Якудза - Силлов Дмитрий Олегович "sillov" - Страница 187

– И что?

– Ничего! Абсолютно ничего! Если вы помните, согласно первому началу термодинамики, если предмет излучает энергию, то он должен откуда-то энергию брать. Так вот – энергия, излучаемая этим предметом, колоссальна. Однако я не нашел никаких источников, посредством которых он сам получает энергию. Эдакий вечный двигатель в миниатюре, который я счел за благо изолировать как можно надежнее.

– Почему же нет источников? – невесело усмехнулся Виктор. – С источниками все очень даже в порядке. Скажите, профессор, ваши приборы способны уловить энергию последних мгновений?

Казалось, Теслов немного опешил.

– Простите, энергию чего? – переспросил он.

– Поля Смерти, состоящего из мощнейших энергетических всплесков, порождаемых мозгом живого существа, которое умирает в невероятных мучениях. В основном для этого существовали и существуют до сих пор в подземельях Новой Швабии концентрационные лагеря. Как только население концлагеря достигает определенной концентрации, назначается День Огня, в который сотни людей сжигают заживо. Так череп получает необходимую энергию для того, чтобы мозг завоевателя работал лучше.

– Бред, – уверенно сказал профессор. – Я знаю физику как самого себя. Никаких полей смерти и энергии последних мгновений быть не может. Это полный бред!

– А по-моему, все логично, – пожал плечами Виктор. – Согласитесь, несколько странно для практичных немцев во время Второй мировой войны тащить через всю Европу поезда с пленными для того, чтобы умертвить их в концлагерях. Не проще ли было решить вопрос на месте ударом лопаты по голове? Видимо, не проще. Черепу требуются именно массовые убийства, концентрированное Поле Смерти. Которое, как я думаю, вряд ли сдержит что-то существующее в этом мире, когда Четвертый Рейх наконец накопит силы для Третьей мировой войны и череп Богини смерти действительно понадобится Каммлеру.

– Я вам не верю, – повторил Теслов. Виктор почувствовал – еще немного, и его вежливо попросят удалиться.

– Что ж, тогда позвольте показать вам это.

Виктор завел руку за спину и, нажав на скрытую кнопку на ножнах черного меча, снял кодзири[149] и, вытащив из металлического цилиндрика черный прямоугольник, протянул его профессору. После чего вернул кодзири на место и, скрестив руки на груди, остался стоять рядом с застывшим на месте гемодом.

– Что это? – спросил Теслов.

– Понятия не имею, – честно ответил Виктор. – Но думаю, что вам стоит на это посмотреть.

– Спасибо, я уже посмотрел, – ответил Теслов и попытался вернуть прямоугольник хозяину.

Виктор не пошевелился.

– Вы не поняли, – сказал он. – Это информационный носитель.

– Информационный носитель? Что вы имеете в виду?

– Ну, флеш-карта. Ю-ЭС-БИ говорит вам что-нибудь?

– Ю-ЭС-БИ… Хммм… Флеш. Я знаю технологию флеш-ром и знаю принцип работы NAND – японцы, Тошиба, тысяча девятьсот восемьдесят девятый год, туннельная инъекция Фаулера – Нортхайма…

Виктор поморщился. Гений, создавший квантовый компьютер, не знает, что такое обычная флешка, знакомая каждому школьнику, и при этом несет что-то уж совсем заумное.

– Без понятия, что такое NAND, – сказал он. – Это самая обычная флешка, которая подключается к персональному компьютеру по USB. Думаю, что на ней должен быть записан какой-то фильм.

– USB? Что-то такое где-то слышал. Что-то вроде United States Binary? Американская технология? Какой-то интерфейс последовательного обмена данными? Видимо, USB выступает посредником между машиной и NAND-памятью…

Виктор на всякий случай кивнул.

– К сожалению, молодой человек, я вряд ли смогу считать данные с этого носителя, – подытожил Теслов и снова попытался вернуть флешку Виктору. – Понимаете, здесь все машины собраны мной, и здесь нет никакого USB, он мне не нужен. Был один совершенно замечательный компьютер XT, он мне очень помог в расчетах, хотя архитектура 8086 до сих пор у меня вызывает, мягко говоря, недоумение…

Профессор снова говорил на языке, непонятном простому смертному. Но Виктор не сдавался.

– Профессор, все-таки попытайтесь, – мягко сказал он. – Я не верю, что человек ваших способностей не может справиться с куском пластмассы.

Похоже, последний довод задел ученого за живое.

– Ну если вы настаиваете…

Виктор не успел моргнуть глазом, как в руках профессора появилась часовая отвертка. Раздался хруст ломаемой пластмассы – и вот уже внутренности флешки разбросаны по столу рядом с клавиатурой.

– Так я и думал, – хмыкнул Теслов. – Чип некоего последовательного интерфейса и чип NAND-памяти.

Профессор нажал кнопку, и в окошке жуткого с виду сооружения, покоящегося на железном стеллаже рядом с рабочим столом, побежали цифры.

– Сплав «Розе», как я вижу, – хмыкнул Теслов. – Сейчас мы его феном…

Цифры в окошке остановились на значении «115».

Многоногая микросхема из флешки легла в морщинистую ладонь профессора. Взяв ее пинцетом, он аккуратно вставил ее в считыватель. После чего, отстучав на клавиатуре барабанную дробь, удовлетворенно хмыкнул.

– Теперь пусть поработает наш квантовый малыш. Мы только скажем ему, что это фильм, а дальше пусть догадается сам. Он умница, причем единственный в своем роде.

Профессор снова склонился над клавиатурой. Последовала еще более длинная серия перестука клавиш, напоминающая пулеметную очередь. На экране в совершенно хаотичном порядке мелькали буквы, цифры и обрывки фраз. Виктор понял только последний вопрос машины:

«Jetzt zu erfüllen? JA/NEIN?»[150]Теслов стукнул по клавише «J».

«Die Aufgabe ist in die Reihe gestellt. Die erwartete Zeit des ersten Ergebnisses 162 Stundenrs»[151],– выдала машина.

Профессор удовлетворенно потер руки и откинулся на спинку стула.

– Ну вот, через какие-нибудь сто шестьдесят два часа мы увидим, что записано на вашей… как ее? Флешке? Я уверен, машина справится и…

– Профессор, у нас нет ста шестидесяти двух часов, – жестко сказал Виктор.

По его расчетам, скоро должен был заняться рассвет. А это значило, что охранники, рыскающие в поисках остатков отряда Сэйгэна, вместе с операторами видеокамер, занятыми тем же, наконец обратят внимание на скобы-касугай, торчащие с наружной стороны балкона Черного Донжона.

– Но как же? Компьютер…

– Профессор, надо быстрее.

– Мы что, спешим куда-то? – взорвался Теслов. – В конце концов, молодой человек, что вы себе позволяете? Вы приходите ко мне в лабораторию и при этом говорите о вещах, требующих самой серьезной проверки…

– Именно, профессор, – мягко сказал Виктор. – Но за неделю проверки может погибнуть слишком много людей. И на чьи плечи тогда ляжет ответственность за их жизни?

Теслов вздохнул.

– Насколько нужно быстрее? – спросил он.

– Минут пятнадцать – двадцать на все, не более.

– Мне придется тогда утилизировать всю вычислительную мощность компьютера! Это не останется незамеченным.

– Профессор, секретность уже не имеет значения.

– А что имеет значение?

Теслов явно не переносил, когда на него давили, и, как все гении, обладая взрывным характером, был снова готов начать метать молнии из-под очков.

– Сейчас имеет значение только время, – как можно мягче сказал Виктор. – И жизни людей, которых можно за это время спасти.

– Ну хорошо-хорошо, – проворчал Теслов.

Его пальцы снова забегали по клавишам. На экране появился вопрос:

«Are you sure about MEGAMASTER mode?»[152]И сразу после надпись, загоревшаяся тревожно-красным цветом:

«Are you sure you have enough access rights for MEGAMASTER mode? If you continue alert for security service would be sent…»[153]

Рука профессора заметно дрогнула, когда он нажал «Y».