Чужая женщина (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 40

- Это тебя.

Протянула мне сотовый

- Зачем ответила?

- Узнать хотела, кто такая эта …

- Дай сюда.

Я бы, скорей всего, не ответил. Скорей всего, отключил бы сотовый, как и тысячу раз раньше. На каждый ее звонок - упрямый бешеный «отбой». Так, что перед глазами темнеет и раскрошить сотовый хочется. Но не смог удержаться. Не знаю, что это было, но не месть Ире, нет. Это было какое-то предчувствие, что надо ответить. Надо и все. Потом голос ее услышал, и сорвало меня. В бездну, как и всегда, сначала кипятком ошпарило так, что каждый лопнувший на душе волдырь зашипел, а потом тут же в лед ее новостью. Представил, как ее сейчас допрашивать начнут, засунут в полицейскую машину, как ей страшно там и начал лихорадочно одеваться. Ира ничего не спрашивала, а я не собирался отчитываться. Она только у дверей не удержалась:

- Ты приедешь потом?

И я честно ответил:

- Не знаю.

Пока в машине ехал, тысячу раз хотел свернуть … ей есть кому помочь. Ее муженёк отвесит бабла и отмажет даже от убийства. Черт! Как она вляпалась в это? Почему сама за рулем, а не с водителем!

Я не смог не поехать. Не смог ее там бросить, когда рыдала мне в ухо и просила помочь. Мне позвонила. МНЕ. Говорят, кому первому звонишь, когда плохо тот и родной на самом деле. Хотя кто знает, кому она вообще позвонить успела. Я вообще ни черта не знаю о ней. Может, у нее родственнички какие-то олигархи, как и Деня.

Потом взрывной волной окатит осознание, что вообще только мне, не Денису. Не семейному адвокату. Навстречу не бросилась, сидит возле машины глаза как у чокнутой остекленели, опухли от слез, по щекам тушь размазана, и спиртным от нее за версту несет, как от мужика. Я машину обошел, труп увидел, но ни черта вот так не понятно - женщина под передние колеса угодила и оставалась под джипом. Мне лишь лицо видно было, залитое кровью, и глаза открытые. И я понимал, что влипла Зоряна. Сильно влипла. Конечно, деньги Дениса помогут, а вот выпитое спиртное совершенно исказит всю картину, и, судя по сильному запаху, выпито не мало. Черт его знает, как все повернуться может. Я поднял Зоряну за плечи, несколько секунд в глаза смотрел, но не обнял. Не смог.

Я дернул дверь джипа на себя, сел на водительское сидение и трогал все в салоне автомобиля, включая руль и коробку передач.

-Ты…ты что? – кинулась, впилась мне в рукав, потянула на себя.

- Пойло твое адское где?

Она отрицательно головой качает, поняла все.

- Нееет. Нетнетнет. Ты этого делать не станешь!

- Да! Мать твою! Да! Ты пьяная была! Тебя припечатают, даже несмотря на деньги Дениса. И скандал этот на хрен не нужен. Конец твоей карьере настанет. Вызывай ментов и скорую, и дай мне то, что ты пила!

- Нету…нету ничего. Ты с ума сошел! Денис меня отмажет… а ты…тебя посадят, Олееег!

- Ну значит, посадят. Звони, вызывай ментов, я говорю.

А потом к себе ее за локоть дернул.

- Жвачка есть?

- Нету…я не могу так. Не могуууу.

- Сможешь! Раздвигать ноги под нами двумя могла? И это сможешь!

Пока ментов ждали, я нашел у нее в бардачке какой-то сувенирный виски в маленьком пузыре с металлической пробкой. Выпил до дна. Думал лихорадочно, как выстроить все так, чтоб на нее ни разу не подумали.

Я за рулем сидел, а она о приоткрытую дверцу облокотилась, бледная как смерть, смотрит в никуда глазами пустыми.

- Ты что делала здесь?

- К сестре ездила. Живет неподалеку.

- Это родная сестра?

Она кивнула.

- Замужем? – нам еще байку ее мужу состряпать надо…Твою ж мать! Как это все мерзко.

- Нет…с сыном живет.

- Ясно. Денису скажешь, к сестре поехала, потом дозвониться ему не могла. А я…я скажу, что к другу хотел заскочить. Живет тут один. Мы, правда, давно не общались. В жизни бывают совпадения. Увидел, как ты сбила и …в общем поняла? Сотри все свои смски и звонки ко мне. Ментам скажешь, что я твоя охрана, и ты не знала, что пьяный я. Позвонила, я приехал забрать. Только отъехали, я ее не увидел, и все. Поняла?

Она принялась лихорадочно в сотовом ковыряться. Пальцы дрожат, еле на ногах стоит.

А потом началась херня какая-то непонятная. Менты приехали, с ними Гера – район его. На нас сильно не давили, но в сторону отвели и под присмотром оставили. Гера мою версию выслушал, а Зоряна в стороне стоит и молчит.

Я надеялся, что так и будет молчать и лишнего ничего не скажет, а она вдруг кинулась к Морозову, в рукав впилась.

- Не так все было, не тааак. Он обманывает. Выгородить меня хочет. Они с мужем моим дружат, вот и выгораживает. Я за рулем была. Я ее сбила. Он мимо проезжал и увидел. Вы записывайте-записывайте. Это я ее задавила. Чистосердечное признание.

Твою ж сука, мать! Ты что творишь-то, а? Какое на хер признание?

- Гер, заткни ее. – прошипел я, - Уведи. Пусть Иваныч не пишет ничего, не в себе она. Слышишь?

Друг исподлобья на меня посмотрел.

- Вы оба не в себе. Это что за гребаный спектакль вообще? Вы что мне тут за трагедию разыгрываете? Судмедэксперт предполагает, что зарезали ее перед тем, как она под колеса упала.

- Как зарезали?

- А вот так. Пырнули бабку вашу ножом в спину, а она на дорогу и вывалилась. Так что дай все формальности уладить, в участок поедем, показания дадите, и все свободны.

Теперь уже ни черта не понимал я. Но постепенно все прояснилось – Зоряна бабке серьги свои отдала зачем-то. Вроде та гадала ей по руке, и она сжалилась, а денег при себе не было. Собутыльник покойницы видел все, в кустах рядом прятался. Он женщину ножом и ударил, как раз когда Зоря на дорогу выехала. Бред какой. Чего только в этой проклятой жизни не бывает.

Я смотрел, как она рассказывает о серьгах, о разговоре с женщиной, и в ушах ее голос стоял, как она кричит, что солгал я, что сама виновата. Повтором. Снова и снова. И внутри впервые за эти несколько дней тепло разливается. Не жар ядовитый, а именно тепло. Не дала вину на себя взять, дура сумасшедшая. Неужели чувства ко мне есть какие-то, кроме похоти, кроме желания получить то, что хочется?

Когда в кабинете Геры вдвоем остались, я ее к себе за обе руки дернул и в глаза ее, подернутые нескончаемой тоской, заглянул. Как отражение своей собственной увидел. Соскучился по ней, так соскучился, что смотреть больно. Хочется и за горло сдавить и…и к себе прижать, чтоб все кости захрустели.

- Зачем? – тихо спросил и щеку припухшую погладил, внизу на скуле еще отпечаток моего пальца остался.

- Люблю…

Едва слышно. Но я по губам прочел, и меня снова закрутило. Резко с пол-оборота. Сердце так сжалось, что я шумно выдохнул, а она ладонями скулы мои обхватила и гладит по щетине, цепляет нежными подушками пальцев.

- Не хочу жертвы от тебя. Не смогу с этим…прости меня. Олег, прости меня, пожалуйста. Я без тебя больше ни дня дышать не могу.

За дверью шаги послышались, и она отшатнулась назад. Услышала, видать, голос мужа, а я нет. Меня повело на ней, как обычно. Как и каждый раз, когда она рядом оказывалась. Дверь открылась, и Денис с Герычем зашли в кабинет. Он тут же по-хозяйски сгреб Зоряну в объятия, и тепло во мне превратилось в ядовитую серную кислоту. Меня разъело за доли секунд с такой силой, что от едкой черной боли пришлось челюсти сжать так, что щеку прокусил до крови.

- Девочка моя, как же так…с ума сойти. Перенервничала маленькая.

Целует ее лицо и снова к себе прижимает.

- Давайте быстрее все формальности улаживайте. Она бледная как смерть и дрожит вся. Долго что-то у вас тут все.

На меня глаза поднял, и меня передернуло всего:

- Спасибо, брат. Я теперь тебе по гроб жизни. Вот что значит друг настоящий. Мне уже рассказали, как ты вину на себя…

Я тут же лихорадочно принялся думать, кто в бригаде был и кто мог тут же стукнуть Денису? Точно кто-то из наших его набрал. Зоряна не звонила никому, я видел. Мозги одно думают, а глаза, кровью налитые, следят за его ладонью на ее талии, за тем, как сильно сжал, в себя почти вдавил. Столько страсти в этом жесте. И я челюсти еще сильнее… вкус крови собственной не отрезвляет. Я ни о чем думать не могу, кроме как о том, что он ее сейчас домой привезет и…