Названная женой (СИ) - Зима Ольга - Страница 63

— Зельдхилл, — позвала, не уверенная, что он ещё слушает, добилась утвердительного хмыканья, — пообещай мне одну вещь.

— Слушаю и повинуюсь, царевна, — прозвучало с успокаивающим ехидством.

— Убей меня, если всё будет скверно.

Расставаться с жизнью Гвенн не желала, но и жить в мире, где вместо её состоявшейся любви снова воцарится пустота, не желала тоже. Равно как служить в политических играх куклой, залогом, товаром обмена — да чем угодно! Гвенн или будет жить вместе с Нисом, или с ним же умрёт!

— О, я думаю, вам ничего не грозит, — Зельдхилл, похоже, не воспринял слова всерьёз, списав всё на беременность и обострённую впечатлительность. — Ледяным фоморам будет выгодно соблюсти видимость законности. Вы носите Балора Третьего, а Нис, хотя и является названным сыном Балора Второго, уже не будет предъявлять права.

Маг закашлялся.

— Не смей хоронить его, слышишь?! — Гвенн вскочила и снова заколотила кулаками в дверь. — Не смей!

— А вам себя хоронить можно? — спрашивал опять невозмутимо маг. — Можно жить, потеряв почти всё. Когда на глазах рушится то, что было дорого. Семья, честь, любовь. Можно жить, находя себе самому условную цель, чтобы не умирать. Можно жить, по меньшей мере, только из чувства долга…

Голос фомора падал и падал, а потом совсем стих, словно растворился в горестной памяти. Расспрашивать мага о прошлом царевна поостереглась. Сейчас ей были не так уж интересны любые давно прошедшие и затянувшиеся тиной страдания, хотя бы потому, что они все были на пороге новых, покуда не пережитых, которые Гвенн надеялась и не пережить никогда.

— Как они, Зельдхилл? — произнесла Гвенн после долгой томительной паузы, пообещав себе как-нибудь в другой раз разузнать о жизни мага.

— Пока отбиваются, царевна, — голос из-за двери прозвучал почти обычно, наверное, маг старался вернуть себе хоть видимое, то есть слышимое спокойствие.

— А не может гвардия применить всякие ваши магические штучки?

— Какие именно?

— Усиление мощи, магические удары, — торопливо вспоминала Гвенн.

— Могут. И применяют, — маг, похоже, зевнул. — Так и ши-айс обучены тому же.

Особой уверенности в благоприятном исходе он не внушил. Тревога схватывала горло, огненной волной бежала по венам. Гвенн хотела жить! Хотела, чтобы жил этот мир, чтобы жил этот самонадеянный, неловкий, самолюбивый бирюзовый фомор, названный её мужем!

— Зельдхилл, как много жителей в Океании? — решила она зайти с другой стороны.

— Интересный вопрос, царевна. Неужели вас заинтересовала география? — хмыкнул насмешливо, не столько ради неё, сколько ради себя. — Океания большая, царевна, окраины не видны с башни. Согласно последней осенней переписи, более пяти миллионов жителей, если не считать селки и варра и не брать в расчёт ближайшие поселения.

— Если ши-айс прорвутся в Океанию, все погибнут! — Гвенн ударила обеими ладонями по дверям; прислонившийся, похоже, с той стороны Зельдхилл охнул. — И это будет твоя вина!

— Не все. Кто-то выживет. И с какой стати это будет моя вина? Это будет вина ши-айс.

Гвенн хлопнула по двери ещё раз, уже без охающего сопровождения, сжала и разжала кулаки, выровняла дыхание. Обратилась к двери так, словно перед ней стоял маг.

— Разве я когда-нибудь поступала неразумно? — сразу осознала ошибку. — Нет-нет, хорошо, поступала! Но, Зельдхилл, поверь, я должна быть с Нисом! Я чувствую это!

— Чувствуете? Быть с Нисом? Для чего? Чтобы погибнуть с ним? Похоже на волков. Даже не так. Похоже на неразумных жён неразумных волков. Таким лучше дожидаться возвращения супруга — со щитом или на щите. Иными словами, сидите себе тихонько, не тратьте силы понапрасну, и всё решится само собой, как-нибудь без вас.

— Вот уж нет!

Гвенн, вне себя от ярости, ткнула ладонью дверь и отскочила от внезапного жара. С пальцев сошёл огонь, перекинулся на дверь, поглотил створку и утих, как и не было.

— Ты сам — сам! — дал мне благословение, — царевна переступила через пылающие обломки.

Фоморский маг подозрительно довольно пожал плечами.

— Я говорил, что ваша темница открывается изнутри.

Рука чесалась неимоверно, и Гвенн вновь потёрла тыльную сторону ладони.

Искры пробегали по коже, собирались на синей змее, но не жгли. Гвенн щёлкнула пальцами — в ладони послушно загорелся белый огонь. Белый, единый для всех, самый сильный из существующего спектра, доступный лишь высшим магам!

Зельдхилл вновь выглядел подозрительно довольным. Словно всё шло ровно так, как он и хотел! Посмотрел на её руку и улыбнулся. Огонь погас, будто в него плеснули водой.

Гвенн потрясла головой, совершенно не понимая своего мага.

— Злитесь, царевна. Надо признаться, вам это очень идёт. Вдобавок толкает на новый уровень магии. Поэтому, пожалуйста, забудьте о спокойствии на сегодня.

— Ты доставишь меня к Нису? Любое пламя не сможет помочь ему отсюда.

— Постараюсь, хоть это и сложно. Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, царевна: есть только один шанс, что вы не погибнете оба. До того существовали исключительно безрадостные вероятности.

Бледно-лимонные глаза пристально уставились на Гвенн.

— Я знала, знала! — она чкинулась Зельдхиллу на шею.

Фоморский маг отшатнулся.

— Оставьте свою преждевременную радость. Слушайте и запоминайте. Времени у нас будет мало, а я чую, что… — вздохнул, обрывая привычное многословие. — Ледяные фоморы засомневались, что справятся, и призвали то, чего сами боятся. Его сокрушить не сможет ничто. После того как эта воронка, это чистое зло пожрёт всё живое у ши-саа, оно перекинется на ши-айс. Что, в свою очередь, нарушит равновесие не только законов Океании, но и всего мира. Его, то есть наше чудовище, убьёт только единение льда и огня. Разумеется, непредставимое, невероятное и невозможное.

— Но я умею вызывать лишь огонь, и то не в совершенстве, — закусила губу Гвенн.

— Вы, да. Царевич владеет льдом, — намекнул маг. — Перестаньте уже радоваться! Так всей магии лишитесь; вдобавок, меня это просто раздражает.

Гвенн поспешно согнала улыбку с лица.

— Ледяные фоморы любят насилие, всегда любили, потому что их подводная история древнее нашей. Длиннее и интереснее, но пока не нужна в полном объёме. Мы перестали селиться на границе с ними, страшно было даже смотреть на то, что оставалось после набегов ши-айс. Они не щадили никого. Ни старейшин, ни детей, ни беременных.

Бешеная злость вновь начала скручиваться внутри Гвенн от хладнокровного голоса. Она успела испугаться, что не удержит пламя, как маг шагнул ближе и свет погас. Вода колыхнулась, закрутилась вокруг, а потом надавила на плечи.

Спустя пару минут давление пропало. Свет не появился, хотя тьма стала потихоньку рассеиваться. Под руками Гвенн обнаружила песчано-каменистое дно, Океании поблизости видно не было — и даже вдали!

Почему все перемещения под водой для Гвенн заканчивались синяками, она бы не сказала. В этот раз, ободрав колени и локти об жёсткий песок, она, тряхнув головой, обнаружила рядом мага, лежащего ничком. Перевернула его, убедилась, что тот дышит, потрясла на всякий случай и приступила к расспросам.

— Ты куда нас привёл? Где мы? Куда идти? Теперь мы и не в Океании, и не с Нисом!

— Должен был — к царевичу, — закашлялся он. — Что-то не удалось. Возможно, дело в том, что я ослаб, а возможно — вы сильно брыкались. Пинаетесь вы, царевна, на редкость действенно, после каждой встречи у меня все ноги в синяках.

— Ну конечно, нашёл оправдание! — рассердилась Гвенн, и не думая верить про синяки. — Перекидывай нас к Нису!

— Я бы и сам хотел оказаться от вас подальше, — маг мстительно сверкнул глазами, — но, боюсь, мои силы пока иссякли. Скорее всего, магия Дроуна ещё действует в море, растворена поблизости от порушенной им стены, хотя течения со временем размоют и рассеют её. В утешение скажу: мы попали близко, очень близко.

— Насколько? — насторожилась Гвенн.

— В масштабах морского царства, царевна, — Гвенн тряхнула его ещё разок. — Если идти пешком, то к вечеру дойдём до границы.