Тайный сыск Петра I - Семевский Михаил Иванович - Страница 151

Петр отвечал: «Которые сидят у вас по делу Монцовой колодники, и тем решение учинить с общего совета с бояры по их винам смотря, чего они будут достойны».

Вероятно (?) красавица Немецкой слободы и близкие к ней люди, пользуясь своим авантажем, позволяли себе разного рода злоупотребления. В упомянутом выше возражении Гюйсена на брошюру Нейгебаура говорится о Монсах: «Они этим снисхождением (царя) так широко воспользовались, что принялись ходатайствовать по делам внешней торговли и употребляли для того наемных стряпчих. Можно легко догадаться и даже рассчитать, сколько стекалось в это семейство подарков и драгоценностей от его клиентов. Столь великое и неожиданное счастье сделало Монсов высокомерными, и невозможно довольно надивиться, с какой неблагодарностью они злоупотребляли этими милостями, особенно когда пользовались запрещенными знаниями и прибегали к советам разных женщин, каким бы способом сохранить к их семейству милости царского величества».

Анне Монс нашлась более счастливая преемница. При дворе любимой сестры Петра, царевны Натальи Алексеевны, жило несколько женщин, которые играют значительную роль в судьбе Петра и его любимца Меншикова. Здесь жили две сестры Меншикова, Марья и Анна Даниловны, две сестры Арсеньевы, Дарья и Варвара Михайловны, Анисья Кирилловна Толстая. Из них Дарья Михайловна Арсеньева была в связи с Меншиковым и в 1706 году вышла за него замуж. В сентябре 1705 года Меншиков писал ей: «Для Бога, Дарья Михайловна, принуждай сестру, чтобы она училась непрестанно, как русскому, так и немецкому ученью, чтобы даром время не проходило».

Меншиков готовил свою сестру в невесты царю; но его замыслы не осуществились. С 1703 или 1704 года в числе названных женщин является молодая Екатерина, дочь лифляндского обывателя Самуила Скавронского, находившаяся, как говорят, в услужении у мариенбургского пастора Глюка и попавшая с ним вместе в плен к русским при взятии Мариенбурга. Под письмом названных женщин от 6 октября 1705 года к Петру подписались: «Анна Меншикова, Варвара (Арсеньева). Катерина сама третья. Тетка несмышленая (Толстая). Дарья глупая (Арсеньева). За сим Петр и Павел, благословения твоего прося, челом бьют». Если в октябре 1705 года Екатерина имела уже двоих детей, то мы можем приблизительно определить начало ее связи с Петром, и когда обратим внимание на время опалы Анны Монс, то эта опала может получить объяснение.

Счастливая соперница Анны Монс называлась сначала Катериной Василевской: так она названа в собственноручной записке Петра от 5 января 1708 года: «Ежели что мне случится волею Божией, тогда три тысячи рублев, которые ныне на дворе господина Меншикова, отдать Катерине Василевской и с девочкой». По принятии православия, она начала называться Екатериной Алексевной по восприемнику своему царевичу Алексею. При этом же переменена была и фамилия: вместо Василевской ее начали называть Михайловой, — фамилия, которую, как известно, носил и сам Петр.

Связь Екатерины Алексеевны Михайловой с Меншиковым и его семейством была самая тесная, что видно из се писем к светлейшему, тон этих писем хотя и изменяется вследствие постепенного изменения в положении Екатерины Алексеевны, но всегда остается очень дружественным. Так в сентябре 1708 года она пишет вместе с Анисьей Толстой: «Милостивый наш государь батюшка князь Александр Данилович здравствуй и с княгинею Дарьей Михайловной и с маленьким князем на множество лет. Благодарствую за писание твое; пожалуй, прикажи впредь к нам писать о своем здравии, чего всечасно слышать желаем. По отъезду нашему из Киева от вашего сиятельства ни единого письма не получили, о чем зело нам прискорбно. Но впредь просим, дабы незабвенны чрез писание вашей милости были. Пожалуй, наш батюшка, прикажи отписать про здоровье государево». Говоря о сыне Меншикова, Екатерина обыкновенно- расточает самые ласкательные выражения. В письме из Москвы от 13 февраля 1710 года прежние дружественные отношения, но тон уже другой: «Доношу милости твоей, что господин контр-адмирал (Петр) милостию всевышнего Бога в добром здравии, також и я с детками своими при милости Его в добром же здравии, только что сабинная твоя дочка ныне скорбит зубками. Також доношу, что г. контр-адмирал не в малой печали есть, что слышал, что милость твоя изволишь печалиться, что мало к милости твоей писал, и милость твоя впредь не изволь сумневаться, понеже ему здешнее пребывание, как милость твоя сам известен, велми суетно. Иван Аверкиев доносил про милость твою, что ты изволил трудиться и сам от Калинкиной деревни на большую дорогу изволил дорогу проскакать; и я хозяину своему о том доносила, что зело угодно ему стало, что такой верный прикащик там остался. Дитя наше зело тоскует по бабушке, и ежели милости вашей в ней нужды нет, то извольте пожаловать к нам прислать немедленно». Подписано: «Екатерина». В письме из Петербурга от 8 апреля 1710 года находится PS: «Маленькие наши Аннушка и Елизавета вашей милости кланяются». Тон писем Меншикова к Екатерине Алексеевне изменялся также с изменением отношений ее к «хозяину своему». От 12 марта 1711 года последнее письмо от него к ней, надписанное: «Катерине Алексеевне Михайловой», с обычным обращением: «Катерина Алексеевна многолетно о Господе здравствуй!» В письме от 30 апреля того же года уже совершенно иное обращение: «Всемилостивейшая государыня царица!» и дочери Екатерины Алексеевны называются государынями цесаревнами. Екатерина в письме от 13 мая 1711 года подписалась: «Пребываю и остаюсь ваша невестка Екатерина»..

Екатерина Алексеевна, в своем новом значении, уже всем известном с 6 марта, отправлялась с «хозяином» в турецкий поход. Меншиков, верный приказчик, оставался в Петербурге стеречь парадиз и новые завоевания.

В 1712 году, уже после смерти царевича Алексея Петровича, в народе, по свидетельству историка Соловьева, основанному на делах Тайной канцелярии, говорили:

«Пока государь здравствует, по то время и государыня царица жить будет; а ежели его, государя, не станет, тогда государыни царицы и светлейшего князя Меншикова и дух не помянется; того для что и ныне уже многие великому князю (Петру Алексеевичу) сказывают, что по ее государыни царицы наговору, государь цесаревича своими руками забил кнутом до смерти; а наговорила она, государыня царица, государю так: как тебя не станет, а мне от твоего сына и житья не будет; и государь, послушав ее, бил его, царевича, своими руками кнутом, и от того он, царевич, и умер». По словам Королька старуха Кулбасова говорила: «Чаю вестимо великому князю, что батюшки его не стало. Быть было царицею светлейшей княгине, да поспешила Екатерина Алексеевна; Бог знает какого она чина, мыла сорочки с чухонками; по ее наговору и царевич умер; под час будто его жалеет, да не как родная мать. Она же государю говорила: как царевич сядет на царство, и он возьмет свою мать и в то время мне от твоего сына и житья не будет. И по тем ее словам государь пошел в застенок к царевичу и был там розыск. Государь своими руками его, царевича, бил кнутом, а уже потом Бог знает что сделалось».

III. Дети Петра Великого и Екатерины I. 

1704-1723

1. Павел Петрович, царевич. Род. в 1704 г., умер до 1707 г.

2. Петр Петрович, царевич. Род. в сен. 1705 г., умер до 1707 г.

3. Екатерина Петровна, царевна. Род. 27 янв. (дек.?) 1707 г., умерла 27 июля 1708 г., погребена в Петропавловском соборе.

4. Анна Петровна, царевна. Род. в Петербурге 27 февр. 1708 г.; объявлена царевною 6 марта 1711 г. и цесаревною 23 дек. 1721 г.; обручена с герцогом Голштейн-Готторпским Карлом-Фридрихом 24 нояб. 1724 г., умерла в г. Киле 4 мая 1728 г., погребена 12 ноября в петербургском Петропавловском соборе.

5. Елисавета Петровна, третья самодержавная императрица. Род. в Москве 18 дек. 1709 г., объявлена царевною 6 марта 1711 г. и цесаревною 23 дек. 1721 г.; вступила на престол 25 нояб. 1741 г., короновалась 25 апр. 1742 г., умерла в Петербурге 25 дек. 1761 г.; погребена 5 февр. 1762 г. в Петропавловском соборе.