Свободная территория России (СИ) - Богданов Александр Алексеевич - Страница 22

Свет настойчиво лез Маше в глаза. Напрасно она отворачивалась, зажмуривалась и накрывалась подушкой, солнечные лучи не отставали; они будили, теребили и щекотали ее, пока она не проснулась. Не сразу Маша вспомнила, разглядывая незнакомый потолок, где она оказалась, а когда осознала, то ужаснулась. «Ничего, мы пришли сюда добровольно, так же мы и уйдем,» успокаивала она себя. «Но как?» Полная беспокойства, она привстала. Комната была пуста; смятая и неубранная постель ее ночной собеседницы хранила очертания ее тела, оконная штора была по-прежнему отодвинута и в открытую форточку влетали порывы прохладного воздуха, в голубом небе сияло солнце, а на площади внизу, как ни в чем не бывало, катились автомобили и шли пешеходы. Маша подошла к раковине в углу, умылась и причесалась, осмотрев себя в зеркало. «Настоящая фанатичная большевичка,» с удовольствием отметила она. «Где моя группа? Пора их найти,» решила Маша, но в дверях столкнулась с Нинель. Tа превратилась почти в красавицу, так благотворно американский ширпотреб изменил ее. Пышные блузка и юбка от Macy» s скрывали ее торчащие кости и угловатый таз, кокетливая велюровая шляпка из Gimbels венчала ее шишковатую голову, приглаженные соломенные патлы мерцали лаком разработанным Helene Curtis, на угреватой коже лица поблескивал макияж и на ногах красовались кожаные туфельки из Калифорнии, купленные на уличной распродаже. «Милочка!» воскликнула она, раскрыв объятия. «Как я рада, что вы не ушли! Меня не выпускают на улицу. Говорят, что нехватает подписи на моем пропуске, а мой следователь сегодня отсутствует. Будьте ласковы, купите мне папирос. Это в гастрономе в Фуркасовском переулке. Два шага отсюда. Я вам дам денег. С вашим удостоверением не может быть никаких проблем.» Нинель неотвязно совала ей в руку смятую банкноту. «Денег не надо. Потом отдадите,» Маша шагнула к выходу. «Вначале мне надо позавтракать.» «Вы завтрак пропустили. Сейчас половина первого. Идите в столовую обедать.» «Хорошо. До скорой встречи.» Маша подошла к лифту и в этот момент в коридоре появились ее друзья. «Где можно пообедать?» спросил Ниязов дежурную по этажу. Место Клавдии Андреевны занимала серьезная женщина средних лет в длинном и глухом бумазейном платье. Красная косынка туго обхватывала ее голову, во рту дымилась самокрутка, сложенные на столе руки инстинктивно закрывали наблюдения, записанные в тетрадь. «Как ваша фамилия?» Ниязов назвал. Она заглянула в свой журнал. «Вы и ваши сослуживцы числитесь у меня только на один день. Вот вам талоны на питание и больше не будет. Распишитесь в получении.» Пальцами испачканными в чернилах женщина сунула им четыре бумажные полоски. «Столовая этажом выше,» звонким голосом отрубила она, сдувая табачные крошки с конторских книг. «Питание пойдет нам на пользу,» пошутил Глебов. Он, как и все члены группы, выглядел поздоровевшим и отдохнувшим. Рана в плечо больше не беспокоила его или он не подавал виду? Следуя указанию, они вошли в кабину лифта и поднялись на пятый этаж. Обеденный зал был огромен. Казалось, что в этот час всё министерство собирается здесь и для всех находилось место. Вошедших обдало горячим дыханием супов, жареной говядины и печеного хлеба. Посреди зала был длинный стол, покрытый белой скатертью, вдоль стен были расставлены столы поменьше, за ними с ложками и вилками в руках сидели насыщающиеся гебисты. Выбор еды и напитков на центральном столе был разнообразен — преобладали мясные блюда, овощные и фруктовые салаты, выпечки и запеканки. Кушанья в жестяных судках располагались в стороне на другом столе. Слева стояли стопки чистой посуды. Обедающие подходили к кастрюлям, приподнимали крышки и заглядывая туда, наполняли тарелки; обслуживая самиx себя, они с улыбками возвращались назад к своим сослуживцам. И радоваться им было отчего; цены были копеечные и вдобавок в открытой продаже такая роскошная снедь никогда не появлялась. Атмосфера братства и взаимопонимания царила здесь — ведь все они делали одно общее дело, хотя и «трудились» в разных отделах — они истязали Русь. Конечно, никто из них так не считал; им было сказано, что своими действиями они укрепляют могущество СССР. Многие из них торопились назад в свои застенки и кабинеты, чтобы продолжить избиения, фабрикацию политических обвинений или подслушивание телефонных разговоров. Приглушенный гул сотен голосов наполнял помещение. Отдав при входе девушке в белом халате свои талоны, друзья наполнили тарелки и чашки, и заняли отдельный стол. Kороткими, загадочными фразами, бессмысленными для непосвященных они строили дальнейший план. Смысл сказанного ими был следующим. Глебов: «На площади больше не видно патрулей, но это не значит, что нас перестали искать». Ниязов: «Со временем, убедившись, что поиск безрезультатен, ищейки устанут и забудут про нас. Сергей: «Верно, чем дольше мы здесь пробудем, тем лучше. Не вечно же нас будут разыскивать.» Маша: «Вы разве не слышали, что сегодня нас выселяют? Пора уходить. Что если я рискну и выйду на минутку в гастроном за папиросами?» Сергей: «Нельзя. Тебя могут опознать.» Глебов: «Нас не могут не искать; они просто изменили тактику.» Краем глаза Сергей заметил вошедшего в столовую невысокого прыщавого солдата. Встав на цыпочки, он кого-то искал и не найдя стал расспрашивать сидящую у входа девушку — проверяльщицу в белом халате. Поняв, она кивнула и, поднявшись со стула, пальцем указала на наших друзей. «Внимание, нас обнаружили,» прошептал Сергей. «Оставайтесь на своих местах.» С напускным безразличием и, опустив голову, он продолжал жевать телячью котлету, запивая ее абрикосовым компотом. Печатая шаг, солдат приблизился к столу, осведомился кто из них старший и, козырнув, передал конверт. Глебов открыл его, пробежал глазами и передал записку сидящему справа Сергею, тот, скользнув глазами, пустил ее дальше по кругу. В записке значилось: «Министр задерживается. Прошу вас всех немедленно явиться в мой кабинет для разъяснений. Мой вестовой вас проводит. Никодимов.» Друзья уронили головы. Наступило тягостное, неловкое молчание; никому больше ни есть, ни пить не хотелось. Солдат не уходил. «Будьте ласковы, подождите нас у дверей пять минут,» сладко зевнул Глебов. «Мы закончим прием пищи.» «Есть подождать!» солдат козырнул и удалился к лифту. «Что будем делать? Это ловушка,» прошептал Ниязов. «Вряд ли,» возразил Глебов. «Слишком вежливо для МГБ. Пойдем посмотрим.» «Может лучше убежать? Мы легко выйдем на улицу,» предложила Маша. «Все равно, далеко нам не уйти. Нас схватят через минуту,» протянул Сергей. «Я не вижу причин для беспокойства,» Глебов опять принялся за еду. «Спокойно доедаем наш обед и следуем за посыльным.»

Окна в кабинете Никодимова были зарешечены и выходили во двор. Прямой солнечный свет не проникал в этот широкий каменный колодец и лишь рассеянные, заблудившиеся лучики робко поблескивали на толстых решетках, привинченных к окнам напротив, отражаясь на белой краске стальных намордников внутренней тюрьмы. При появлении Глебова и его спутников Никодимов поднялся из-за письменного стола и радушно пожал всем руки. «Час назад я говорил с секретарем тов. Игнатьева. Семен Денисович затрудняется вас припомнить, хотя у него прекрасная память; под его руководством в Уфе работали тысячи человек. Тем не менее oн всегда рад увидеть своих подчиненных. Семен Денисович прибудет в министерство не раньше 17-и часов. Чтобы вам не скучать, он предлагает поездить по Москве, набраться впечатлений, посмотреть новостройки, метро и художественные галереи. Не пропустите Красную площадь, музей В.И. Ленина и мавзолей. Так время и пройдет, а к 17-и часам возвращайтесь и министр вас примет.» «С большим удовольствием,» все ответили разом и облегченно расплылись в улыбках. «Мы не знаем город и можем заблудиться,» озаботился Ниязов. «Мы можем не успеть осмотреть все достопримечательности за четыре часа, особенно ВСХВ.» «Знаю на что вы намекаете, но к сожалению с автотранспортом у нас туго. Впрочем, может быть вам повезет,» Никодимов вернулся к своему столу и, сняв телефонную трубку, набрал номер. «Дайте гараж… Левченко? Нужна легковушка на четыре часа… Любая… Все сегодня в разгоне? Что предлагаешь? Четверо пассажиров…Какой-нибудь автотранспорт у тебя имеется? Только служебный фургон?» Ленинид Иванович вопросительно взглянул на Глебова. Тот подтвердительно кивнул головой и засмеялся. «Годится,» чекист положил трубку и, нажав на кнопку звонка, вызвал вестового. Тот же самый солдатик появился в кабинете. «Отведи их в гараж к Левченко. Он знает зачем,» напутствовал наших героев Никодимов, помахав рукой. «Увидимся сегодня вечером. На вахте меня спросите.» Таким он и остался в памяти Сергея — неприметный чиновник, обслуживающий смертельную машину террора, радушный к своим, но беспощадно — жестокий к тем, кто не принадлежал к его чекисткому племени.