Чужая женщина (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 14

Ника охнула, посмотрела на Коршунова. Тот озорно улыбался, как школьник сорвавший урок.

- Тарканов будет рвать и метать.

- А пошел он. Сейчас скажу ему - пусть сам проводит эту встречу. Без меня обойдутся. Ника, вы когда последний раз катались на подвесной дороге?

Вероника растерянно посмотрела на Владимира.

- Давно. Даже и не помню.

- Сейчас вспомним вместе. Кирилл, поехали.

Водитель, наверняка привык к выходкам босса, развернулся в неположенном месте и помчался в другую сторону.

ГЛАВА 7

Андрей яростно швырнул сотовый на столик и сжал руку в кулак. На скулах заиграли желваки и натянули кожу до предела. Достал портмоне положил, возле блюдца с недопитым кофе, деньги. Встал, еще раз бросил взгляд на "ролексы". Проходя мимо урны ткнул в нее букет белых роз и, подняв воротник, вышел на улицу.

Какое ясное небо. Усыпано звездами. Она не пришла. На звонки не отвечает. Никогда его так не динамили. Нагло, бесцеремонно показали насколько наплевать. Напрасно он взял выходной - работа сейчас могла хорошо отвлечь. Пнул колесо автомобиля, грязно выругался и сел за руль. Нервно достал сигарету из пачки, в кармане пикнула смска. Посмотрел на дисплей.

"Начинается!"

"БМВ" с ревом сорвался с места.

Асланов припарковал машину возле сквера. Осмотрелся по сторонам - ни души. Вновь посмотрел на сотовый. Недолго думая стер сообщения и вышел из автомобиля. Вдалеке, возле лавочки, маячит одинокая фигура мужчины в темном пальто. Сверкает огонек зажженной сигареты. Андрей вновь осмотрелся по сторонам и подошел к незнакомцу.

- Погодка отличная. Звезды на небе...

Асланов вздрогнул и с удивлением посмотрел на говорившего. Слишком знакомое лицо. Как часто он видел его перед глазами. Когда-то Андрей превратил его в сплошной синяк. Оказывается, ненависть не имеет срока давности. Неужели Корецкий и есть тот агент, с которым он должен был встретиться? Пароль произнесен верно.

- Холод собачий, - бросил Асланов и закурил. Корецкий протянул руку для пожатия, но Андрей сделал вид, что не заметил. Артем пожал плечами, и огонек зажженной спички осветил его лицо. Возле левого глаза едва заметный шрам - обручальное кольцо Асланова когда-то порезало кожу до кости. Вовремя остановился - мог и убить.

- Ну что, капитан, чем порадуешь?

- Особо не чем, с объектом он еще не встретился. Никому не звонил.

"Значит - Корецкий. Какого черта именно он?" - Андрей избегал смотреть на бывшего друга. Слишком больно даже спустя годы.

- Новые люди в окружении? - Корецкий разговаривает так, словно ничего не произошло между ними четыре года назад. Словно не избил его Андрей до полусмерти. Гордый, как всегда. Высокомерный. Как никак до майора дослужился.

- Всех проверяю - чисто.

Артем прищурился и тихо сказал.

- Но нам точно известно, что сделка должна состояться. Он готовился к этому долгие годы. Работай, Асланов, проверяй. Почему не с ним сегодня?

- У меня выходной. - Руки непроизвольно сжались в кулаки.

- К черту выходные, капитан. Если эта партия будет вывезена с территории страны все твои годы службы коту под хвост. Почему два дня без докладов?

- Не о чем было докладывать, - буркнул Асланов и снова осмотрелся по сторонам. Артем говорит только по работе. Ни слова о прошлом. Выдержка, что надо, а Андрей готов слететь с катушек прямо сейчас.

- Твое последнее дело, Асланов, если выгорит - получишь повышение. Жду от тебя активных действий. Хватит отдыхать. Не отходи от него ни на шаг.

Андрей с раздражением посмотрел на коллегу. Воспоминания резанули как по живому. Этот человек был ему как брат. Служили вместе, съели не один пуд соли. И эта же мразь полезла на его жену. На самое святое. Тварь! Все можно простить, но трахать жену друга, почти брата – это редкая низость.

- Если говорю не о чем докладывать - значит не о чем.

Перед глазами дембель. Водка с селедкой и соленым огурцом. Песни под гитару у костра. Столько лет плечом к плечу, а потом нож в спину. Да так чтоб достать до сердца, вырезать и вывалять в грязюке.

- А ты уж найди. Скколько лет его мусолим, наконец, появился шанс взять их всех с поличным, а ты в ус не дуешь. Не доложишь завтра - подам рапорт.

- Подавай.

Андрей с яростью посмотрел на собеседника, сплюнул в сторону и пошел к машине.

- Дурак ты, Асланов. Как был, так и остался. Жизнь развалил и себе и ей. Совесть не мучит?

Вернулся, сгреб за шиворот.

- Хочешь поговорить об этом, а, майор?

Артем глаза не отвел. Смотрит открыто, пристально.

- Что, снова морду набьешь? А поговорить? Спросить?

Андрей презрительно скривился.

- Не о чем нам с тобой говорить, Корецкий. Руки марать о тебя не буду - противно.

- Вот и мне противно, Асланов.

В глазах соперника блеснул гнев и пропал.

- Да пошел ты! В следующий раз пусть пришлют кого-то другого.

- Нет никого другого, и не будет. Я тебя веду все это время. И задницу твою прикрываю тоже - я.

- Свою лучше прикрой.

Андрей резко разжал руки и быстро пошел к машине.

***

Ника всегда боялась высоты. Еще в детстве, когда мама брала ее в парк аттракционов, она до дрожи в коленках ненавидела "чертовое колесо". Ей всегда казалось, что по какой-то причине она рухнет с этой штуковины вниз. Вот и сейчас Владимир с трудом затянул ее на подвесную дорогу. Признаться этому сильному человеку в том, что она боится подняться от земли на несколько метров Ника не смогла. Телохранители забрались в соседнюю кабинку и теперь смотрели по сторонам с совершенно невозмутимым видом. Как только раздался характерный скрип, и кабинка двинулась вперед, Ника вцепилась в поручни мертвой хваткой. Она не могла отвести глаз от пола, выкрашенного синей краской. Голова предательски закружилась.

Владимир стоит совсем близко. Она по-прежнему чувствует приятный запах одеколона. Её не воротит, но и приятным тоже назвать нельзя. Ей бы не хотелось, чтоб трогал, чтоб приставал.

- Да, десять лет я не был в этом городе. Долгие годы боялся вернуться. Ностальгия пожирала мое сердце. Страх, что не смогу потом уехать и снова все оставить. Вот ведь как оно. Говорят, иммигранты самые ярые патриоты оставленной Родины. Это как с мертвыми…Помнишь только хорошее, а плохое стирается и каждое упоминание становится святым. Так и для меня эти улицы святое.

Ника решилась на него посмотреть, борясь с тошнотворным страхом.

- И как…как уедете отсюда?

- Просто. Легко. К святыне надо приезжать, молиться и уезжать. Без сожаления отправлюсь домой, как только покончу со всеми делами. Да и все изменилось: люди, улицы, дома. Стало чужим. Гордое слово "Родина" умерло в девяносто первом вместе с Советским Союзом. А от того, что называлось Великой Державой, остались одни ошметки. Ника, вы никогда не думали уехать отсюда навсегда?

Вероника усмехнулась.

"Уехать? У меня нет денег на билет в соседний город, я уже молчу о другой стране?"

- Вы бывали в Европе?

- Нет. Никогда.

Внезапно он видимо понял, что спросил глупость.

- Тяжелая жизнь настала. Нет работы, нет возможности учиться. Расскажите мне о себе. Вы все время молчите. Сколько вам лет?

- Двадцать шесть. - Ника боязливо попятилась назад, удерживаясь двумя руками и изо всех сил стараясь не смотреть вниз.

- Совсем девчонка. Неужели одна? Не верю, что у такой красивой девушки никого нет?

- Была когда-то замужем. Опыт довольно печальный и второй раз не хочется. Да и кому я нужна с двумя детьми?

Брови Коршунова удивленно поползли вверх.

- Ух ты. Дети? Никогда бы не подумал.

Ника улыбнулась, это она слышала довольно часто.

- А муж где делся? С детьми помогает?

Невольно Коршун коснулся больной темы. Ника поморщилась как от зубной боли. Думать сейчас об Андрее совсем не хотелось.