Медведь и соловей (ЛП) - Арден Кэтрин - Страница 46

Вася пошатнулась и упала бы, но мужчина поймал ее.

— Назови мне свое имя, девушка, — его голос вызвал странное эхо в лесу вокруг них.

Вася покачала головой. Его плоть была ледяной. Она отпрянула, споткнулась.

— Кто ты?

Снежинки падали на его темные кудри, он был без шапки, как она. Он улыбнулся и молчал.

— Я видела тебя раньше, — сказала она.

— Я прихожу со снегом, — сказал он. — Я прихожу, когда люди умирают.

Она знала его. Она узнала его, когда он схватил ее за руку.

— Я умираю?

— Возможно — он прижал холодную ладонь под ее челюстью. Сердце Васи колотилось о его пальцы. Потом вспыхнула боль. Она выдохнула и рухнула на колени. Казалось, в ее крови появились осколки. Он опустился с ней.

«Карачун, — подумала Вася. — Морозко, демон холода. Это смерть. Они найдут меня замерзшей в снегу, как в той сказке».

Она вдохнула и ощутила холод в легких.

— Пусти, — прошептала она. Губы и язык замерзли и не слушались. — Не нужно было спасать меня у дерева, если ты хотел убить меня.

Рука демона опустилась. Она рухнула на снег, сжавшись, задыхаясь.

Он поднялся на ноги.

— Я же не дурак? — сказал он с гневом в голосе. — Что за безумие привело тебя сегодня в лес?

Вася заставила себя встать.

— Я выбрала сама, — белая кобылица подошла к ней, дыхание согревало щеку. Вася впилась холодными пальцами в длинную гриву. — Мачеха хотела отправить меня в монастырь.

Его голос был полон презрения.

— И ты убежала? Проще сбежать от монастыря, чем от Медведя.

Вася посмотрела ему в глаза.

— Я не убежала. Точнее, убежала, но…

Она не могла больше. Она прижалась к лошади, силы кончались. Ее голова кружилась. Лошадь изогнула шею. Запах камня и цветов чуть оживил Васю, она выпрямилась и сжала губы.

Демон холода подошел ближе. Вася вскинула руку, чтобы отогнать его. Но он поймал ее ладонь в варежке своими руками.

— Ну же, — сказал он. — Посмотри на меня, — он снял варежку и прижал ладонь к ее ладони.

Ее тело напряглось, боясь боли, но этого не было. Его ладонь была твердой, холодной, как речной лед, но даже нежной против ее замерзших пальцев.

— Скажи, кто ты, — от его голоса дрожал воздух у ее лица.

— Я… Василиса Петровна, — сказала она.

Он прожигал взглядом ее голову. Она прикусила язык и смотрела на него.

— Что ж, рад знакомству, — сказал демон. Он отпустил ее и отошел. Его голубые глаза искрились. Васе показалось, что он торжествует. — И все же скажи, Василиса Петровна, — добавил он с ноткой насмешки, — зачем ты бродила по темному лесу? Это мой час, только мой.

— Меня отослали бы в монастырь на рассвете, — сказала Вася. — Но мачеха сказала, что этого не будет, если я принесу ей белые весенние цветы. Подснежники.

Демон холода смотрел, а потом рассмеялся. Вася потрясенно взглянула на него и продолжила:

— Меня пытались остановить. Но я убежала. В лес. Я была так напугана, что не могла думать. Я хотела вернуться, но заблудилась. Я увидела изогнутый дуб. И услышала шаги.

— Глупая, — сухо сказал демон. — Не только я — сила в этом лесу. Не стоило покидать очаг.

— Я должна была, — возразила Вася. Тьма мелькала перед глазами. Ее сила угасала. — Они собирались отослать меня в монастырь. Я решила, что лучше замерзнуть в снегу, — ее кожа дрожала. — Это было до того, как я начала замерзать. Это больно.

— Да, — сказал Морозко. — Это так.

— Мертвые ходят, — прошептала Вася. — Домовой пропадет, если я уеду. Моя семья умрет, если отошлет меня. Я не знаю, что делать.

Демон холода молчал.

— Я должна идти домой, — выдавила Вася. — Но я не знаю, где он.

Белая кобылица топнула и тряхнула гривой. Ноги Васи вдруг подкосились, словно она была новорожденным жеребенком.

— На восток от солнца, на запад от луны, — сказал Морозко. — За деревом.

Вася молчала. Ее веки закрылись.

— Идем, — Морозко добавил. — Тут холодно, — он поймал падающую Васю. Рядом с ними была роща старых елей с переплетенными ветвями. Он подхватил девушку. Ее голова и рука висели, сердце слабо трепетало.

«Это было близко», — кобылица выдохнула горячее дыхание в лицо девушки.

— Да, — ответил Морозко. — Она сильнее, чем я надеялся. Другая умерла бы.

Кобылица фыркнула.

«Тебе не нужно было проверять ее. Медведь уже это сделал. Еще миг, и он получил бы ее первым».

— Не получил, и мы должны радоваться.

«Ты ей расскажешь?» — спросила кобылица.

— Все? — сказал демон. — О медведях и магах, заклинаниях из сапфира и ведьме, потерявшей дочь? Нет, конечно. Я расскажу как можно меньше. Надеюсь, этого хватит.

Кобылица тряхнула гривой, прижала уши, но демон не видел. Он пошел к елям с девушкой на руках. Кобылица вздохнула и последовала за ним.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

23

Дом, что не там

Несколько часов спустя Вася открыла глаза и оказалась на прекрасной кровати. Одеяла были из белой шерсти, тяжелые и мягкие, как снег. Они были расшиты бледно — голубым и желтым, словно снег солнечным январским днем. Столбики кровати и изголовье были изрезаны, словно стволы живых деревьев, и сверху переплетались ветви.

Вася пыталась понять, где она. Вспомнились цветы, она их искала. Зачем? Декабрь. Но ей нужны были цветы.

Охнув, Вася села и запуталась в одеялах.

Она увидела комнату и рухнула на спину, дрожа.

Комната — если кровать была роскошной, комната была странной. Сначала Васе показалось, что она в роще больших деревьев. Высоко виднелось бледное небо. А потом она оказалась в деревянном доме, где потолок был выкрашен в небесно — голубой. Но она не знала, что было на самом деле, от размышлений голова кружилась.

Вася уткнулась лицом в одеяло и решила спать. Она проснется дома с Дуней рядом, и та спросит, приснился ли ей кошмар. Нет, не выйдет. Дуня умерла. Дуня ходила по лесу в ткани, в которой ее похоронили.

Вася думала, но не могла вспомнить… а потом смогла. Мужчины, священник, монастырь. Снег, демон холода, пальцы на ее горле, холод, белая лошадь. Он собирался убить ее. Он спас ей жизнь.

Она пыталась сесть, но лишь запуталась в одеялах сильнее. Она отчаянно прищурилась, но комната не хотела замереть. Наконец, она закрыла глаза и нашла край кровати, рухнув с него. Плечо ударилось об пол. Она, казалось, ощутила влагу, словно упала в снег. Нет, пол был гладким и теплым, как дерево у печи. Показалось, что она услышала треск огня. Она встала, шатаясь. Кто — то снял ее сапоги и чулки. Она отморозила ноги, она видела, что пальцы ног белые и бескровные.

Она не могла смотреть на дом. Это была комната, это была роща елей под открытым небом, и она не могла решить, кто это было. Она зажмурилась, ступила на раненую ногу.

— Что видишь? — сказал ясный чужой голос.

Вася повернулась на голос, не смея открывать глаза.

— Дом, — прохрипела она. — Рощу елей. Вместе.

— Хорошо, — сказал голос. — Открой глаза.

Вздрогнув, Вася сделала это. Холодный мужчина — демон холода — стоял в центре комнаты, и она могла смотреть на него. Его темные непослушные волосы ниспадали до плеч. Злобное лицо могло принадлежать юноше двадцати лет или воину пятидесяти лет. В отличие от других мужчин, каких видела Вася, он был гладко — выбрит — может, потому его лицо и казалось молодым. Его глаза точно были старыми. Когда она заглянула в них, она поняла, что не видела ничего такого старого и живого. От мысли ей стало страшно.

Но ее решимость была сильнее страха.

— Прошу, — оказала она. — Мне нужно домой.

Его бледные глаза окинули ее взглядом.

— Они тебя выгнали, — сказал он. — Они отошлют тебя в монастырь. Зачем тебе домой?

Она с силой прикусила губу.

— Домовой пропадет без меня. Может, отец уже вернулся, и я его уговорю.

Демон холода мгновение разглядывал ее.

— Возможно, — сказал он. — Но ты ранена. Устала. Так ты домовому не поможешь.