Чужая женщина (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 47

- Согрей душу, Олег. Легче станет. Правду из тебя тянуть не начну, не боись.

- А я и не боюсь, дед. Правда у меня хоть и грязная, но я ее не стесняюсь. Пить не буду. Запойный я был и завязал. Моей правде трезвая голова нужна. Она хочет каждую секунду понимать и знать, что я делаю, для того, чтобы она голову подняла.

- А я свою согрею чуток. А то рядом с тобой больно холодно ей.

- Холодно говоришь?

- Смерть в себе носишь. Вот и холодно.

- Ношу. Много смерти. Тому, кому надо, хватит.

Макарыч осушил стакан, сала кусок в рот сунул и захрустел луком.

- Нельзя смерть носить, она и тебя самого за собой утянуть может.

- Уже утянула. Нет меня.

Старик засмеялся и еще самогона в стакан плеснул.

- Еееесть. Макарыч такое за версту чует. Живой ты.

- Ну это пока…пока стимул жить есть. Когда думаешь, я уйти смогу?

- Ну, судя по твоим успехам, скоро. Вот снег сойдет, и иди с Богом. Оклемался ты уже. Не нужен тебе Макарыч, он свое дело сделал.

- Спасибо тебе…даже не знаю, как отблагодарить. Нет у меня ни черта. Но если будет, я про тебя не забуду, Макарыч.

- Дурья твоя голова. Разве похоже, что я материальных благ жду от людей?

- Не похоже. Но благодарить всегда надо.

- А ты, как смерть из себя отпустишь, в гости приезжай…

Усмехнулся. Впервые за все время, что в доме Макарыча жил. Кривая усмешка, не веселая, от нее мороз пробирает.

- Та куда ж она, родимая, из меня денется?

- Денется, вот увидишь. Неуютно ей станет. Вот тогда и вспомни старика, уважь визитом. Жену с детьми привези.

- Нет у меня жены, развелся я. А детей…не знаю…обещать не могу, дед. Не сердись и не обижайся.

- Честный ты человек, Олег. Хороший. По-настоящему хороший. Грубый. Где-то слишком прямой, но хороший. Немного таких осталось.

- Ну это до поры до времени хороший. Скоро плохим стану.

- Не станешь…правосудие плохим не бывает.

Вскинул голову и смотрит на Макарыча, не моргая, а потом из-за стола встал и во двор пошел. Макарыч скрип услышал и понял, что парень на турнике повис. Как всегда, подтягивается и качается. Дед полез одежду его искать. Он тогда пару документов нашел и спрятал. Сам не рассматривал. Сотовый нашел выключенный. Когда Олег с улицы вернулся разгоряченный, но не запыхавшийся, дед головой несколько раз покачал. Все. Здоров он. Все кости целы, и мясо на них наросло. Шрамов, правда, много осталось в местах, где от ударов кожа лопалась, но это не самое страшное. Мужиков шрамы красят, это еще мать Степана говорила. Дед протянул ему пакет пластиковый, несколько раз стираный.

- Тут бумажки твои и телефон, все при тебе было, когда ироды те в яму закопали. Видать, уверены были, что не выберешься. Я в твое не заглядывал. Макарыч не любит чужое знать, пока сами ему не расскажут. И вещи твои. Постирал, высушил. Не машинкой, не порошком, не обессудь, а как мог, по-нашенски, по-деревенски.

Олег на вещи посмотрел, потом пакет открыл и документы достал. Несколько минут рассматривал, а потом подошел к очагу и кинул в огонь.

- Нет меня больше. Не нужны они мне.

- Зря раскидываешься бумажками, ох зря. Ты как выйдешь отсюда, тебя каждый мент остановит. Заросший весь, глаз перевязан и зубов нет. Документы спросят, а потом загребут в участок, и долго будешь доказывать, кто такой… а еще откуда знаешь, что те, кто тебя прикопали, вдруг не появятся.

- Я сам бывший мент. Если сцапают, знаю кому и куда звонить.

- Дурак ты. Видно, потому и в яму тебя закопали живьем, потому что дурак. Это в тебе правда есть, а в других нет ее. Маму родную за басурманскую валюту продадут.

Парень нахмурился, а Макарыч под кровать за сундуком полез. Крышку откинул. Припрятаны у него здесь пара документов тех, кого костлявая прибрала и закопать в посадке пришлось еще тогда в девяностых. Не удалось ему одного парня с того света вернуть. И такое случалось. Похоронил, а паспорт остался, и права водительские остались. Протянул Олегу.

- На вот. Настоящие. Да еще столько лет прошло, измениться мог. В аварию, если что, скажешь попал. А в городе уже ищи, кто тебе на новые поменяет. Умельцев нынче много развелось.

Олег молча взял паспорт, развернул и так же молча полистал.

- В районный центр поедешь в больницу. Там спросишь Георгия Артемовича, он обещал тебе с зубами помочь и рентген сделать. Может, что с глазом придумает. Он хороший человек. Отблагодарить меня хочет… а мне не нужно ничего. Зато тебе его благодарность пригодится.

- Савельев Николай Иванович…, - зачитал вслух и посмотрел на деда одним глазом светло-серым колючим, – Спасибо тебе…даже не знаю, как отплатить. Но если будет возможность, отплачу.

Схода снега Леший так и не дождался. Наутро собрался и ушел. Позавтракал вместе с дедом, чаю попил и крепко обнял. Так крепко, что на душе у Макарыча сделалось очень тепло. Только холод внутри парня никуда не делся, он стал ярче, острее, смертоносней. Чуть прихрамывая вышел за калитку, а Степан его перекрестил на дорожку. Он всегда так делал, когда очередной гость покидал его пристанище. Только почему-то с уходом Олега казалось старику, что он что-то странное совершил - вроде и на ноги человека хорошего поставил, а в тот же момент понимал, что кого-то другого теперь точно не станет. А может, и не одного. Но дело Макарыча не лезть глубоко в дебри, а спасать каждого, кого Бог ему послал. Ведь иначе никак. Иначе дар самого Макарыча сожрет.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ ТРИЛОГИИ

Продолжение в книге Моя Женщина в июне 2018г

Спасибо, что ждете.