Огребенцы. Трилогия (СИ) - Петриков Денис - Страница 62

Вообще размашистые удары нижними конечностями это для кино. В реальном бою ногами как вёслами никто не машет и редкий удар ногой наносится выше паха. Но когда ты способен двигаться раз в 20 быстрее противника, то можно сделать и исключение.

Ассасин, в молниеносном развороте, встретил нападающего пяткой в корпус и отправил в короткий полёт в массивную балку, что держала перекрытие, от чего полуметровый деревянный столб захрустел. Пират, ставший трупом в мгновение ока, сполз на доски палубы.

После, Чингиз выпустил свою ужасающую ауру силы, от которой вся палуба охнула и застонала.

— Я не «по-русски» говорю, прекратить огонь! — рявкнул он ещё раз.

После ассасин отправился на вторую орудийную палубу, вот только браслет в этот раз использовать не стал. А собрал вокруг кулака невидимую динамическую энергию и ударил после этим кулаком в доски перекрытия. Корабль тряхнуло, пол вокруг места удара в мгновение ока превратился в труху и перестал существовать.

На второй орудийной палубе собрались ребята более сообразительные и никто кидаться на внезапно упавшего с потолка мужчину не стал, а лишь полторы сотни испуганных глаз засверлили гостя в белом плаще.

— Ваш кретин — капитан прогневал «Богов», — закричал попаданец обращаясь к присутствующим, что замерли у орудий, — очень советую вознести им хвалу за то, что они не взялись за вас лично. Кто старший?

«Яйца» у старшего имелись. Так как на встречу Чингисхану от дверей арсенала выскочил немолодой мужчина с истерзанным шрамами лицом и, волнуясь, выпалил:

— Я сэр! Вы заблудшая душа, да?

— В данный момент я очень недовольная душа! Кто сейчас на корабле главный?

— Да, конечно, минуту сэр, — волновался пират, — прошу за мной, на верхнюю палубу. Граг вас выслушает.

После, уже этот человек, громко продублировал сказанное ассасином ранее, — Прекратить огонь!

Не прошло и двух минут, как Чингисхан, поумерив свою ужасающую ауру, коротко и строго вёл диалог с представительным усатым мужчиной на досках полуюта.

И если Чингисхан, по сути, соблюдал максимальный нейтралитет, предпочитая оставаться в стороне от вопросов добра и зла, то друзья его были более пристрастны.

Паша не прыгал по крышам, а вполне себе бежал до моря по дороге. Впрочем отряд защитников города, который он встретил на своём пути, его даже не разглядел. Лучник уже повидался с Адьяа и, коротко сообщив женщине суть их задания, направился на набережную. На всё про всё ему потребовалось минуты три, не более. Ещё Паше абсолютно не мешала темнота, так как старший следователь Иванов Павел Васильевич при жизни был человеком необычайно прозорливым, и не мешал этой прозорливости кстати весёлый лёгкий характер. И в этом мире, его способность получать информацию буквально из воздуха, трансформировалась в очень хитрый магический навык.

В общем ему, в отличии от Чингисхана, видеть пиратский корабль было совсем не обязательно. Стоя на набережной, он вынул из заплечного чехла длинный массивный лук, что просто сиял качеством исполнения и был собран из множества материалов, да не просто собран, а каждая прожилка была подогнана и подобрана с удивительным изяществом и тонкой гармонией.

Однако дальше Паша сделал странное, да и вообще, как лучнику, ему сегодня можно поставить откровенный незачёт. Так как колчан со стрелами он «забыл» на «колокольне» храма. Наверно поэтому, он вскинул лук и натянул совершено пустую тетиву в направлении пиратского корабля. Однако отсутствие стрелы пиратов не спасло. Между рукой, что держала тугую тетиву и рукоятью лука, возникла ослепительная полоска света, и стоило лишь мужчине тетиву отпустить, как полоска эта, оставляя световой шлейф на водной глади, отправилась к кораблю.

На второй орудийной палубе группа из шести пиратов уже подкатила пушку к бойнице, готовясь синхронно выдать очередной залп по терзаемому городу. Но не успели. Орудие взбесилось, сорвалось с лафета и устремилось прочь от бойницы, крутясь, разрывая канаты и давя людей. Полёт его был недолгим, пушка разнесла палубную опору и впечаталась в противоположный борт. Прошло совсем немного времени, как подобная участь постигла и второе орудие, что принесло немалые жертвы и разрушения. Палуба моментально наполнилась ужасом и криками боли, ведь подобное в долгой пиратской практике нападающих не происходило ни разу. И хотя пушки больше не срывало с места, но теперь уже с первой орудийной палубы над головой канониров, донёсся треск, грохот и людские крики.

Павел тем временем удовлетворённо оценил результат и было решил заканчивать, но раздумал. Достав из подобия разгрузки на груди большой сияющий кристалл карцибела, мужчина «вплавил» его в лук и зачем-то направил новый выстрел в воздух.

Карцибела высшего порядка у команды Чингисхана в данный момент хватало, чем до этого они ни разу похвастаться не могли. Однако, пусть происходящее сейчас являлось не более чем избиением «калек на голову», никакого злорадства и чувства превосходства лучник не испытывал. Ведь буквально пару дней назад он с товарищами был если не на месте пиратов, то где-то очень рядом. Так как выцарапывание заветного браслета из лап ужасающих тварей являлось тем ещё процессом. Процессом, в котором понадобилось вся их слаженность, сила и смекалка, наработанная более чем за 40 лет знакомства и даже выложившись на 200 %, им казалось, что лишь удача позволила победить.

В небо, от от Пашиного лука, вырвался ослепительный поток длинных огненных полос. Что-то подобное можно увидеть если быстро крутить фонариком в темноте. Полосы эти, взлетев на высоту метров двухсот, осветили город и восхитительными дугами обрушились на корабль сверху вниз. Паруса судна вспыхнули, палубу залило ярким пламенем, что озарило водную гладь вокруг ослепительной вспышкой и после почти угасло, оставив лишь зрелище разгорающегося корабля.

— Упс… — подытожил Павел.

Корабль начал тонуть…

В целом, ситуация в городе обстояла следующим образом: пираты, что разгромили вспомогательный форт на востоке города, присоединились к своим коллегам на площади и быстро закончив там все дела, соединились с отрядом что занял порт и прилегающую территорию. Здесь одна часть бандитов шерстила склады и суда у причалов на предмет ценностей, другая, самая большая, занималась сдерживанием защитников города, что постепенно организовывались и подтягивалась в район порта. А третья группа грузила содержимое на лодки и уже готовилась переправить первую партию награбленного на ближайший из кораблей.

Вот только отчалить этим лодкам было не суждено, так как фрегат, чьи вместительные трюмы должна была заполнить первая часть добычи, с оглушительным грохотом перестал существовать…

Нападающих быстро стала охватывать паника. Так как пусть суда, приплывшие к берегам Митунга, были по местным меркам огромны, пираты приплыли сюда мягко говоря в некоторой тесноте. Не смотрите на сравнительно малое количество пушек, их размер и калибр был куда больше земных аналогов, а под добычу отводилось два яруса просторных трюмов. (Линейный фрегат 18 века с командой 600 человек мог иметь более 100 орудий) В общем, полторы тысячи человек команды и десанта — это более чем серьёзно. Не маленькая операция здесь проворачивалась, совсем не маленькая. И это при том, что обратно предстояло плыть буквально «на добыче», хоть пушки за борт выбрасывай. И здесь «жилплощадь» внезапно сокращается на треть… Однако дисциплинированные головорезы присутствие духа не потеряли и моментально приняли решение готовить к отплытию пузатый торговый галеон и небольшой корвет береговой охраны. За этим занятием в «прощальную свечу» превратился второй пиратский корабль, а третий подозрительно замолк.

Но всё бы наверно укладывалось в сценарий «мы потужимся и переживём» если бы по дороге в порт сейчас не шагал высокий широкоплечий человек в чёрной как гудрон пластинчатой броне.

Дитрих, проанализировав свою часть работы, банально расстроился. Так как Павлу с Чингисханом цели достались по сути единичные, а его противники «расползлись» по весьма большой площади. Благо площадь эту постоянно ужимала городская гвардия, но она же добавляла новый геморрой — как не пришибить кого постороннего и не попортить ценное имущество. В общем немец торопливой походкой вышел к «линии фронта», что проходила в месте где ангары и склады заканчивались и начинались жилые строения.