Я – Кирпич (СИ) - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 22

– Сковородку?.. Ну, ни фига себе! А почему я? А при чем тут сковор… Помою, убедил, все равно делать пока нечего.

Вот так я разговаривал сам с собою, мыл сковородку и вилку, подметал пол, проверял «набухлость» топорища, пытался размышлять о чем-то таком… нейтральном, или даже позитивном. Двигаюсь, короче говоря, по собственной квартире, во всех направлениях, веду себя как ни в чем не бывало, ожидая очередной полуночи, ухмыляюсь, напеваю, в окна выглядываю, разучиваю простейшие танцевальные па из хип-хопа… Но к компьютеру так и не подошел, радио, телевизор и плеер не включал… Не хотелось ничего электронно-электрического, бывают у меня прихоти такого рода, это нормально, гораздо патологичнее рассекать пространство и время, не снимая наушников.

Страх вошел в меня именно через зеркало. Вдруг показалось, что отраженный я – это не я. Вот так. Невероятно гнусное ощущение!..

Искал это я, вынюхивал по квартире носок, чтобы добавить его в пару тому, который болтался у меня в руке, дабы отнести оба в ванную комнату, поближе к стиральным принадлежностям. Ну, и прохожу мимо зеркала. Отражение мое движется параллельно, я это отмечаю угловым зрением, но лень голову повернуть, чтобы на ходу собой полюбоваться. И вдруг причудилось мне, что зеркальному двойнику моему, в отличие от меня, от оригинала, не лень башкой крутить! То есть, он с такой же скоростью промелькнул по зеркалу параллельным курсом, но успел шевельнуть своей головой не в унисон с моей, не симметрично. Песнопения дрогнули, да так и застыли на моих губах… В ванной комнате у меня большого зеркала нет, я сунул носки в специально заведенный для этого полиэтиленовый пакет, в «грязное»… и возвращаюсь в прихожую, к зеркалу. Подхожу, вытягиваюсь в полный рост, гляжу на себя, на лицо, в глаза себе пристально смотрю.

Не знаю, обращал ли кто внимание на некие закономерности своего поведения перед зеркалом, и особенности работы сознания при взгляде на отражение?

Зеркало почти всегда как бы опаздывает, по сравнению с сознанием: человек, смотрящий в зеркало всегда заранее, на долю секунды вперед, знает, что его двойник остановится, или поднимет руку, или начнет гримасничать, причесываться, завяжет галстук, поднесет тюбик помады к губам… Человек за всю свою предыдущую жизнь настолько привыкает к общению с зеркалом, этим неотъемлемым элементом домашнего обихода, и с собственным отражением в зеркале, что реагирует остро только на необычное, то есть, на непредвиденное. Но сначала обязательно тупит. Ну, например. Некто (любого пола, в любое время дня и года, предположим, весенним утром) смотрит в зеркало и чистит зубы. Жик, жик, бурл-бурл, жик-жик-жик, тени это под глазами, или уже морщины? Давно пора волосы на висках подровнять… Прыщик… откуда он взялся, вчера еще не было?.. Человек, ежедневно по многу раз любуясь собою в зеркале, очень редко испытывает при этом восторг и удовольствие, чаще бубнит сердитым внутренним голосом, пеняет – на освещение, на вчерашние излишества, на неудачно выбранную косметику, на бритву, на возраст, на… И вдруг… МАМА ДОРОГАЯ… МАМОЧКА! За спиной что-то мелькнуло в проеме двери! А никого нет в квартире, никого не должно быть!!! Это потом уже выяснится, что всего лишь птичка в форточку залетела, или бабочка впорхнула, или даже чужая наглая кошка пришла познакомиться… но главное чудо произошло: зеркало внезапно проявило самостоятельность, показало то, что от него не ожидалось – и вот вам целые озера эмоций! Потом недоразумение проясняется, острота ощущений тут же забывается, тупизна привычного опять при вас. Есть у феномена зеркала, при его взаимодействии с человечеством, и другая грань: зеркало видит в человеке одно, а показывает ему совсем другое. Но это уже из области корректирующего самообмана, и об этом, о защитных свойствах психики, как-нибудь позже поразмышляю…

Я смотрю на свое отражение в зеркале с тревожным любопытством, даже с затаенным страхом, а оно сверлит меня совсем-совсем иным взглядом… угрожающим. Мало того, в этой… палитре взора оно как бы самостоятельно! Я поднимаю, подношу к сердцу левую руку – и оно… он… не отставая ни на долю мгновения, поднимает правую. Я подпрыгнул – отражение делает все абсолютно то же и так же, но его лицо, но его взгляд… Я ловлю себя на остром желании сравнить это изображение с правильным, с зеркаль… Так это же и есть зеркало! Б-блин… действительно. Стою, смотрю. Впервые в жизни со мной приключился эмоциональный глюк такого рода, более похожий на шок: для того, чтобы приблизить лицо к зеркалу, мне пришлось всерьез напрячься, преодолевая страх… где-то даже ужас перед собственным зеркальным двойником: глаза у него… как бы черные… грозные… с отливом в красное… Но приблизился, почти вплотную – и так же медленно отодвинулся, я не трус. Опять поднял кисть левой руки на уровень плеча, помахал ею: приветик, типа… Отражение во всем вторит мне, послушно, синхронно, предсказуемо… А тревога не отпускает! Оно просто притворяется! Какого цвета у меня глаза? В интернате, когда время пришло этим интересоваться, мне отвечали невнятно, либо однотипно: серо-буро-малиновые. Где-то так оно и было: то ли карие, то ли серые, то ли зеленоватые… в зависимости от освещения. А сейчас вижу четко: зеленые они у меня! Если верить отражению. Но какие-то темные… и со странным таким отливом… в бордовое… или в малиновое. Странно, да? Я тут же осмотрел указательный палец, куда меня та сварливая сволочь укусила… Следов нет.

– Чо уставился? У меня, братишка, взгляд не слабее твоего! Меня, блин, укусили – и теперь я превращаюсь. Как в фильме «Оборотень»!

Мой зеркальный двойник ухмыляется криво и ответно шевелит губами, но голос в квартире звучит один, только мой, без эха или иных каких удвоений. Мысль насчет превращения после укуса – во что-то страшное и не мое – хороша, логична, и где-то даже волнующа, но я всем своим испуганным естеством понимаю все же: нет! Нет, нет и нет – это точно, точнее и быть не может! Я ни во что инфернальное и потустороннее не превращаюсь, себя не теряю! Я… хм… странное во мне ощущение, суперстранное: с одной стороны четко понимаю, что укус в мой палец мог повлиять на что-то и наверное повлиял – вон ведь как события покатились… Но не на меня, не на мою внутреннюю сущность. Я не только себя не теряю, но даже как бы наоборот…

– Не на меня влияет, понял!? И вообще я не вампир и не оборотень, я в зеркале отражаюсь!

Двойник мой сжал правую руку в кулак – а левая-то давно с кулаком наготове, уж я-то по себе знаю, только я правша, а не левша!..

Вот теперь вижу, что в зеркале я, Сева Кирпич, а не какой-то там… этот… ай, да не важно. И взгляд у двойника потеплел.

Вслед за внезапным испугом пришло, как ни странно, чувство иного рода, его можно было бы назвать уверенностью в себе, но я постеснялся этак определять. Да, перед самим собой – постеснялся. Привык по жизни, что не Джедай, не Илья Муромец и не академик Павлов…

Удалось заставить себя включить телевизор и посмотреть фильм.

Экран телевизора у меня нового формата, а фильм старый, 4:3, из-за этого у экрана телевизора, справа и слева от картинки, два прямоугольника, словно черные уши торчат. Фильм – откровенная дрянь, боевая камасутра: какой-то там азиатский учитель-кунфу учит какого-то азиатского кунфу-ученика стилю какого-то кунфу-дятла. Не все сразу получается у норовистого и несчастного юноши, изломанного событиями трудного детства, плюс постоянно вредят и строят козни азиатские злодеи-кунфу из какой-то конкурирующей школы… И если бы не спасительные рекламные врезки в фильм – уж не знаю, как бы я выдержал без всю историю до финальных титров. Джеки Чан, орудуя в этом жанре, в свои кинематографические продукты жизнедеятельности хотя бы иронию добавлял.

Пришло время и привело полночь.

Я положил топор на пол, на середину большой комнаты. Думал, с топором под рукой будет спокойнее… Ошибся. Сначала я его на табуретке разместил, так, чтобы конец топорища в воздухе торчал, как бы повиснув над краем табурета, чтобы, не отшкребывая пальцами рукоять от плоской поверхности, сразу хвать рукой!.. Но пока маялся – туда-сюда ходил по квартире – дважды задел торчащую рукоять, во второй раз вообще чуть на пол не сшиб, на ноги себе… Однако, и от лежащего на полу топора мне почему-то спокойнее не стало. Смотрю на него и страшусь: вот-вот увижу, как он шевельнется и левитировать начнет… острием по башке. Да, нервным людям вроде меня лучше держаться подальше от всех этих мистических ужастиков, ну, невтерпеж этак всего бояться: еще одна такая ночь, максимум две… и я не доживу до рассвета, сам, без постороннего вмешательства помру от истерики.