Вирус убийства - Мейтланд Барри - Страница 90

Секунду, показавшуюся ей вечностью, Таннер злобно на нее смотрел.

— Не то, что он сказал, а то, чего не говорил.

— Как это?

— Я хотел забрать у него бумаги Лонга. Письмо и фотографии. Весьма, надо сказать, компрометирующие свидетельства. Такого рода улики приходится скрывать от посторонних глаз всю жизнь. Особенно если собираешься занять пост заместителя комиссара полиции.

Голос Таннера, холодный, отстраненный и лишенный каких-либо эмоций, заставил Кэти поежиться. Казалось, Таннер уже похоронил в себе все присущие нормальному человеческому существу чувства.

— Но ведь он в конце концов сказал вам, где находятся эти вещи?

— В конце концов сказал. Я убедил его признаться.

— И как же вы это сделали?

— Сел ему на грудь и воткнул ему в глаз иглу. — Таннер неожиданно чихнул и потер нос рукой. Со стороны можно было подумать, что у него начинается простуда. — Тогда он и раскололся. Оказывается, он хранил письмо и снимки в пластиковом пакете под сиденьем своего мотоцикла. Там же, под сиденьем, лежали его паспорт и пачка денег. Это была своего рода страховка на случай каких-либо непредвиденных случайностей. Он в любой момент был готов удариться в бега. Возможно, подобным образом мыслят все люди, которым довелось жить в Бейруте… После такого допроса я просто обязан был его убить, вы не находите?

— Какой иглой вы его укололи?

— Какое это имеет значение? Положим, я взял иглу с медицинской каталки, мимо которой проходил. Я искал что-нибудь в этом роде — скальпель или другой колющий или режущий предмет… На каталке лежала губка, в которую было воткнуто множество разных иголок, и я подумал, что одна из них может мне пригодиться. Моим первым побуждением было воткнуть ему иглу в яйца, но по некотором размышлении я решил, что лучше колоть в глаз. Делая это, я мог следить за выражением его лица.

Он сноса сделал шаг в ее сторону, выставив перед собой лезвие ножа. Вместо того чтобы отступить, Кэти неожиданно перешла в атаку, пытаясь таранить его портативным компьютером Брока. Однако лэптоп был для нее тяжеловат, а его поверхность — слишком гладкой, и ее руки соскользнули. В общем, удар у нее не получился, и Таннер легко его отразил. Он поднял левую руку и без видимого труда отбил нацеленный ему в голову снаряд. Потом он сам перешел в наступление и, описав в воздухе ножом изящную кривую, полоснул Кэти лезвием по правой руке.

Она отдернула окровавленную руку, отпрянула, попыталась переступить через лежавшее позади нее тело Брока, задела его ногой, потеряла равновесие и упала спиной на газовый камин, соприкоснувшись в падении затылком с его керамической облицовкой и едва не потеряв от удара сознание. Словно со стороны она услышала собственный панический вскрик, а затем почувствовала пронзительную боль в голове. В следующее мгновение она увидела в полумраке бледное лицо Таннера, который, схватив ее за волосы, с силой притянул к себе. Его широко раскрытые, блестевшие от возбуждения глаза, находившиеся от нее в каких-нибудь нескольких дюймах, видели ее страх, упивались им, а затем сфокусировались на ее горле.

— Прощайте, Кэти, — прошептал он.

Кэти, схватив здоровой левой рукой висевшую у камина длинную стальную вилку, ткнула ею прямо перед собой, никуда особенно не целясь и стараясь лишь помешать Таннеру нанести ей смертельный удар. Потом, когда она рассказывала об этом своим друзьям — особенно мужчинам, у которых, казалось, этот момент вызывал повышенное беспокойство, — она говорила, что поразить его в это место вовсе не стремилась и что это получилось у нее совершенно случайно. Но так уж вышло, что, когда она делала свой отчаянный слепой выпад снизу вверх, стальные зубья вилки для тостов, которую она сжимала в руке, вонзились именно в этот орган. Поначалу она даже не поняла, что произошло. Просто Таннер, склоняясь над ней и делая замах, вдруг замер, выпучил глаза и приоткрыл рот. Со стороны можно было подумать, что он по непонятной причине заколебался. Кэти потащила силку на себя, чтобы, воспользовавшись замешательством, нанести новый удар в верхнюю часть его тела. В этот момент конечности Таннера конвульсивно задергались. Она подумала об остром, как бритва, ноже у него в руке, еще больше запаниковала и, сжав изо всех сил в кулаке свое оружие, с помощью которого Гордон Даулинг месяц назад поджаривал в пламени камина овсяные лепешки, с размаху вонзила его Таннеру в горло.

Команда «скорой помощи» обнаружила ее у открытой входной двери, где она, сотрясаясь всем телом, пыталась остановить кровотечение в пораненной руке посредством импровизированного жгута.

— Наверху еще двое, — пробормотала она сквозь зубы. — Прошу вас, будьте осторожны. Там полно крови и битого стекла.

Один из парамедиков поднялся по лестнице, но очень скоро спустился в холл и позвал на помощь.

— Один жив! — воскликнул он.

— Кто? — крикнула Кэти.

— Ясное дело, не тот, у которого из окровавленного горда торчит вилка! Скорей вызывай копов, Джимми.

— Я им уже позвонила, — сказала Кэти. — Никак не пойму, почему они задерживаются.

Полицейские, как и она во время своего первого визита в коттедж Брока, пропустили арку, которая вела в Уоррен-лейн, и ездили вокруг квартала, пока не заметили голубые сполохи мигалки стоявшей во дворе кареты «скорой помощи». Выскочивших из полицейской машины двух молодых людей Кэти не знала. Один из них подбежал к крыльцу и обратился к медику, бинтовавшему Кэти руку.

— Домашнее насилие? — спросил он.

— Нет, — ответила Кэти. — Ничего подобного. Просто я только что убила одного парня.

Ей вдруг показалось, что она как-то не так об этом сказала. Она словно этим гордилась и никакого раскаяния по этому поводу не испытывала, что, впрочем, в некотором смысле соответствовало истине. Молодой полицейский внимательно на нее посмотрел и подозвал своего напарника. Обменявшись с ним несколькими словами, он вошел в дом, а через пару минут вышел с пепельно-бледным лицом.

— Вы можете назвать имя мужчины, которого убили, мадам?

— Это офицер полиции, — вздохнула Кэти. — Старший детектив-инспектор Ричард Таннер.

— Понятно… — Оба копа смотрели на нее как на одержимую. — А вы кто?

— Мое имя Колла, Кэти Колла. Полагаю, теперь вам нужно от меня отойти. И подальше.

— Это почему же?

— Потому что меня сейчас вырвет…

Они подождали, пока она закончила общение с кустиками на противоположной стороне аллеи, после чего зачитали ей права и объявили, что она арестована за убийство. Испытывая от усталости и шока необоримое желание закрыть глаза и отключиться, Кэти покорно кивнула и пробормотала:

— Такое со мной впервые.

Только через полчаса, когда она сидела в участке и смотрела в окно на сверкавшее в небе яркое утреннее солнце, ее посетила мысль, что ей давно уже следовало попросить полицейских позвонить Пенни Эллиот в Кроубридж.

Тремя неделями позже, вечером третьего мая, Джерри и Эррол устроили вечеринку в ознаменование двадцать пятой годовщины своей свадьбы. Организацией вечеринки занимались две женщины. У одной были розовые, коротко подстриженные волосы, другую от горла до щиколоток обтягивала черная кожа. Мероприятие проходило в доме одного из друзей юбиляров, жившего за пределами Эденхема. Лужайка перед домом плавно спускалась к речке, протекавшей по участку. Кэти и Патрик стояли у края протоки, глядя, как течение взвихривает воду вокруг корней росших вдоль берега ив.

— Интересные у вас друзья. — Патрик с любопытством оглядывался на гостей. Составлявшие толпу парочки являли собой всевозможные комбинации возрастов, полов, курительных привычек и взглядов на моду.

— Думаю, меня здесь рассматривают исключительно как некую символическую фигуру защитника закона.

— Джилл говорила, что скоро вы будете защищать закон на более высоком уровне.

— Это правда. Я собираюсь работать вместе с одним своим знакомым из полиции метрополии.