Названная женой (СИ) - Зима Ольга - Страница 71

Гвенн решила, что при всех своих диких замашках он ведёт себя, как заядлый аристократ, с его многословием, изысканными жестами и высокомерием на всякий чих. И что у неё характер тоже не патока.

— Плохой характер — это тоже свойство тёмных? — тихо спросила она.

— Нет, это свойство Зельдхилла, — хмыкнул дядька Скат. — Любит он питаться отрицательными эмоциями. Селёдка снулая, пойдём уже! — крикнул в проём. — Попробуем мы тут некоторую часть магии вложить в оружие, — пояснил он для Гвенн. — Советник Благого Двора обещал помочь.

— Упреждаю ваш вопрос, царевна, — меланхолично выдал Зельдхилл, чем-то отвратительно звякая и шурша. — В вашем положении на этом мероприятии присутствовать не стоит.

Царевна обиделась, что всё самое интересное проходит мимо, но тут маг добавил:

— Поиграйте в фидхелл с тюленем, он ждёт вас. И передайте ему ещё раз, что его замораживание было вызвано жизненной необходимостью и для его же блага.

— Мог бы и извиниться, — пробурчал Скат.

— За то, что спас его жизнь? — высокомерно ответствовал Зельдхилл. — Не вижу причины. К тому же Маунхайр, завидя меня, опять начнет так трястись, что ничего не услышит.

Сама мысль об общении с Маунхайром утешила Гвенн. Заодно, может, удастся выспросить про таинственного мага, которого второй министр Айджиана уважал и даже побаивался.

Маунхайр ожидал царевну в гостиной при библиотеке, пребывая в самом благодушном настроении. Подпрыгнул с круглой табуреточки, завидев Гвенн, поддёрнул бархатную жилетку густо-синего цвета, проверил, на месте ли толстая золотая цепь, что вела из крохотного верхнего кармана в широкий нижний. Затем раскрыл ласту, показав пушистость белой перепонки, и пригласил закончить игру. Гвенн победоносно продвинула вперёд офицера. Она, расспросив Джареда, подготовила несколько вариантов развития событий и решила блеснуть мастерством перед вторым министром.

— Ши-саа Зельдхилл передаёт вам свои извинения, — ласково произнесла она, и ласта тюленя, которую он занёс сделать ход, ощутимо дрогнула.

— Очаровательная царевна, услада моих глаз и всего морского царства, — Маунхайр шагнул пешкой в очень странном направлении, сбивая Гвенн с мысли. — Я много прожил и видел много диковинок на этом свете, один раз даже оказался в желудке кита, но тот был милостив к моей просьбе, а может быть, к тому, что я присовокупил к просьбе нож, и он соизволил выплюнуть меня. Но должен сказать вам, что представить себе тёмного мага, великого Зельдхилла, который «просит передать извинения» вашему покорному слуге, у меня не хватает воображения.

— Ну-у-у… — Гвенн постучала пальцами по перламутру круглого стола, на этот раз алого цвета — не иначе, чтобы её отвлечь! — Для Зельдхилла это именно извинения, поверьте. Я несколько беспокоюсь за своего мага. Всё же он участвовал в заговоре, и его можно обвинить в нарушении интересов князей Тёплого моря, — и опустила туру на доску.

Тюлень молниеносным движением снёс её с поля, поставив белую королеву. Гвенн зашипела от злости на себя: пропустить такое!

Тюлень похлопал сам себе ластами.

— Упреждающий удар, моя прекрасная царевна. Айджиан, Балор Второй, назвал действия Зельдхилла «стратегией на опережение». Наш великий царь — великий во всём, от гнева до прощения! — да продлятся вечно его дни, огласил, что эти действия не должны иметь никакого ответа со стороны Даргана, племянника Дроуна.

— Как я поняла, Зельдхилла хотели убить многие. Дядька Скат рассказал про его семью.

Тюлень отвлёкся от игры, погрустнел.

— Когда-то дед Дроуна подобрал юного мага, лишившегося после набега ши-айс всего: родителей, жены и дочери. Зельдхилла князь пригрел, но и использовал, как мог. Подросший и набравший силу маг, уже связанный узами клятвы, прознал, что его поселение подверглось нападению с ведома князя Тёплого моря, получившего взамен от морского царя защиту и силу.

— У Зельдхилла погибли жена и дочь? — ахнула Гвенн.

Недоверие Зельдхилла ко всем живущим и преданность одной лишь Океании стали более понятны, а сам маг, одновременно привлекавший и раздражавший — более близким. Она не сомневалась, что вызывает в нём те же чувства.

— Зачем вы хотите спасти Лейсун? Только честно, без ссылок на уважение ши-саа? — неожиданно коротко спросил Маунхайр.

Гвенн смотрела только на доску — и увидела чёткое решение.

Королева гордо встала рядом с королём, не дав в обиду туру. Следующим ходом убивался белый король, и тюлень захлопал в ласты.

— Вы делаете поразительные успехи, моя сиятельная царевна. Скоро с вами будет неинтересно играть. Так скажете?

— Лейсун много старше меня, но она стала мне как дочь. И я вытащу её. Обязательно, — ответила Гвенн.

После занимательной во всех отношениях игры, Гвенн отправилась на поиски мага: её осенила догадка, прямо-таки обжигающая язык, но высказать её кому-то, кроме самого Зельдхилла, у неё не хватало совести.

В очередной раз подивившись произошедшим в ней переменам — откуда-то и совесть проклюнулась, как рога! — царевна отправилась к Зельдхиллу в рабочую лабораторию. Маг нашёлся там, расчленяющим очередной труп.

— Доброй волны, царевна, — поздоровался, не оборачиваясь, — чем обязан?

— Это я хотела уточнить, чем обязана! — Гвенн сложила руки на груди. — Тёмные маги просто так не встают на сторону кого бы то ни было, разве что этот кто-то крепко возьмёт их за жабры!

Зельдхилл невыразительно пожал одним плечом, так и не обернувшись.

— А я вас за жабры не брала!

— Ваша царская память вас подводит, — маг покосился через плечо. — Я не тёмный, я серый, так что оставьте разглагольствования об условностях, которые не имеют шанса меня коснуться.

Снова вернулся к жутко интересному трупу. Гвенн сощурилась: не хочет по-хорошему, будет по-плохому.

— Тогда я поставлю вопрос иначе, — сделала паузу, достойную королевских речей Майлгуира, когда весь зал замирал в напряжении так, что было слышно, как пролетала муха. — На кого я похожа? На жену или на дочь?

Зельдхилл дёрнулся. Судя по скрежетнувшему лезвию, резанул куда-то не туда, отложил инструмент, вытер руки, снял окровавленный фартук и повернулся к царевне.

По выражению высокомерного лица ничего не читалось. Гвенн в ином случае была бы разочарована.

— Царевна, — маг откашлялся, сцепил руки, — думаю, вы похожи на Океанию.

— Я что, такая огромная?! — Гвенн не сумела справиться с собой и обхватила едва округлившийся живот.

Фоморский тёмный маг протяжно вздохнул.

— Я имел в виду, непредсказуемая и мощная. Хочется беречь ваше равновесие, — приподнял обе брови, надеясь быть услышанным. — Особенно, конечно, душевное.

— Ты не ответил! — поняв, что тревога оказалась ложной, Гвенн вернулась к изначальному любопытству.

— Ответил, царевна, не пытайтесь меня запутать, — усмехнулся, наблюдая её разочарованный вид. — Умоляю, не разочаровывайте вашего верного слугу своими мыслительными построениями. Ещё немного, и вам придётся вручить какую-нибудь царскую награду. Например, «Самые очевидные выводы в Океании при царствовании Балора Второго».

Сказать, что было обидно — ничего не сказать! Гвенн хмыкнула, Зельдхилл пробормотал что-то о необходимости подкрепиться не только уставшим магам, но и бойким царевнам, подхватил её под локоть и повёл, судя по всему, к трапезной.

После четвёртого поворота Гвенн осенило:

— Ты сказал, «самые очевидные выводы»! Очевидные!

— Не понимаю вашей радости.

— Ты не сказал «неверные»! Значит, надо думать…

— Думать вам, царевна, иногда просто вредно.

Глава 30

Возвращение к себе

Айджиан вновь благословлял воду. Это не нужно было делать так часто, но Океанию всё ещё штормило, остатки сонной магии Дроуна скапливались то в закоулках дворца, то у дна в низинах подле домов — и тогда фоморы засыпали.

Дядька Скат и Зельдхилл организовали целую команду. Она, состоящая из магов и воинов, будила уснувших и снабжала особенно стойкими талисманами.