Я – Кирпич (СИ) - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 60

На ногах у меня серо-зеленые бутсы, не совсем, правда, летние, но достаточно твердые, чтобы ими пинаться в ближнем бою, если возникнет в том надобность, и достаточно удобные, чтобы ходить-бежать на большие расстояния; нож у меня в ножнах, в левом внутреннем кармане жилетки, рядом с сирингой, кастет – в правом, такой же потайном. Под жилетку я пододел красную рубашку в круглую клетку на кнопках, джинсовые штаны выбрал попросторнее, с провисами, со свободным доступом в карманы, в каждый из которых сунул несколько разномастных купюр, помельче и повесомее. На левом плече висит планшетка, в планшетке сидит Букач… Смирно сидит, значит, замечаний не имеет, значит, я пока все следы и знаки правильно вижу.

Сразу вспомнилась та машина во дворе, что привлекла мое внимание в предыдущую ночь, когда я с крылечка спускался. Эта была БМВ красного цвета, в оттенке я не уверен, потому что в ночной полумгле можно легко спутать – к примеру вишневый с малиновым… Почему-то мне тогда показалось, что двое сидящих в ней пассажиров разнополы, он и она… По следам-пятнам ведущим к месту стоянки я этого определить не смог.

– А ты, Букач, можешь сказать, какого они были пола?

– Нет, о Великий, не ведаю по следу-то, не гневайся!

– Не буду. Впрочем, это пока не важно. Главное, чтобы нам с тобой ноги не сбить, пешком их преследуя: а ну, как в Сосновую поляну следы ведут?

Так я пугал себя и Букач, а сам шел по тротуару вдоль проезжей части, держа колдовским взглядом серо-зеленый след моих грабителей-похитителей: был он не широк и не четок очертаниями, но ясно виден, словно мешок с грязью по дороге волоком тащили.

Ни о какой Сосновой поляне, конечно же, беспокоиться не пришлось: следы вели по проспекту Испытателей прямехонько к Комендантской площади… Так то оно так, но моя радость-предвкушение недолгого пути слегка поугасли, когда следы, сделав полукруг, по периметру площади, вывернули на Комендантский проспект: за город увезли! Блин!..

Букач шелохнулась беспокойно – и я опомнился: да хоть на Луну, длинная трасса не повод для истерик. День хорош: солнышко веселое, с прохладным ветерком, без пекла, все тучи на небе порваны в небольшие светлые клочья, Зефир почти без остатка выдул автомобильные миазмы на восток, в сторону Коломяг, так что буду весело шагать, пока идется, если же на загородную трассу след поведет – мотор возьму, как-нибудь заклеим, на паях с дрессированной волшебницей Букач, разум таксисту, чтобы не любопытствовал, какого хрена я высматриваю на пустой проезжей части… Заодно постараюсь унять страх перед возможными встречами и разборками и попробую привыкнуть к мысли, что всего этого не миновать.

Левая бутца моя стала противно почавкивать-прискрипывать при каждом шаге, это я жвачку на рифленую подошву подцепил… видимо, сдвоенную или строенную порцайку жовки… Прочь, прочь, сволочь, отлепись!.. Это я так повелел мысленно.

И отлепилась, сделав мой левый полушаг столь же мягким и бесшумным, как правый. Вот, говорят: шаг левой, шаг правой! Я даже спорить ни с кем не собираюсь по данному поводу, но, не отвергая общепринятых правил языка, давно решил про себя, что настоящий полный шаг, это комплект: левой шагнул и правой. А когда только одной ногой шагнул, а другую к ней подтянул, рядом приставил – зову это дело шажок. Чем бы еще таким отвлечься… Здорово подозреваю, что пустить в ход нож для меня будет не менее стрёмно, чем оказаться лицом к лицу с грабителями… Вот бы одной волшбой обойтись… Хотя, если ту выпитую крысу вспомнить – тоже, как-то так… недухоподъемно… Короче, как шваркну в лоб кастетом!.. Ой, нет, блин, сие аналогичная гадость… лучше бы не надо и этого…

Я свое детство не то чтобы смутно помню, но как бы кусками: что-то в тумане, что-то поярче, что-то очень ясно вспоминается, но через силу, наперекор моему желанию забыть к чертовой матери… аммиачный запах простыней, к примеру, в нашей общей спальне… Четко помню, что большая часть ночного времени, свободного ото сна и хулиганства, проходила в мечтах… но вот о чем именно мечталось?.. Это более смутно… и о волшебстве мультяшного толка, и о любви… Да, что-то такое, обычное детское, но если сами эти мечты почти забылись, то, вот, ощущение от них закрепилось в душе и в памяти навсегда: были они безоблачные, эти мечтания, были они полны радости и свободны от подвигов мучительного преодоления… Попробуй-ка сейчас помечтать так, чтобы одна чистая радость!.. Хрена-с!.. Тут и в реальности не хватает духу вдоволь радоваться. Я теперь, типа колдун-волшебник, пой, веселись, а вместо этого на душе одна гроза другую сменяет, ливень закончился – град пошел, и все это гололед среди ухабов! То же и с мечтами – все как в блокбастерах: только намечтаешь себе любовь и миллиард, как откуда ни возьмись злобыри и невзгоды фантазируются, и снова их преодолевать…

– Букач, тебе там, в сумке, не кажется, что след пролег на обеих сторонах проезжей части? А?

– Да, о Великий, ты так мудр!

– Угу. Продолжим консилиум. А какой из них свежее?

– Дальний-то чуток свежее, о Великий!

– Угу. И я тако же мыслю.

Дело в том, что магический след на проезжей части Комендантского проспекта, вдоль которого мы с Букач шли походным маршем, вдруг сдвоился: побежал навстречу по дальней полосе. Это означало, что те, кого я выслеживал, развернулись на сто восемьдесят градусов, и что мне уже не было нужды петлять вслед за ними, достаточно пересечь поперек Комендантский, сэкономив тем самым силы и время… Но я на всякий случай не поленился и дошел до перекрестка с Долгоозерной улицей, благо было уже совсем рядом, и там уже преодолел проезжую часть по зебре и повернул в обратную сторону, к юго-востоку.

Метрах в трехстах, или даже чуть ближе от перекрестка, следы повернули направо, между жилым домом и универсамом…

А вот она, бээмвуха, стоит возле этого… как там в бюллетене по недвижимости… возле отдельно взятого строения. А пятна из машины – скок, скок, скок по ступеням неширокой лестницы и внутрь. Пришли.

Гордый своим хитроумием и врожденной способностью к конспирации, я повернулся спиною к машине, добыл из кармана трубку и, с помощью полубессвязных междометий, сопровождаемых неяркой жестикуляцией, стал беседовать о чем-то с пустотой. И только потом уже постепенно развернулся, чтобы не спеша рассмотреть объект моего интереса. Может, я и не Джеймс Бонд и не Шерлок Холмс, но имею зачаточные представления о слежке, о пользе предварительного анализа. А если бы я был еще умнее, и не задним числом, как сейчас, черт подери!.. я бы, начиная преследование, вышел бы из дому, накинув на себя невидимость!.. И трубку бы отключил, во избежание!.. Впрочем, сойдет, даже и лучше, что в эту кашу ввязался как бы простой человек, а козыри прибережем, в рукаве подержим.

Дом – под номером 26, нежилой, обычный для наших новостроек, прямоугольного сечения, если сверху, из мэп-виртуального неба на него смотреть, два с половиной этажа, цвет желтый, вместо перил у лестницы – монументальные такие прямоугольные ограды, щеки-плиты из оштукатуренного кирпича… Входные двери, пока я болтаю да глазею, никого не впустили, не выпустили… возле дверей табличка… даже две… монументальные такие табличищи, на века изваянные, в тон лестничным ограждениям… Домик – очевидно, что обитаемый: стекла и стены умытые, почти на всех окнах занавески, за ними – освещенные электрическим светом помещения… Значит, и люди там.

«Муниципальное образование номер…» Фиг его знает – мое оно или не мое, поскольку не имею ни малейшего представления, под чьим муниципальным номером числится мое обиталище… «Лаборатория технологического анализа при муниципальном…»

И что же мне нужно в этом образовании… или в этой лаборатории?..

Минуты две, наверное (уже спрятав трубку и забыв о собственной конспиративной хитрости), смотрел я на двери, в тупой надежде сообразить какой-нибудь удобоваримый предлог для вторжения и контакта… Не придумал, и пошел наобум.

Как бы не так! – дверь закрыта. Я стал искать взглядом звонок, но селекторная связь меня опередила: