Тихая Война - Макоули Пол - Страница 86

Дело рук братьев, подумал Кен Шинтаро. Они ослабляют силы противника перед финальным ударом.

Когда юноша вернулся в свою комнату, то обнаружил очередную копию текстов Зи Лей у двери. Сверху девушка придавила их кусочком тяжелого прозрачного пластика. На всю страницу крупными красными буквами было написано: «Ты один из нас?»

На следующий день она сама подошла к нему и поинтересовалась, прочел ли Кен ее комментарии. Юноша не сразу сообразил, что она имела в виду памфлет. А Зи Лей уже тараторила дальше, не переводя дыхания, такая же отрывистая и переменчивая, как ее проза. Она рассказывала, как впервые пришельцы Эдды явились к ней в снах, а теперь она примечает их агентов то тут, то там.

— Сперва мне показалось, ты один из них. Я даже подумати, что ты шпион.

На мгновение грудь Кена сжало словно тисками. Если уж Зи Лей могла видеть его насквозь, понять, кто он на самом деле… И тут до него дошло, что девушка говорит про Эдду. Юноша тут же успокоился, тело его расслабилось.

— Я приезжий. Родом из Радужного Моста, а теперь путешествую, — пояснил он.

— Знаю. Я нашла информацию о тебе, — сказала Зи Лей.

Она улыбалась во весь рот, демонстрируя белые, словно рисовые зерна, зубы.

Молодые люди стояли в парке рядом с жилищем Авернус. Возле входа в квадратное здание топтались несколько человек: они размахивали лазерными указками, отчего в воздухе всплывали яркие мерцающие лозунги. «Помоги нам в трудную минуту!», «Чума на дома землян!», «Мир — не выход!» Они хотели, чтобы Авернус поддержала военную инициативу и создала для них оружие. «Пистолеты на смену цветам!»

Зи Лей вновь спросила, читал ли Кен ее комментарии. Юноша честно ответил, что так ничего в них и не понял, хотя пересматривал несколько раз.

— Нужно лишь внимательно прочесть — вся информация там, на бумаге, — упорствовала Зи Лей. Затем она добавила, что ей нужно работать, и ушла.

Два дня они не виделись, и Кен скучал по девушке. Конечно, не так сильно, как по братьям, по тому, как прошло их детство, но сердце его все же сжималось от сладкой боли. А потом он нашел у двери плод манго и накорябанную записку: «Ты выглядишь усталым. Это поможет».

Тем же вечером они встретились на «Постоянных дебатах в поддержку мира». Кен подсел к девушке, но долгое время та молчала и лишь задумчиво хмурилась, глядя на трех женщин на сцене, что обсуждали зависший в воздухе текст, похожий на декларацию мирных намерений. Они выслушивали предложения аудитории и тут же вносили правки. Зи Лей вдруг вся задрожала и сообщила, что пыталась выровнять ауру в помещении, но все оказалось напрасным — что–то ей явно мешало. Поэтому она встала и вышла из амфитеатра.

Кен Шинтаро поспешил следом. Зи Лей сидела на скамейке в дальнем конце площади. Она была очень бледная, руки тряслись, лицо скривилось от боли.

— Это так тяжело, — пробормотала она, уронив голову на руки.

— Позволь, я тебе помогу, — сказал Кен.

Юноша купил Зи Лей порцию макарон и сердечно поблагодарил за манго. Какое–то время девушка молча помешивала макароны, плавающие в наваристом бульоне с масляными пятнами на поверхности. Он наблюдал за ней, и внутри поднималась волна нежности и радости. Точно так же он заботился о своих братьях, стоило им заболеть или получить травму в спортивном зале. Точно так же они заботились о нем. Кен сказал ей, что нужно непременно выпить бульон. Когда Зи Лей сделала несколько глотков и пробормотала, что ей уже немного лучше, лицо его расплылось в улыбке.

— Это так сложно, — повторила девушка. — Но очень важно. Видишь ли, только я могу остановить войну.

Кен Шинтаро терпеливо внимал ее монологу о том, как можно привести в порядок спутанные гармонии, о прекрасных кораблях, что сокрыты глубоко в недрах Сатурна и ждут, когда человечество докажет: оно готово присоединиться к великой галактической цивилизации.

— В снах мне были тайные видения. Я поклялась, что воспользуюсь этими секретными знаниями на благо всех людей. Это ужасно, чертовски сложно, но я не отступлюсь.

— У меня тоже есть секреты, — выпалил Кен Шинтаро.

Он нарушил все правила, которым их учили на тренировках, и не испытал при этом ни ужаса, ни даже удивления — лишь легкое головокружение. А еще счастье и облегчение.

Зи Лей поднялась и снова сказала, что ей нужно работать, а потом наклонилась через стол и поцеловала его в губы. Они уставились друг на друга, пораженные этим спонтанным поцелуем. Вдруг Зи Лей резко приложила ладонь ко рту и умчалась прочь.

Наступило завтра. Кен Шинтаро возвращался домой с работы, когда к нему подошла женщина и представилась подругой Зи Лей.

Юноша сказал, что очень рад встрече, ведь они с Зи Лей, как он надеялся, тоже друзья.

— Вот об этом я и хочу с тобой поговорить.

Они присели возле ларька, где торговали чаем. Женщина назвалась Кейко Сасаки.

— Ты ведь совсем недавно в Париже.

Это была простая констатация факта, которая, судя по всему, не требовала ответа. Подруга Зи Лей оказалась стройной молодой женщиной, спокойной и рассудительной. На вопрос, как долго он планирует оставаться в городе, юноша пожал плечами.

— Мне это знакомо. Я сама два года странствовала по Внешней системе, — поделилась Кейко Сасаки и перечислила несколько городов, включая Радужный Мост.

Она упоминала людей, которых ей довелось там узнать, места, где она работала. Все ее рассказы Кен Шинтаро слушал с улыбкой и временами кивал, а сам думал, не проверка ли это. Что, если женщина пытается его перехитрить? Раскрыть, что на самом деле он не так хорошо знает Радужный Мост?

— В мое время было, конечно, проще, — сказала Кейко Сасаки. — Сейчас вот корабли практически не курсируют между Сатурном и Юпитером: все боятся войны. А ты, наверное, волнуешься, как потом добираться домой.

— Не слишком, — ответил он.

Упоминание военных действий насторожило юношу. Он глотнул чая, вытащил прилипший к зубам листочек и положил его на блюдце.

Кейко Сасаки тоже взяла чашку и стала прихлебывать напиток. Наконец она заговорила:

— Полагаю, с Зи Лей ты познакомился на «Постоянных дебатах в поддержку мира».

— Первый раз мы увиделись, когда работали вместе. Мы живем в одном доме.

Кен Шинтаро гадал, не следила ли за ним Кейко Сасаки.

— Ты в курсе, что она нехорошо себя чувствует? Зи много работает. И очень переживает из–за войны. А еще она не принимает лекарства… Тебе ведь известно, что она шизофреник?

Юноша пожал плечами: он не представлял, что на это ответить.

— Я друг Зи, Кен. Кроме того, я медицинский работник, приставленный к ней городом: я наблюдаю за ее здоровьем после того, как два года назад она сама нанесла себе повреждения. Зи должна посещать занятия по когнитивной терапии, специально разработанные, чтобы помочь ей справиться с тревогой и фантазиями, а еще принимать лекарство, которое восстанавливает баланс серотонина. Однако в последнее время она не выполняет ни одно медицинское предписание — заявляет, будто у нее период повышенной креативности, — рассказала Кейко Сасаки. — Конечно, право принимать решение остается за ней. Я лишь даю советы. Обычно Зи прислушивается к моим доводам, но сейчас у нее маниакальная фаза, что делает ее очень уязвимой. А сложившаяся ситуация еще больше подпитывает ее фантазии.

— Сложившаяся ситуация?

— Тот факт, что в любой момент может разразиться война.

Кен все больше укреплялся в своих подозрениях, что дело вовсе не в Зи Лей, что эта женщина — полицейский. Его предупреждали, что вероятность разоблачения велика. Снова и снова учителя повторяли это во время тренировок. И теперь каждое утро Кен Шинтаро просыпался с мыслью: вдруг за ним шпионят? Вдруг они раскусили, что он не тот, за кого себя выдает? Каждый раз он гадал, наблюдают ли за ним прохожие. Что, если обыкновенные разговоры на работе, на рынке или с соседями имеют скрытый смысл? Юноша постоянно тревожился и испытывал пусть не сильный, но страх. Он без конца всех подозревал, анализировал происходящее и контролировал себя. Зато сейчас беспокойство ушло. На него снизошел всеобъемлющий звенящий покой. Он больше не злился, не боялся — он испытывал облегчение: неизбежное произошло. Первым порывом, который Кен тут же подавил, было спросить у Кейко Сасаки, как она узнала. И — когда его раскрыли, что его выдало. Но, увы, до тех пор пока женщина не даст ему четко понять, что ей все известно, они обречены играть свои роли.