Я – Кирпич (СИ) - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 57

Вот тут-то мне и пригодились небольшие оставшиеся деньги в карманной заначке: до Старой Деревни я пешком дошел, проехал одну остановку до Пионерской, а там на трамвае две остановки…

Напрасно я добывал-выковыривал ключи из тесных джинсов, напрасно водил не глядя большим пальцем по краям ушка большего из них – у меня два ключа на связке, но пользуюсь всегда одним – чтобы выемка на ушке смотрела вверх… да, напрасны были все мои предвкушения скромного домашнего уюта: дверь была не заперта… В первое мгновение обожгла досада на самого себя: раззява, закрыть забыл!.. Но – нет же! Я отлично помню, как запирал… И замок взломан, язычок замка на четверть торчит… Блин!

Я ринулся в полутьму, без страха, ибо чуял, что нет в квартире ни людей, ни этих… нечистых… но в сильной тревоге: документы!.. деньги!.. Дэви!!!

Когда в твое жилище вторгается чужие или посторонние люди, пусть и с разрешения, а паче – незваные, всегда в дом проникает вместе с ними и остается после них ощущение разрухи, беспорядка, чего-то неправильного, унизительного и навевающего тоску, если даже вся разруха – это обувная ложка не на своем месте. Не знаю как у других – а у меня так. Нет, я не педант, и далеко не всегда предметы, составляющие мой домашний уют, знают свой порядок и ранжир: сегодня, к примеру, чайник с кипяченой водой стоит на полу, а завтра на столе, постель бывает собрана и убрана с глаз долой, а бывает, что и неделями разобрана и готова к употреблению, иногда ноут мой с утра и до вечера на кухне дежурит, ждет внимания моего, но чаще он под рукой, даже если я за десктопом сижу, монстров по пустыне гоняю… Но когда без спросу вошли и похозяйничали – о-о-о!..

Унижение еще большее, чем во время воспитательского шмона по тумбочкам и кроватям.

Итак, взломали квартиру и обнесли. Мою. Надо это осознать. Первое, что бросилось в глаза – отсутствие ноута и десктопа. От настольного компа взяли только системный блок, а монитором, принтером, сканером, колонками с сабвуфером – побрезговали, что наводит на размышления… Деньги! Деньги в основном тайнике целехоньки, полный лимон «пятками» и «косушками» в шести запечатанных стопках… Планшет тоже пропал, аналогично и молескин, которым я так и не приучился пользоваться… Да, тоже сгинул, вместе с кожаной обложкой… Деньги, что были в карманах верхней одежды на вешалке – исчезли, на книжной полочке – тоже туда же… Золота и драгоценных камней отродясь у меня в заводе не было… Вывод элементарен: приходили за электронными носителями информации, а денежки взяли попутно – если уж преступать со взломом, так чего уж там стыдиться… это как раз по-человечески понятно… Молескин – бумажный носитель, но и он изъят, но с ним они поторопились, ибо кроме кривых рожиц и убогих геометрических узоров… Ох, ты! На рабочем столе моего компа лежали файлы с телефонами знакомых девиц… и вообще… Ладно, об этом после подумаем, еще что? Дэви. Да, они за Дэви явились, и за моим интересом к общественным насекомым… Тоже какая-то такая нечисть получается, но только уже без мистики, рукодельная, сугубо человеческая, я бы даже сказал – «кривая» по отношению к настоящей, сакральной. Первым порывом было звонить по ноль два, в ментовку, вторым – мчаться на Васильевский (сразу вспомнился давешний сон про домушника, съеденного заживо крысами, и насчет взлома – тоже вещий оказался), проверять запасное мое жилье, но я погасил в себе и первый, и второй, а сам пошел на кухню, ставить чайник. Вскипел.

Я весь из себя такой спокойный, сижу на диване, чаек с сахаром попиваю, вот только моя любимая синяя кружка с красным «роллинговским» языком на борту почему-то крупно задрожала в левой руке… и в правой руке, пришлось держать ее в обеих ладонях, чтобы чай на пол и на джинсы не расплескивать. Странное дело: ну, да, обнесли, дело житейское, хотя и не обыденное. Но ведь гораздо реже, круче, страшнее, удивительнее, невероятнее – сражаться с демонами в ночи, волшбу творить, убивать нечисть целыми батальонами… а с одной, типа домашней клевреткой, даже разговоры вести… У меня есть смартфон, а в нем Интернет. Уже кое-что. Если они меня пасут по всем направлениям – значит, и телефон прослушивают. А может, и не прослушивают: в городе-то, в эту ночь, они за мною не следили. Ладно, предположим, что прослушивают. И плевать. Я могу, слегка прищурившись на свои четыре с лишним дюйма экранчика, бродить по Сети и задавать ей вопросы, это уже прорыв блокады. Я могу достать из кармана… а!.. я ведь его на табуретку выложил – смартфон и прослушать все то, что записалось на диктофон этой ночью. Пока чай пью, и мыслей в башке нет – буду слушать.

Прослушивание пришлось отложить на несколько минут, потому что из трубки моей выветрилась вся зарядка, но это поправимо.

– Букач! Почему, интересно, ты всегда норовишь чуть сзади меня пристроиться, а? Как бы стремишься выпасть из моего прямого поля зрения в периферийное?

– Не гневайся, о Великий!

– Я пока не гневаюсь, блин! Я вообще редко гневаюсь, я просто спрашиваю тебя внятным русским языком! Способна ответить?

– Как прикажешь, о Великий!

– Приказываю отвечать, постарайся делать это развернуто и без речевых реверансов.

– Рада служить, о Великий!

И замолчала. Сидит, такая, на спинке компьютерного кресла – серенькая красноглазенькая на черном – и преданно заглядывает мне в профиль повернутого к ней лица, в левое око над левой щекой.

– Ну, что молчишь? Я ведь велел развернуто отвечать?

– Не гне…

– И без просьб не гневаться! Ну?

– Боязно, о Великий. На крюкушки-то не смею.

– Чего именно боязно? Быть в поле моего зр… быть у меня на виду боязно? Куда не смеешь?

– Да, о Великий.

– А почему?

– Вдруг разгневаешься.

– М-да. Полагаю, даже под пытками ты никого и ничего не выдашь. Потому что безмозглая, блин, потому что н-не знаешь ни х-хрена!

Впервые в жизни, наверное, ощутил я в себе ту волну ярости, направленной на существо, пусть и не причинившее тебе ран или увечий, не злоумышляющее на жизнь твою и здоровье, не покушающееся на имущество и деньги, но… но… которое гарантированно слабее тебя, и которое заведомо не в силах ответить тебе тою же монетой, если дело дойдет до серьезного столкновения… Раздражение, вызванное непонятливостью этой Букач, ее убогим умственным багажом, неспособностью вести диалог, переросло в гнев, я наконец-то прочувствовал его и ощутил разницу между ним и предыдущими отрицательными эмоциями! Гнев мой разрастался в душе, он прямо-таки вскипал, он был бы не прочь захлестнуть меня с головой, так, чтобы кровавая пелена в глазах, чтобы слова убить и чихнуть стали равноценными в моей системе внутренних ценностей!.. Разгневался – но зато в берега вошел, страх мой испарился, вместе с сомнениями… Стоп. Вдохнул, выдохнул и еще раз вдохнул, глубоко и медленно.

И вообще – чего это я такой нервный? Если я действительно такой крутой, то на фига мне мои же истерики?

Букач, все еще стоящая на спинке кресла, съежилась и тихонечко заскрипела, даже не делая попыток сбежать от меня или спрятаться. Один хлопок ладонью, заправленный магической силой, и от этой Букач останется… даже мокрого места от нее не останется, только легкий дым развоплощенного нечистого бытия… Этот ее скрип… это она подвывает от ужаса на свой манер, стонет…

– Я не гневаюсь. Да, рассердился чуток, но это уже прошло, и я постараюсь, чтобы не вернулось. Всегда вредно, – слышь, Букач, – когда какие-то вшивые эмоции берут верх над Его Величеством Рассудком. Со мной такого не будет. Я сказал.

– Как ты добр, о Великий!

– Да ты что? Ладно, мельтеши где хочешь, мне вполне будет достаточно видеть тебя и угловым зрением, покуда я не пожелаю иного, а сейчас наша с тобой задача понять, кто и зачем грабил мой дом? А поняв это – составить план действий: либо ноги делать от неведомых врагов, залечь, так сказать, на дно до полного прояснения ситуации, или, воспользовавшись вновь открывшимися во мне способностями и возможностями, попытаться восстановить попранную справедливость: имущество и виновников найти, первое вернуть, а со вторых содрать шкуры. А, Букач? Как тебе мой план?