собрался с духом, выдохнул и резко успокоился. Будь что будет, а мы будем в свою сторону грести. Но мнение своё не поменяю. Нравится мне тут.

Стою – молчу, я своё сказал, теперь ваша очередь. Постепенно и в самом деле начал успокаиваться. Даже заметил, что у князя на лице проскальзывает довольная усмешка, особенно когда он со своим ближником переглядывается. Такая совсем незаметная усмешечка, эхо от усмешечки скорее всего, если бы не успокоился – нипочём не заметил бы.

Расслабился и продолжаю спокойно стоять, по сторонам поглядываю коротко.

Наконец, безопасник не выдержал:

– Говорят, собака у тебя какая-то интересная, невиданная?

Ну-ну, а я не с тобой сюда пришёл разговаривать. И если я в первый раз поддался на твою провокацию, то второй раз ты меня просто так не поймаешь. Смотрю на князя и жду реакции на своё молчание. А князь-то забавляется – интересно ему. Ну и я постою.

– Что молчишь, язык проглотил? – Не унимается ближник.

Сталкиваюсь взглядом с князем, и вопросительно приподнимаю бровь. В княжеских глазах запрыгали бесенята. Ну и я, как бы пожал плечами, мысленно, конечно. Стою, молчу.

На скулах безопасника набухли желваки, правая рука потянулась и легла на рукоять меча, а левая сжалась в кулак. Как интересно-то. Да ты, батенька, тоже весь из себя психованный, как и я.

– Гориво́й, поди-ка, проверь караул. – Тихо бросил князь.

– Слушаюсь, княже. – Кивнул тот головой, и вышел.

Честно сказать, я думал, что заденет меня плечом, когда будет проходить мимо, но безопасник оказался умнее и прошёл, даже не покосившись в мою сторону. М-дя, как-то по-мальчишески у меня получилось. Завёлся на пустом месте, как пацан.

– Подойди поближе, не хочу громко говорить. – Попросил Трувор.

Сделав несколько шагов, я остановился перед столом.

– Не договариваешь ты что-то, да только прав ты – то твоё дело. Гориво́й – за моё бьётся, сам понимать должен, вокруг вон что творится. Режутся люди друг с другом, никого не щадят, да ты и сам видел. Нет, чтобы работать, да состояние свое умножать – так хотят соседа своего ограбить и таким путём нажиться. Мало кто для людей старается, как ты в Опочке. Не знаю, сам ли придумки свои измыслил или подглядел у кого, но польза от них несомненная, очень уж Изяслав тебя нахваливал. Сегодня некогда мне дальше с тобой разговаривать – посмотреть хотел, что ты за человек такой, а то больно уж за тебя десятник просил. А вот завтра пришлю его за тобой. Ты же возьми с собой свою собаку, хочется глянуть на зверя такого, да арбалет свой не забудь – постреляем. И на Гориво́я зла не держи, служба у него такая. Ступай.

– Слушаюсь, княже. – Вспомнил я, как обращались к Трувору, поклонился и вышел.

Забрав у охраны свои вещи, направился в харчевню – надо проанализировать разговор, да и собаку пора кормить.

На следующий день, рано утром, за мной пришёл Изяслав. Быстро собравшись, свистнув Грома, поспешили на большую поляну за стенами крепости. По пути к месту, назначенному князем, я осматривался и узнавал окружающую нас местность. Озеро непривычно огромное, вон даже ладьи стоят у мостков. В моё время оно было раза в три меньше. А впереди внизу должны быть ключи. Спрашиваю Изяслава, и тот удивлённо останавливается.

– А ты откуда о ключах знаешь? Бывал раньше здесь?

– Сон видел – там и ключи, и озеро, и крепость были.

– Пойдём быстрее, негоже князя ждать заставлять. – Спохватился Изяслав.

– Да и так быстро идём, куда же ещё быстрее. – Подумалось мне. Только Грому хорошо, вон как кругами носится.

На поляне – Трувор, Горивой и ещё несколько незнакомых мне ближников, десяток дружинников чуть в стороне. Подошли, и я поклонился князю, кивнул остальным и подозвал Грома. Пока все с интересом оглядывали нас и косились на моё оружие, Изяслав о чём-то тихим голосом рассказывал князю. Понятно, о чём.

Кивнув ему, Трувор подозвал меня:

– Красивый пёс, мощный. Изяслав говорит, он всадника вместе с лошадью завалил?

– Завалил, княже, разогнался хорошо и атаковал сбоку, прыгнув на всадника.

– И что?

– Горло вырвал старшине разбойников.

– Молодец какой, сколько ему?

– Шестой год пошёл.

– Где такого взял и сколько отдал?

– Есть такая страна на юге – Италия, вот там и взял. Предки его с ромеями на врага ходили, в броню закованные, и так же всадников валили. А сколько отдал? Так за такого никаких денег не жалко, а теперь он мой друг надёжный и сторож хороший.

– Молодец! А покажи-ка мне свой арбалет. Изяслав говорит, ты из него почти два десятка уложил?

– Немного меньше. – Протягивая незаряженный арбалет князю, ответил я.

Покрутив его в руках, потрогав за рога и тетиву, князь передал его Горивою, а сам обратился ко мне:

– Лук-то проще будет и стрелять из него можно быстрее. Что скажешь?